По другую сторону леса

Колокольчик на языке цветов означает смирение и верность, символ полной открытости. Но в более ранние времена его называли «колоколом ведьм», а означало ли это предупреждение, дурной знак тому, кто его сорвёт или оберег от колдовства, зависело от местности. Цветы колокольчика активно использовались в колдовстве: сорванный на рассвете, прикреплялся на ставни для приворота или клался в ботинок для привлечения удачи.

Это было, по меньшей мере, странно. Николь всё так же весело щебетала над ухом и время от времени намекала на скорый сюрприз, которого и сама ждала с огромным нетерпением. Одноклассники больше не кидали косых взглядов, привыкнув к ней и позволяя привыкнуть к ним. Мэри время от времени делала мысленные заметки об особенностях каждого из них, и что от них можно было бы ожидать. Она стала прикидывать, сколько ещё ливрийцев могло быть в её классе, в школе. Стала вздрагивать от резких прикосновений, ощущая их, словно кожа стала одним оголённым проводом.

Первые дни, приходя домой, она так уставала, что снимала с себя одежду, буквально швыряя её на стул, на кровать, и ходила почти в одном нижнем белье до самого вечера или до тренировки во дворце. Даже самая комфортная одежда душила, была неприятной до невозможности. Но проблема была не в одежде. Нервы Мэри были на пределе, ей хотелось содрать собственную кожу, потому что даже она была неудобной, причиняющей боль и дискомфорт. Только от колец девушка не могла отказаться, иногда даже забывая снять их перед сном.

Она хотела загрузить себя тренировками, но сил не всегда хватало даже на домашку и ежедневную гигиену. Она либо мельтешила из угла в угол, либо сидела сломанной куклой, либо лежала пластом и ненавидела себя. Она не винила в своём состоянии Марка и ту ситуацию, после которой её голова не переставала думать и размышлять. Она ненавидела саму себя за то, что потеряла контроль над собой и не могла взять себя в руки.

Ей снились сны. Много. Большая часть из них — переживания событий прошлого, её страхи и просто гора бессмыслицы, которую мозг даже не мог нормально вспомнить после пробуждения.

Она сходила с ума. Бесконечный гул собственных мыслей не давал отдохнуть даже ночью. Потом она два часа сидела с пустым взглядом на кровати в одном лифчике и юбке, качаясь из стороны в сторону. И отрубилась. Она обнаружила себя проснувшейся в кошмарно неудобной позе, с опустевшей, ноющей от очередной мигрени головой.

За окном — огненное зарево. На телефоне — вечер субботы. Она проспала больше суток. Хорошо хоть додумалась написать сообщение папе, чтобы он её не трогал, ведь она очень устала.

– Как ты, цветочек? Отдохнула? – заботливо спросил Август, оказавшийся на кухне, а после пошёл по направлению к чайнику и холодильнику, – Чаю? Или, может, поешь? Я приготовил мясную запеканку.

Мариэлла смогла лишь слабо улыбнуться и кивком согласиться на всё. Она чувствовала себя разбитой и уставшей, но, её радовала мысль, что теперь она будет в состоянии собрать себя заново. Она бы непременно расплакалась: от папиной заботы, от усталости и необходимости скрывать от него так много, чтобы он не волновался, но только вот глаза были абсолютно сухими, а она была слишком вымотанной.

Следующие школьные дни Мэри проживала уже не через призму зрительницы собственной жизни. Она заметно ожила и была гораздо внимательнее без этого рассеянного восприятия реальности, хотя, кажется, этого никто не заметил. Словно прошлые дни до конца той недели она просматривала через матовое стекло. Теперь его не было, и контроль над телом снова был у неё.

Вечером понедельника Мэри вырастила несколько колокольчиков в новом длинном горшке. Она просто хотела убедиться, что не потеряла контроль над собственной магией, как уже происходило несколько раз. Только не снова.

Она не перекинулась с Марком ни единым словом за всё это время. Но с каждым новым днём после пробуждения, она всё отчетливей понимала – им нужно поговорить. Ей нужно с ним поговорить. И всё выяснить. Уточнить детали, восполнить пробелы. И было бы неплохо узнать, зачем она вообще понадобилась королеве. На самом деле обеим.

История с её нестабильностью изначально казалась, пусть и правдивой, но недостаточной причиной для подобного контроля и обращения к ней. Достоверную историю пропажи Тёмной королевы она так же не знала. И она действительно, ко всему прочему, всё ещё знала недостаточно о Ливрале. Преступно мало для ливрийки. Вопросов становилось всё больше, а спросить без риска оказаться под стражей, не было ни единого шанса, если исключить Марка. Погарельца. Урождённого погарельца, что делало ситуацию чуть лучше с моральной точки зрения, но, возможно, этим всё и ограничивалось.

Мариэлла знала, что Жжёная деревня, Жжёные земли были опасной и запретной территорией. Это была территория, куда добровольно ушла единственная наследница королевы Амариллис. А добровольно ли? Это была тюрьма для сотен или тысяч опасных магических существ. Место, куда Мариэлла, как и любое другое здравомыслящее существо, не хотела бы попасть. Но у неё было преимущество – она знала того, кто там жил и могла беспрепятственно с ним взаимодействовать. Осталось только найти достаточно весомые аргументы, для чего ему делиться этой информацией.

Что можно предложить шпиону за информацию? Не так уж и много, на самом деле: деньги, свободу или ещё более ценную информацию. Вероятно, она потом об этом пожалеет, но ещё больше она пожалеет, если не будет знать правду. Возможно, в Ливрале что-то происходило, а она даже не знала об этом.

Проблема была лишь в том, что ей совершенно не хватало никаких сил, чтобы начать этот разговор. Единственное, что она могла дать Марку – причину, по которой его королева приказала шпионить за ней. Возможно, если бы она это знала, то могла бы найти и другие пути решения. Но она не знала. И других вариантов у неё тоже не было.

Поэтому когда она уже почти отчаялась решиться на этот разговор, подруга решила её осчастливить, неосознанно решив одну из самых тяжёлых проблем – ундина чмокнула подругу в щёку и убежала под ручку с Максимом на дополнительную тренировку. Давид – друг Максима, как уже успела узнать Мариэлла, – был их старостой в этом году, поэтому проблем с предупреждением Изабеллы Львовны у них не возникло. Одной из самых больших проблем Мариэллы, которая не позволяла ей просто подойти к Марку и попросить его поговорить была сама Николь. Девушка не рассказала ей об их разговоре и совершенно не представляла как убедить подругу, что эти слухи не более чем просто чья-то фантазия, при этом не раскрыв происхождение одноклассника. И когда ундина сбежала с последнего урока, у Мариэллы появилась возможность. Её рука почти дрожала, когда она потянулась легонько похлопать кончиками пальцев одноклассника по плечу. Она делала так несколько раз прежде, но в этот раз для волнения были действительно веские причины.

Марк обернулся не сразу, а Мэри успела сотню другую раз передумать и пожалеть обо всём на свете за эти пару секунд. Потом он повернулся назад, к ней, а девушка собрала последние крохи самообладания.

– Мы можем поговорить после урока? – громким шёпотом спросила девушка. Марк посмотрел на неё в замешательстве, но кивнул.

– Коридор?

– Хорошо, – на почти не дрожащем выдохе согласилась она.

Осталось дождаться окончания биологии и не позволить панике за это время взять контроль.

Урок длился настолько медленно, что Мэри едва не отключилась от нервного перенапряжения. Марк не сказал ни слова, но терпеливо ждал её не далеко от двери в кабинет. Мариэлла была рада, что у неё не начали вываливаться вещи из рук от спешки и нервов, это было бы слишком неловко и позорно. Тем не менее, когда она вышла в числе последних, парень всё ещё не сказал ей ни слова.

Они спустились с четвертого этажа на третий, где в соединяющем два корпуса коридоре был небольшой садик. Это неосознанно придало уверенности Мариэлле, но так же заставило тревожно задуматься: как много Марк уже знал о ней?

– Ты хотела поговорить, – начал диалог парень, облокотившись на стену у окна.

Это не было упрёком или претензией. Скорее небольшой помощью в снятии неловкости разговора и тактичное предложение перейти сразу к делу. Именно это Мариэлла и собиралась сделать.

— Я хотела поговорить о том нашем разговоре. Но, если честно, я не уверена, насколько безопасно обсуждать всё... это здесь.

Мэрии начала неосознанно заламывать пальцы и не могла смотреть на Марка, даже зная, что это не тактично. К счастью, уточнять не пришлось.

— Камеры есть почти везде, но они не пишут звук. К тому же, более младшие классы уже разбежались по домам или разошлись по секциям.

Когда Мэри набралась сил перевести взгляд на парня, тот лишь указал указательным и средним пальцами сначала в одну сторону, потом во вторую. Две камеры. Они были почти в слепой зоне. Это успокаивало.

— Как ты узнал, что они не пишут звук?

Марк недовольно поджал губы, но больше от нежелания говорить о столь неприятных вещах. Тем не менее, голос девушки был полон искреннего удивления, и до сих пор она ни в чём его не обвинила, хотя и могла. Причём не только обвинить в лицо, но и сдать Совету или королеве Амариллис. Ничем хорошим для него это бы точно не закончилось. Нимфа явно не собиралась ни в чём его уличать или обвинять, просто удивилась.

— Разболтать информатика оказалось не так-то и сложно. Он не имеет к ним доступа, но знал модели и частичные их характеристики. Что я не понял, то узнал через школьный компьютер.

Мариэлла задумчиво нахмурилась и кивнула. В такие моменты она часто неосознанно немного вытягивала губы в трубочку и выглядела почти как недовольный, сердитый котёнок. Жан делал так же. Она бросила ещё один странный взгляд на камеры, а после решительно перевела его на парня.

– Я всё ещё не знаю, могу ли тебе доверять, – вырвалось вместо того, что она собиралась сказать.

Марк пожал плечами, принимая её позицию. Это было логично, как и то, что девушка около недели держалась от него на расстоянии. Не логичным было то, что она захотела поговорить обо всём этом. К подобному Марк явно не был готов.

– Ничего страшного, я сам себе порой не доверяю.

– Если ты не против...

«Я хотела бы и сама разобраться во всем происходящем, но, вполне возможно, мы вдвоём могли бы быстрее во всём разобраться. Единственное, я хотела бы узнать кое-что, прежде чем начать обсуждать то, что знаем,» – крутилось в её голове, но она не смогла закончить и не успела связать все эти мысли в правильные предложения. Марк согласился слишком легко, перебив её попытки.

– Спрашивай.

Он словно знал её следующие действия и то, что она хотела сказать. Но возможно, на её месте, он просто поступил бы точно так же. Хотя, судя по его скрещенным рукам, крепко впивающимся пальцам и тому, как парень перенёс вес, полностью опираясь о бежевую стену, говорили о его собственной уязвлённой неуверенности. Либо он был не слишком хорошим шпионом, либо в Деревне ничего не знали про язык тела, либо же он не считал нужным слишком маскироваться перед ней после их прошлого разговора. Мэри хотелось верить в третье и во второе. Так у них было больше шансов докопаться до правды.

– Так не честно, – мотнула она головой, – Давай по очереди.

Она хотела расположить его к себе, а значит нужно было рисковать. Отвечать на его вопросы, не зная его мотивов, было очень большим риском. Но при этом она так же надеялась, что сможет параллельно с тем разгадать его истинный замысел и мотивы.

– Хорошо, – Марк не стал упускать свою возможность, – Я ведь был прав, предположив, что ты нимфа?

Мариэлла кивнула, стараясь не выдать собственного облегчения.

– Да, я нимфа флоры.

И в доказательство своих слов, провела рукой по близь растущему деревцу. На его ветке сразу выросли несколько маленьких молодых листочков. Не видно для камер, но более чем заметный знак для Марка. Наступила её очередь спрашивать, а она не знала с какого вопроса стоит начать, чтобы и не спугнуть его, и получить как можно больше информации – кто знает, на сколько вопросов его хватит.

– А ты?

Марк не ответил. Он собирался, судя по открывшемуся на мгновение рту, но после бросил взгляд на одну камеру, отошёл от подоконника и повернулся спиной к другой. Мэри подошла на полшага ближе, перекрывая своей спиной обзор второй. А после в ладони Марка появился огонёк.

«Огненный маг» с удивлением и почему-то спокойствием мысленно отметила Мариэлла. А потом огонёк обратился в светло-серый кусочек чего-то, похожего на сгоревший кусок коры или бумаги... На его ладони лежал серый пепел. Мэри подняла шокированный взгляд на одноклассника, но не знала, что и сказать. Он, в ответ на такую реакцию, криво и немного горько усмехнулся.

– Страшно? – спросил он, больше издеваясь над самим собой, чем над ней. Мэри знала этот тон слишком хорошо. Сама же разговаривала так сама с собой, в моменты всепоглощающей самоненависти.

Ей не было страшно. Она была в ужасе от мысли, что его родителей или ещё более дальних родственников, вероятно, сослали в Деревню из-за магии.

– Ты маг пепла, – спокойно, почти безжизненно произнесла Мариэлла. Просто чтобы подтвердить свою догадку, а не узнать, что она всё-таки сошла с ума. И Марк подтвердил. А после быстро отмахнулся от всего того, что она собиралась произнести дальше.

– Спрашивай ещё. Я знаю не так уж и мало о тебе, но ты обо мне почти ничего. У тебя явно гораздо больше вопросов.

«И больше причин мне не доверять. Больше причин чтобы разрушить всю мою жизнь».

– Что ты имел ввиду, когда говорил, что у вас были «изначальные планы», от которых ты не намерен отказываться?

Марк открыл, а затем закрыл рот в изумлении. Он, конечно, понимал, что эта девушка ещё не раз его удивит, но чтоб на столько?

– Среди погарельцев есть ещё существа, которые родились там и страдают от этого. Многие уподобляются своим родителям, большая часть погибает ещё детьми, но некоторые не хотят становиться такими. Когда королева Лилит стала нашей правительницей, она собиралась найти способ реабилитировать нас.

– И вы ей поверили? Это вообще возможно?

– Мы ничего не теряем, принимая её слова на веру. Но прошло уже около десяти лет, да и мало кто действительно верит в успех всего этого. Ливрийцем всегда было плевать, они словно отсекали погарельцев сразу, как те оказывались за барьером и забывали об их существовании. Теперь твоя очередь. Почему ты тогда так легко подумала, что это ваша королева меня послала?

Настала очередь Мэри отвечать на неудобные и рискованные вопросы. Но если он не врал, то ситуация становилась страннее.

– Я не знала о том, что я нимфа до этой весны, – она успела заметить, как его брови взлетели вверх, прежде чем отвела взгляд и начала активно жестикулировать, – Я знаю, но моя магия проявилась только весной, и до лета я вообще не знала, что мне с этим делать. Потом я оказалась в Ливрале, меня туда привели. А в Поселении мы наткнулись на стражников и... Всё так странно закрутилось, но, кажется, они решили, что моя магия может быть опасной, пока я не стабилизирую её и не научусь ей управлять, поэтому я должна обучаться ей при дворе. И по этой же причине я не могу не приходить туда.

Пауза затянулась. Мариэлла знала, как это всё звучит, но раньше она старалась не обращать внимания на детали ситуации и взять от этого столько выгоды, сколько получится, пока была такая возможность. То, что в голове Марка эта информация переваривалась ещё с большим трудом, чем у неё, было видно невооруженным глазом.

– Почему ты мне всё это рассказываешь? – предприняла неуверенную попытку спросить снова, в надежде узнать чуть больше. Ей всё ещё казалось, что должна быть далеко не одна причина, чтобы идти на предательство той, кто обещала им лучшую жизнь.

– Почему ты всё ещё не сдала меня со всеми потрохами?

Мэри запнулась, удивившись такому вопросу. На самом деле, у неё даже не возникло и мысли о том, чтобы сдать Марка Совету. Они бы не дали ему и шанса на объяснение она это понимала и раньше, но только теперь Мариэлла начала осознавать, насколько это было правдой.

– Почему ты думаешь, что я не сделаю этого позже?

– Я не думаю. Я удивлен, что прошло столько дней, а этого пока ещё не произошло. Может, тогда расскажешь, к чему весь этот расспрос?

Мэри замялась, и начала незаметно крутить одно из своих колец.

– Я хочу понять, что происходит. И почему я вообще оказалась втянута во всё это. Согласись, что когда ты живёшь обычной жизнью, а потом буквально с ничего тобой начинают интересоваться аж две королевы – это очень странно. Мне катастрофически не хватает деталей, чтобы собрать весь этот пазл и понять, какие фрагменты всё это время были лишние. И боюсь, что одна я во всем этом не разберусь.

– И чего же ты хочешь?

– Мы могли бы попробовать выяснить всё вместе. Я не знаю, смогу ли я помочь тебе чем-нибудь ещё, но если тебе нужна причина, зачем я понадобилась твоей королеве, то я в любом случае намерена это выяснить.

– Хочешь объединить усилия? Боюсь, тогда придётся научиться доверять.

— Я знаю.

Марк тяжело вздохнул, бессильно покачав опущенной головой, а после выпрямился и посмотрел на Мариэллу. И когда он собирался начать рассказывать, Мариэлла его опередила.

— Я не знаю, что нужно от меня твоей королеве, но я почти уверена, что есть что-то ещё, из-за чего моя королева с самого начала настаивала на моих тренировках. Не запретила посещать Ливраль, пока я не стабилизируюсь, и искать себе учителя в мире людей. Не уничтожила меня или не кинула в Жжёные земли, раз я опасна. Она была добра ко мне все те несколько раз, что я её видела. Мне даже дали доступ спокойно перемещаться по дворцу, но я редко там бываю. Иногда мне кажется, что даже если стража за мной и следит, то меня ни разу не останавливали и почти не ограничивали в передвижениях. Я не знаю, как всё устроено в Ливрале, возможно, это всё нормально и я просто себя накрутила, и мне действительно не стоило даже обращать на всё это внимание. Но в мире людей это определенно так не работает.

— Расскажи, как ты попала туда, — попросил Марк. И Мариэлла принялась рассказывать, в деталях и красках, начав ходить из стороны в сторону, заламывая пальцы, смотря словно в собственные воспоминания.

– Стража обратила на меня с Николь внимание только потому, что меня привела туда элли. Я случайно спасла её, а она поняла, что я нимфа и привела в Ливраль.

– Возможно, такое поведение королевы Амариллис вызвано именно этим.

– Я знаю, что элли сейчас прячутся, но неужели они настолько ценны, что одно их появление рядом с кем-то теперь заставляет всех считаться с этим человеком?

– Твоя элли что-нибудь говорила Её Величеству?

– Нет. Но она сказала стражникам, что не уйдет, что я под её крылом или что-то в этом духе. И она не моя. Мы даже не виделись ни разу после того, как мне дали запасной ключ, и она научила меня им пользоваться.

– Запасной ключ?

– Да. Во всяком случае, так сказала королева Амариллис, – без задней мысли подтвердила Мэри, а после остановилась, задумалась и нахмурилась, – Что-то не так?

– У меня нет ключа, – признался Марк, – В прочем, ни у кого из погарельцев его нет, кроме, наверное, королевы Лилит и её Советника.

– Советника?

– Да. Он один. Не знаю, где она его нашла, но она достаточно многое ему позволяет и доверяет. Я знаю только то, что они пришли вместе из стороны за барьером. Ни Её Величество, ни Советника Яна не изгоняли, они единственные, кто пришли добровольно, так что, вполне вероятно, их собственные ключи остались при них. Но, честно говоря, я был уверен, что у каждого есть только один свой ключ и не более того. Впервые слышу про запасные.

– Может, запасные есть только у правящих семей? – неловко предположила Мариэлла.

– Может быть, – согласился Марк, а потом задумался, – Ты не могла бы мне его показать?

Мэри не нравилась идея показывать свой ключ Марку, и, судя по его голосу, он понимал, что просит достаточно о серьёзной вещи. Но она не думала, что могла отказаться, в то время как сама же и предложила объединиться. Поэтому нимфа осторожно подцепила цепочку, на который и повесила ключ. Она хотела его снять, но Марк просто подошёл ближе, чтобы рассмотреть его.

– Лунный камень?

Мариэлла кивнула. Она тоже склонялась к тому, что это был именно он.

– Ты знаешь, что имя Лилит напрямую связано с луной?

И тут Мэри застыла, словно одеревеневшая кукла.

– Хочешь сказать, что королева Амариллис могла отдать мне ключ своей дочери?

Марк неохотно мотнул головой.

– Я не знаю, какой у неё ключ. Просто сказал то, что пришло в голову.

Мариэлла неохотно кивнула. Ей становилось не по себе от полученной информации, но с каждой минутой их разговора девушка понимала, что ей необходима правда. Ей нужно понять, к чему быть готовой. Возможно, её всё это время использовали, а она даже не знала этого.

– Королева Лилит могла узнать о том, что её ключ отдали мне и захотеть его вернуть?

– Не думаю. К тому же, она не говорила ни слова о том, чтобы что-то забрать у тебя или как-то тебя ограничить. Только следить, чтобы у тебя не возникло проблем.

– У меня не было проблем, – вырвалось слишком быстро, но она успела оставить «здесь» недосказанным.

Абсурдные идеи лезли в голову одна за другой. Зачем она могла понадобиться Лилит? Зачем она могла понадобиться обеим королевам? Это всё было так странно и страшно, и от этого начинала болеть голова.

У неё действительно не было проблем здесь, по сравнению с гимназией. Марк кивнул, соглашаясь, словно прочитал мысли. Мэри вскинула бровь, пряча страх за этим жестом.

– Маги пепла, чисто случайно, не могут читать мысли?

– Я бы сошёл с ума, если бы это было так. У погарельцев и так всё на лице написано, а если бы это ещё сопровождалось и озвучкой их отвратительных мыслей...

– Поняла-поняла, – вскинула руки девушка, признавая своё поражение. И попутно пытаясь вспомнить, что она вообще знала о магии пепла.

– Как так вышло, что ты столько лет ничего не знала?

Марк перевёл разговор в рабочее русло и был достаточно собран и серьёзен, за что Мариэлла была ему благодарна. Она медленно выдохнула, становясь беспристрастной и такой же собранной и серьёзной.

– Я живу только с папой. Других родственников у нас нет. Мама умерла ещё когда мне не было и пяти, но подробностей я не знаю, папа никогда об этом ничего не говорил.

– Мозг часто вытесняет болезненные воспоминания.

Сначала Мэри хотела сказать, что она и сама это знает, но потом до неё дошло, что Марк так пытался её утешить. Это было неожиданно. И приятно. Девушка болезненно хмыкнула.

– Боюсь, мой мозг решил, что мне стоит забыть вообще всё.

– О чём ты? – нахмурился парень, и девушке пришлось неловко объяснить, что она имела ввиду. Она вообще не подумала, что Марк мог заострить внимание на её словах. Раньше никто особо не заострял внимания, ни на её словах, ни на её мнении, ни на ней самой. Ну, кроме её папы, разумеется.

– Я не помню первые пять лет своей жизни. Проснулась в больнице с помутнённым сознанием, долго восстанавливалась, но воспоминания не вернулись. Мамы уже не было, а сложить два и два оказалось не так-то сложно.

– Отец не сказал тебе, что тогда произошло?

– Нет, – покачала головой Мариэлла.

– И ты ни разу не поинтересовалась?

– Я хотела, но когда я заводила об этом тему в детстве, папа всегда ловко от неё уходил. Видимо, он не хотел меня травмировать ещё больше. А в более старшем возрасте, я уже заметила, как ему больно вспоминать, и решила, что если будет нужно, он сам мне обо всем расскажет, а пока я могу спокойно прожить и без этого. Теперь я думаю, что моя мама могла быть нимфой, но я сомневаюсь, что папа знал об этом.

– Дагни, – произнёс Марк после долгого молчания, привлекая внимание, – Её Величество тайно собрала нас, дала укрытие, следит, чтобы у нас была еда, и мы были в относительной безопасности. Об этом, вероятно, не знает даже её преданный Советник.

– Дагни?

– «Выжившие». Так она сказала переводится с ливрийского. Погарельцы, которые не потеряли свои положительные качества.

– Как ты вообще оказался на службе у королевы?

У Мариэллы не поворачивался язык, назвать королеву «тёмной» или, тем более, «падшей». Не после того, что узнала от Марка. А судя по тому, что он учился с ней в школе, если он и врал, то точно не об этом.

– Я был совсем ребёнком, когда она пришла. Кажется, лет пять или шесть. Тогда я не знал своего возраста, его мы узнали гораздо позже. Она нашла меня и ещё нескольких детей и спрятала в укромном месте. Я был самым старшим из них. Самая младшая – Эрис – тогда была ещё в пеленках. Когда нас выпустили, всё закончилось, а Её Высочество через несколько дней объявила себя нашей королевой. Те, кто были на её стороне, когда свергали прошлого тирана, возомнившего себя выше всех остальных, поддержали её и не позволили свергнуть. Её Величеству пришлось даже сделать несколько публичных казней, чтобы прекратить массовые покушения на неё. После этого я не видел её несколько лет, пока она снова не наткнулась на меня. Тогда же она меня спасла во второй раз, но и узнала о моей магии. Она предложила шпионить для неё, от чего я не смог отказаться. Так я оказался среди дагни и очень скоро стал одним из ответственных за них.

– Разве, среди погарельцев не должно быть много магов и нимф с такой магией?

Марк покачал головой.

– Ливрийцы веками ссылали нас под барьер, избавляясь. Погарельцы не могут сделать с нами ничего, чтобы обезопасить себя, кроме как убить. Жизнь там, конечно, отвратительная, даже жизнью назвать язык не поворачивается. Выживание скорее. Но умирать от этого я тоже не горю желанием.

– Если она так о вас заботится и пытается вам помочь, почему ты решил её предать, пойти против неё и рассказать мне всё это?

– Она поставила мне цель защищать дагни и сделать всё, чтобы у них был шанс на реабилитацию. Сейчас появилось слишком много слухов о том, что королева готовит что-то, что очень не понравится ливрийцам. Если это так, то это разрушит все наши и без того мизерные шансы на реабилитацию. Так что, фактически, я продолжаю выполнять её приказ. Просто не этот.

Повисла тишина, которую после сам же Марк и прервал.

– К слову, о слухах. В прошлый раз ты говорила про какой-то там спор. Что это вообще было?

– Извини, – едва не пискнула Мэри, бледнея на глазах, – На самом деле это всё ужасно глупо, но учитывая некоторые факты я... не то чтобы поверила, просто мне было крайне неприятно от того, что такой шанс вообще существует.

Мэри наконец подняла на него взгляд за всю свою речь и по его лицу поняла, что ничего так и не объяснила. Ей пришлось сделать глубокий вдох и медленный выдох, чтобы успокоиться и придумать, как рассказать об этом и не выставить себя последней дурой.

– Николь сказала, что есть шанс, что ты на меня поспорил.

Марк был настолько же шокирован, насколько хотел рассмеяться.

– Знаю. Глупо. Но у меня уже была подобная история в прошлой школе, и это было просто отвратительно.

– И ты не хотела, чтобы это повторилось с тобой. Я понимаю.

Марк говорил достаточно спокойно, но в кофейных глазах по-прежнему блестели смешинки, выдавая его веселье со всеми потрохами.

– И как давно до тебя донесли эти слухи?

– Не так давно. За пару дней до нашего разговора?

Марк фыркнул, отвернувшись, а Мэри смогла выдохнуть.

– Сейчас всё в порядке?

Девушка задумалась, но даже так не поняла, что имел ввиду одноклассник. Поэтому, на свой страх и риск, она решилась уточнить.

– О чём ты?

Марк на пару секунд замолчал, подбирая слова. Мариэллу это по-странному успокаивало. Она впервые видела и общалась с кем-то, кто тоже задумывался, прежде чем что-нибудь сказать. Для того, чтобы не выставить себя идиотом. Для того, чтобы тебя правильно поняли. Для того чтобы случайно не обидеть и не услышать в ответ о собственной грубости, которой в твоих словах совершенно не было. С последним, судя по всему, плохо удавалось справляться не только ей.

– Ты шугалась всех после нашего прошлого разговора, – признался он так, словно за то, что он просто обратил на это внимание, его сейчас отправят на гильотину. Мэри лишь глупо моргнула. Она не думала, что кроме Николь это кто-то заметит.

– Всё в порядке. Просто иногда... иногда мне просто очень неприятно, когда меня касаются, особенно без предупреждения, но это случается не так часто.

Марк принял это объяснение без единого вопроса.

– Я говорил абсолютно серьёзно, когда просил не приближаться к барьеру. Ты нужна королеве. Я не знаю зачем и что она от тебя хочет, но она хочет знать о тебе всё.

– Что будет, если вдруг, она узнает, что ты её предал?

Марк пожал плечами и невозмутимо ответил.

– Убьёт, наверное. Или отдаст на растерзание другим погарельцам, рассказав о моей магии.

И в том, что Марк прекрасно осознавал то, о чём говорил то, что он действительно понимал и был готов к этому ради тех, кто ему дорог, Мариэлла совершенно не сомневалась.

– Нам нужно договориться о каких-либо деталях?

– Просто говорим друг другу всё то, что узнаем?

– Договорились. Встретимся как-нибудь в Ливрале или...

– Хорошо. Но в пределах лесов.

Мариэлла кивнула, соглашаясь. Ей было необходимо уходить, да и о чём ещё спросить, она не знала. Всё, что она знала сама, девушка уже рассказала. Пора было заканчивать сегодняшний разговор, пока их никто не обнаружил, и не пришлось придумывать объяснения и держать в памяти это столкновение. Теперь на Мариэлле была ответственность не только за свою магию и тайну Ливраля, но и фактически за секреты Марка. Нимфа поняла, что не сможет рассказать об этом Николь. Она слишком непредсказуема в своих реакциях, а ещё имеет проблемы с тем, чтобы держать язык за своими острыми зубками.

– У тебя есть ещё секреты? – Спросила Мариэлла напоследок.

– Да, – коротко ответил Марк, почти не задумываясь.

«Чтож, – подумала Мэри. – Это было, на удивление, честно».

– Они могут навредить мне или моим близким?

На этот раз Марк действительно задумался, и это не могло не напрягать.

– Будем надеяться, что нет.

– Скажи, если это изменится, – сказала Мэри вместо прощания. Парень кивнул, она дождалась этого кивка прежде, чем уйти.

«Самая большая ошибка здесь – доверять, – как-то прочитала Мариэлла, – В мире фэйри ты не всегда можешь доверять даже себе, что уж говорить о других?». Сейчас, вспомнив эту цитату, она понимала, что оказалась именно в такой ситуации. Она прекрасно помнила, что именно тот, кто произнёс эту фразу и предал ту, кому эта фраза предназначалась, когда она рискнула ему поверить.

Мариэлла прекрасно это помнила и осознано наступала на те же самые грабли, рискнув, пока, может, и не довериться, но поверить Марку.

Однажды Николь сказала ей, что не стоит бояться ливрийцев и стоит опасаться погарельцев. Уходя, Мэри ощущала, словно внезапно обнаружила себя на тёмной сцене. Выступление-импровизация. Она не знала, как её видят другие, и какие элементы ей необходимо исполнить. Не было ни тросов, ни полотен, ничего. Это было фаер-шоу, к которому она не оказалась готова, но все вокруг ждали её действий, её решений и её провала.

Она не знала, кто её зрители, не знала правил игры, но нимфа была слишком упрямой и гордой, чтобы пойти на попятную. Игра уже началась. Она согласилась на неё ещё в тот момент, когда впервые прошла сквозь проход в Ливраль вместе с Миллой, и подсознательно знала об этом ещё тогда. Что-то внутри скребло кошкой от необходимости докопаться до правды. Она уже не могла продолжать просто закрывать глаза на все странности, происходящие вокруг неё.

Это была игра с огнём, и Мариэлла знала, что любой ожог может быть болезненным и смертельным. Она терпеть не могла импровизации, но ненавидела быть ничего не знающей дурой, неспособной ничего предпринять, гораздо сильней.