Песни Нейги Ди, наёмницы

(Сборник «Песни Нейги Ди, наёмницы», файл 11)

— Ваша страна очень странно воюет в качестве миротворцев, господин президент, — сказала Ниатиа. — Войска Мипринии озабочены только тем, чтобы разнести в пыль инфраструктуру точек добычи сырья, которым торгует ваша страна. А миротворческий контроль над территориями Палвакии, прекращение боёв между разными политическими группировками вас нисколько не интересуют.

Она сидела у себя в кабинете и по визиону говорила с президентом Мипринии, тощим лысоватым блондином шестидесяти лет. Президент процедил:

— Вас неверно информируют, ваше величество. Только благодаря помощи Мипринии война в Палвакии не перешла на соседние страны.

— Возможно и так. Хотя ваши собственные новости, предназначенные для Мипринии, сообщают только об уничтоженных системах добычи. А сопредельные с Палвакией страны говорят лишь о самостоятельном укреплении границ, Миприния им в этом не помогает, и они самостоятельно, без вашей помощи кормят беженцев. Но это вне интересов и проблем Биаллии. Я и моя страна от всего сердца сочувствуем детям Палвакии, через Красный Полумесяц отослали им гуманитарную помощь. Помогла Биаллия и сопредельным с Палвакией странам, отослав им пожертвование на беженцев. Но вмешиваться во внутренние дела какой-либо страны Биаллия не будет.

Президент с неодобрением смотрел на пышную пену розовых кружев платья Ниатии, на её белокурые вьющиеся локоны, на сверкающие украшения. Ниатиа улыбнулась, прикоснулась к колье:

— Миленько, правда? Оказалось, эту бижутерию делают сиротки-инвалиды в приютах. Я устроила конкурс юных талантов для социально уязвимых слоёв населения, и была потрясена, сколько замечательных детей могут делать успешную карьеру, если им помочь. Я продала с аукциона все оставшиеся королевские драгоценности, за исключением принадлежащих королевству короны и скипетра, и создала фонд поддержки творчества детей и инвалидов. А ещё я надеюсь своим примером ввести моду на такие украшения. Покупателям приятно, дети получат работу, которая прокормит их во взрослой жизни, когда они утратят половину пособий. И вам видно акварель на стене у меня за спиной? Очаровательная и талантливая работа! Я купила её на том же конкурсе.

— Это очень полезное дело, ваше величество, — президент старался быть вежливым и спокойным, хотя эта блондинистая кружевная кукла невыносимо его раздражала. — Но сейчас речь идёт об урегулировании ситуации в Палвакии.

— Я уверена, что палвакийцы прекрасно во всём разберутся без Биаллии.

— Вы — союзник президента Пал...

— Я союзник Палвакии, — оборвала его Ниатиа. — И я подожду, когда народ этой страны определится, кого назначить лидером.

— Эту страну могут захватить террористы!

— Кого палвакийцы выберут, — безразлично ответила Ниатиа, — с тем и будем взаимодействовать. А противоположные стороны конфликта всегда и везде ругают друг друга нехорошими словами, но ни одно из них не является доказательством плохого поведения.

— В Палвакии погибли тысячи мипринийцев! — возмутился президент. — Ваших союзников!

— Не я их туда посылала.

— Был совершён геноцид, — напирал президент. — Наёмники террористов...

— Экспертиза, — опять перебила Ниатиа. — Нет опровержения словам повстанцев, что это ваши или шлейдарнские войска применили запрещённое оружие, которым убили себя из-за собственной неумелости.

— Ваше величество, — очень ровно и спокойно сказал президент, — вы понимаете, что речь идёт о том, кто будет задавать тон в Обитаемой Вселенной. Претензии Арнидии на всеобщее господство должны быть пресечены.

— Арнидия ничего плохого Биаллии не сделала. Наоборот, я получила щедрые пожертвования во все благотворительные проекты и инвестиции в государственные предприятия, что позволило дать работу немалому числу людей. Но и Миприния ничем Биаллии не навредила. И даже делала небольшие финансовые вливания. Биаллия может вести дела с двумя этими странами в равной мере. А если Миприния выказывает враждебность Биаллии, я вынуждена вынести этот вопрос на обсуждение во Всерасовую Лигу.

— Которая отказала вам в помощи, — напомнил президент Мипринии.

— Я по неопытности преувеличила опасность, — ответила Ниатиа. И добавила с улыбкой: — Но я быстро учусь. И потому у Биаллии теперь есть торговый договор со Шлейдарном на поставку космолётного топлива. В Биаллии держать такое производство запрещено, и договор со Шлейдарном, который делает превосходное топливо, оказался очень полезен.

Президент был прав, Лига совсем недавно сдала Биаллию как битую карту, а Шлейдарн не перестал быть опасным, но Ниатиа действительно кое-чему научилась. И собиралась использовать новые навыки.

— Биаллия будет нейтральна по отношению к Палвакии до тех пор, пока её народ не стабилизирует ситуацию. Дальнейшее зависит от того, какой будет эта ситуация для Биаллии. И если Миприния поставит на Биаллийскую Топливно-Сырьевую Биржу обработанные энергоносители из этого списка, — Ниатиа переслала президенту файл, — по льготным ценам, я запрещу их добычу и обработку в Биаллии. Это означает, что вы окажетесь на ступень ближе к статусу монополиста. Но льгота должна быть ощутимой. Плюс средства на переобучение трёхсот тысяч людей, которые останутся без работы.

— В ответ вы поддержите во Вселенском Военном Трибунале обвинения, предъявленные Мипринией и Шлейдарном Нейге Ди и генералу Таоруну.

— Господин президент, я не имею привычки бросаться необоснованными обвинениями. Эксперты, в компетентности которых нет причин сомневаться, не установили, что взрыв был осуществлён Нейгой Ди и генералом Таоруном. Свидетельские показания больше похожи на клевету, купленную соперничающими за власть группировками, поскольку и президента, и повстанцев одинаково пугает популярность кондотьера Ди в их войсках. Она — единственный фактор, который объединяет две стороны. Или даже три стороны, с учётом горских племён, ненавидящих всё, что проистекает из равнин. Ислам исламом, а женщина-президент в странах магометанского типа не редкость. Как раз потому, что горячим мужчинам с твёрдым характером нужна помощь тех, кто умеет сохранять спокойствие, говорить мягко и находить компромиссы. В детстве девочек этому учат гораздо чаще, чем мальчиков. А в данном случае женщина ещё и чужачка, не связанная ни с одним кланом или партией. Нейга Ди ничья, и потому всеми воспринимается как независимый беспристрастный судья. И она хороший воин. А в Палвакии уважают тех, кто умеет воевать. Если кондотьер Ди вернётся в эту страну, ситуация в ней круто изменится.

— Нейга Ди убила вашего отца! — напомнил президент.

— Это сплетни. Доказательств ни у кого нет никаких. А я не унижаюсь до выслушивания сплетен. После успешной операции, которую кондотьер Ди провела для Фидшая, об этой женщине чего только не болтают. Даже в колдовстве обвиняют. Да-да, в наше время всё ещё есть те, кто верит в колдовство. Но я королева. И должна держать чувства под контролем, даже если сплетничают о моём отце. Я не могу поссорить Биаллию с Фидшаем, где Нейга Ди — национальный герой, только лишь из-за сплетен.

— Миприния может помочь Биаллии в возвращении территорий, захваченных террористами.

— Торговать выгоднее, чем воевать, — ответила Ниатиа. — Не без помощи всё той же кондотьера Ди я веду с Фидшаем переговоры о поставках лекарства, которое спасёт множество биаллийцев. Пока Фидшай был частью Биаллии, надежд на его получение не было.

— Палата Высокородия думает так же? — иронично поинтересовался президент.

— Палата Высокородия будет думать так, как этого потребуют налогоплательщики, у которых она на содержании. Пример Палвакии показывает, что бывает с правителями, которые не слушают налогоплательщиков. Хотя Палату Высокородия больше впечатляет пример Эдора и Чалнира, где люди просто выгнали президента и парламент на улицу как негодных работников из уличной закусочной. Тихо и мирно поменяли всю политику.

— Мирно? — возмутился президент. — Президентскую гвардию насмерть забросали камнями и бутылками с водой!

— Это печально. Но единичное столкновение лучше, чем гражданская война. И хотя за предательство должен наказывать официальный суд, а не стихийный...

— Предательство?! — зашипел от ярости президент. — Гвардейцы защищали законную власть!

— Законная власть в этих странах — народ. Так написано в их Конституциях. Если эта власть выгоняет своих слуг, то гвардия должна была поддерживать народ, своего истинного начальника, а не президента с парламентом. Вся остальная армия именно это и сделала — молча стояла в стороне, ждала, когда народ назначит нового главкома, он же президент, к штатским лицам силу не применяла, тем самым поддержала народ, исполнила то, что требовала их присяга.

— И это позиция Биаллии? — зашипел президент ещё злее.

— Да, — вежливо и солнечно улыбнулась Ниатиа. — Печально, что суд над предателями принял стихийную и слишком жестокую форму. Представитель моего брата выразил тогда сочувствие семьям погибших. Но мой брат не отрицал того факта, что семьи погибших могут предъявлять претензии только уволенным лидерам, поскольку те много раз меняли законы об импичменте, сделав невозможным его лёгкое проведение. Та же Арнидия меняет и судит своих президентов тихо и мирно, без малейшего насилия. Как и множество других стран — даже в монархической Церналии недавно уволили премьера и парламент после мирных демонстраций и референдума.

— И вы продолжите партнёрство с Эдором и Чалниром? — с тихой яростью спросил президент.

— Я заключила с ними договор об упрощённой торговле, снижающей таможенные расходы, и о налоговых взаимозачётах, а как этим воспользуются сами торговцы, решать не мне. В любом случае, чтобы продать что-то за пределами Биаллии, торговцы должны купить это здесь, а значит заплатить налог со сделки. Чем больше сделок, тем выше наполняемость бюджета, с которого мне надо кормить и лечить сирот и инвалидов. То же самое с теми, кто продаёт что-то в Биаллии — важна только законность товара и уплаченный налог, а откуда взялся товар и кто им торгует, для казны безразлично.

— Чалнир, — прошипел президент, — и особенно Эдор — это враги Старозвёздного Экономического и Военного Союза.

— Это ваши враги, — ответила Ниатиа, стараясь сохранять спокойствие. Беспредметный для Биаллии разговор стал её порядком раздражать. — Ваши личные враги.

— Эдор и Чалнир заключили союз с Арнидией! — ещё больше разозлился президент. — Они собирались разместить у себя их военные базы!

— Вам никто не виноват, что Арнидия за свои базы платит больше чем Миприния. И что Арнидия и в других сферах оказалась для Эдора и Чалнира выгоднее Мипринии.

Президент хотел что-то сказать, но Ниатия остановила его движением руки.

— Будьте любезны дослушать. При этом ни Эдор, ни Чалнир не выказывали враждебности Мипринии. Они всего лишь заключали дополнительные и выгодные для них союзы. А вы вместо того, чтобы увеличить свою полезность для этих стран, захватили часть их территорий ради торговли илдариумом и рашором, вы отправляете своих солдат воевать на территории Эдора и Чалнира. И вы сколько угодно можете говорить о добровольном отсоединении и вхождении, о том, что мипринийских солдат в Чалнире и Эдоре нет, а воюют там повстанцы, которые оружие находят на дороге, но эти проблемы никак не касаются всех остальных стран СЭВС. У нас у всех хорошие отношения и с Эдором, и с Чалниром, и с Межгалактической Коалицией. И будут хорошие отношения с Мипринией, если вы не будете пытаться повесить на нас ваши личные проблемы.

— Мипри...

— Достаточно! — перебила Ниатиа. — Я подпишу с Мипринией весь пакет документов об упрощении торговли и пересечении границ, но Биаллия не будет вмешиваться в отношения Мипринии со всей остальной Обитаемой Вселенной. Но и не потерпит вмешательства Мипринии в биаллийские дела.

— В Эдоре после первого переворота сменилось за пять лет четыре президента и два парламента!

— И ни один из них не нарушил торговых соглашений с Биаллией. Как бы ни менялась управленцы в Эдоре, сам он продолжал приносить прибыль Биаллии. Остальное — личные дела Эдора, которые мою страну не касаются. И всё сменилось мирно, что говорит о здравомыслии эдорцев.

— Это здравомыслие принесло войну на национальной почве между эдорцами и мипринийцами, живущими в Эдоре!

— Насколько мне известно, это не мипринийцы, а эдорцы мипринийского происхождения. И все конфликты между коренным населением и потомками эмигрантов были быстро погашены.

— Потомками эмигрантов? — вскипел президент. — Эти люди...

— Эти люди там живут со времён Первой Винринской Империи, но, к счастью, давно нет не только её, но и Второй Винринской Империи. И если в независимой Эдоре эти люди называют себя не эдорцами, а мипринийцами, то они — потомки эмигрантов. Все ущемления их прав пресекаются, у них есть своя пресса на мипринийском, свои фильмы и театры, свои церкви, но и они сами должны следовать правилу, что, живя в какой-либо стране, надо в любых общественных местах принимать язык и обычаи этой страны. И вы своими действиям сильно навредили потомкам мипринийских эмигрантов, помешав им добиться принятия закона о двуязычии. Даже о трёхязычии, потому что в Эдоре много потомков ярумских переселенцев, которые являются коренным населением той эдроской территории, которую забрала себе Миприния. Но опять же — это касается только Эдора и Мипринии, а биаллийские отношения с Эдором находятся в иной плоскости.

Президент хотел возразить, однако Ниатиа опять перебила:

— Господин президент, давайте обсудим то, что действительно важно для наших налогоплательщиков — проблемы торговли сельхозпродукцией. У каждого из наших стран переизбыток того, чего нет у другой. А торговля, несмотря на огромное количество подписанных соглашений, идёт из рук вон плохо.

— Миприния не может усиливать торговые взаимодействия со странами, которые не присоединяются к её запретам на товары из стран, враждебных Мипринии.

— Ваш выбор, ваше право, — безразлично ответила Ниатиа. — Но у Биаллии нет никаких врагов. И если с нашими фермерами не хотите торговать вы, наши ближние соседи, я буду договариваться с более отдалёнными Эдором и Чалниром — там такой же перекос в продукции.

— У вас нет прямых космолиний с ними, — процедил президент. — Строительство порталопорта пока всего лишь проект, и неизвестно, станет ли он реальностью и сколько времени продлится стройка. Это означает, что вы намерены прибегнуть к транзиту через Синвер?

— Я буду договариваться о льготном транзите и с Синвером, и Валдрией, и с Дамарией. Это у вас с ними напряжённые отношения, а у Биаллии с этими странами всё прекрасно. Но партнёрство с ними не означает, что Биаллия будет ссориться с Мипринией. Наоборот, в тех сферах, где у Биаллии и Мипринии есть точки соприкосновения, я настроена на самое взаимовыгодное сотрудничество из возможных.

— Сотрудничество с противниками Мипринии означает враждебность к Мипринии.

— Господин президент, мы говорим уже полчаса, а единственное, что я поняла из нашей беседы — это то, что у Мипринии во врагах вся Обитаемая Вселенная. Но у Биаллии и ещё у множества стран вообще нет никаких врагов. Не было, во всяком случае, до той поры, пока о вражде не заговорили вы.

— Вы обвиняете меня в создании конфликтов? — ледяным тоном спросил президент.

— Нет. Я вообще никого и ни в чём не обвиняю. Сейчас у меня нет для этого оснований. Но я хочу знать — вы будете заниматься расширением сельхозторговли между нашими странами? Я могу приказывать министру сельского хозяйства заняться изучением торговых возможностей и путей, выявлением проблемных зон? Вы обеспечите ему всё нужное для визита в Мипринию и пришлёте вашего министра? Да или нет, господин президент?

— Да.

— Отлично. Я сейчас же подпишу приказ для министра. Надеюсь вы сделаете то же самое.

— Не сомневайтесь, ваше величество. Но с такой политикой вы не найдёте поддержки у Палаты Высокородия. И у налогоплательщиков, когда станет известно, как и почему умер ваш отец. Не исключено, что вас вынудят отречься. Или найдётся безумец, который решит, что вы должны последовать за вашим отцом.

Слова президента были пугающими. Тем более что Ниатиа и сама об этом догадывалась, но услышать всё вот так в лоб... Это совсем другое. И всё же ей удалось сохранить самообладание, ответить спокойно и даже слегка иронично:

— Господин президент, если вас не пугает количество конфликтов, в которые попали вы, то с теми мелкими проблемами, которые появились у меня, тем более можно справиться.

Ниатиа церемонно попрощалась и выключила связь. Посмотрела на секретаршу — высокую ладную брюнетку в вишнёвом брючном костюме — и сказала:

— Разговор министров не означает желания решить проблему. Причём с обеих сторон. Я министрам ненавистна много больше, чем Фидшай, Арнидия и Шлейдарн вместе взятые. А тут ещё и Миприния лезет. Все они хотят видеть меня в могиле, чтобы на трон сел мой кузен, которого интересует только бутылка.

— Угрозы, ваше величество, используют от бессилия.

— Надеюсь на это, мадам Синтия.

Ниатиа вздохнула.

— Меня так и будут шантажировать отцом. Надо самой обнародовать информацию, признать его вину и выразить сожаления.

— Ваше величество! — поражённо ахнула секретарша.

— Он не насиловал ту девушку. Он назвал клеветой и глупостью её жалобы на то, что очень нужный на тот момент отцу герцог Зарриан, гостивший во дворце, приставал к служанкам, а дворцовый управитель отказался заменить всю женскую прислугу в покоях герцога на мужчин. Король приказал оштрафовать жалобщицу на месячное жалование и отправить её из вспомогательных помещений непосредственно в покои герцога, чтобы она искупила клевету усердной работой. Иначе говоря, отдал её в полное распоряжение засранца, прославившегося жестоким обращением с женой и служанками. Кто изнасиловал служанку — герцог, кто-то из его приближённых или все вместе, осталось неизвестным. Но то, что главная вина на моём отце, сомнений не вызывает. И всё же это не дурная маньячная кровь, а плохое воспитание. Генетика династии Эльвьен не несёт патологий.

Ниатиа кивнула.

— Пережить это всё будет тяжело, но свобода, которую я этим куплю, того стоит. — Она опять вздохнула. — Но надо продолжать дела. Мадам Синтия, сколько партий было создано в Биаллии за минувшие сутки?

— Восемнадцать, ваше величество. Теперь их три миллиона пятьсот семьдесят девять тысяч четыреста двадцать три.

— В этом вся беда. Слишком много партий, чтобы создалось чёткое правящее большинство в Палате Земель и внятная оппозиция. Без их активного противостояния никакое полноценное функционирование государственной машины невозможно, а потому страна обречена на деградацию. Земельная палата даже ни один закон принять не может, поскольку не набирается нужного количество голосов. А три проваленных голосования отправляют вопрос на решение в Палату Высокородия, которая заинтересована только в сохранении своего статуса. Во всех монархических странах парламент простолюдинов ограничивает произвол знати, а парламент аристократии притормаживает излишнюю ретивость третьего сословия. В республиках этот механизм обеспечивается верхней и нижней палатами парламента. И везде партий штук пять-шесть, редко десять. Этого вполне хватает и на лидерскую часть, и на оппозицию. Кое-где вообще только две партии, и ничего, их соперничество вполне обеспечивает и равновесие, и процветание. У нас же болото, в котором каждый думает только о том, как через выборы в земельные парламенты получить место чиновника, наворовать денег из казны и свалить в Галактическую Коалицию. Да ещё и пространственное положение Биаллии крайне неудачное, мы граничим только с теми, кто ищет конфликта и лидерства, надеясь уничтожить лидеров нынешних. Поэтому надо из кожи вон лезть, чтобы ни с нынешними лидерами, ни с претендентами на новое лидерство не поссориться и ни в какой другой конфликт не вляпаться.

Она откинулась в кресле, полузакрыла глаза и включила музыку. Пела Нейга Ди, мелодия была плавная, немного ехидная:

Это очень глупая морока —

Хоронить наёмника до срока:

Даже в самой тяжкой круговерти

Я солдат удачи, а не смерти.

Мне нужна добыча и победы,

И хочу пиров я и беседы.

Погибать — не хитрое занятье,

И к нему не стану призывать я,

Отыскать сумею ту тропинку,

Где тепло и где почешут спинку,

Да накормят тем, что повкуснее,

Чтобы жизнь была ещё длиннее.

Это очень глупая морока —

Хоронить наёмника до срока:

Даже в самой тяжкой круговерти

Я солдат удачи, а не смерти.

Никогда мне рай не обещали,

О судьбе наёмничей не врали,

Через кровь и грязь возьму блаженство —

В этом мире нету совершенства.

Но платить сполна давно не страшно,

И с судьбой играю бесшабашно.

Пусть она жестока и сурова,

Я её обыгрываю снова.

Это очень глупая морока —

Хоронить наёмника до срока:

Даже в самой тяжкой круговерти

Я солдат удачи, а не смерти.

Ниатиа выключила музыку. А секретарша сказала:

— Ваше величество, возможно, своим признанием вы нейтрализуете всех наследников трона. Хорошее или хотя бы относительно хорошее воспитание только у тех, кто занимает седьмое место в очереди наследования и более дальние места. Иначе говоря, шансов у них нет. А вот ваши дети будут видеть вас, следовать вашему примеру. Добиться вашего низложения станет намного сложнее. Ведь положение мелкого дворянства мало чем отличается от простолюдинов. Или даже хуже — у нас нет никаких льгот на бедность. А работодатели, и аристократы не исключение, предпочитают нанимать простолюдинов, считая их более трудолюбивыми и ответственными. Дворян все априори называют пригодными только для военной службы и чиновничества, но там мест на всех не хватает. Тем более что простолюдины требуют год от года увеличивать сословную квоту.

— Я запланировала закон об анонимности тестирования при приёме на работу и при повышении, — ответила королева.

— Ваше величество, вам сначала лучше дождаться возвращения Ардена Нортона из Краенны. Только он по-настоящему обеспечит вашу безопасность и при признании, и при принятии закона о тестировании. Он ведь ударит и по тем, кто тайно или явно пытается ограничить приём на работу женщин.

— Да, мадам Синтия. Это хороший совет. Спасибо.