Капитан

UNSECRET & Neoni — FalloutElle King — Ex's & Oh'sDisturbed — DarknessGoustly Kisses — Empty Note (Acoustic)(см. интерактивные сноски)

Приятного чтения!
__________________________________

Прим.: продолжение сна из 20 главы, можете перечитать, чтобы освежить в памяти

— Тс-с! — шикнули ей в лицо.

UNSECRET & Neoni — Fallout

В её широко раскрытых глазах читался страх, сузивший зрачки. Даже в этой темноте он мог видеть их метания в то время, как сама девушка замерла в оцепенении. Оглядев её лицо, он медленно потянулся к ней. Лив сглотнула образовавшийся в горле ком, а почувствовав, как его холодные, почти ледяные, ладони коснулись кожи на её щеках, и вовсе перестала дышать. Его лицо, скрытое темнотой помещения, стало медленно приближаться, а затем, над самым её ухом, раздался шепот. Горячее дыхание колыхнуло волосы, по спине прошёлся табун мурашек. От услышанного стало не по себе:

— Скажи мне, сколько..?

Его рука скользнула по щеке, прошлась по затылку, где он сжал её волосы, притягивая ближе. Так, что мужчина грудью чувствовал дрожащее тело девушки, а нос его коснулся её уха. В тишине вновь раздался тот же вопрос, но и спустя время ответа так и не последовало.

Страх настолько сковал Оливию, что она не знала, чем ответить. Не было понятно и то, пришёл ли мужчина помочь ей или сдать. Зачем он задал этот вопрос, зачем пришёл, зачем держит? И отпустит ли?

С судорожным вздохом она спрятала бумажку в рукав куртки. Мужчина, уловив движение, наконец отпрянул и вновь посмотрел на неё. Сердце девушки забилось сильнее от предчувствия неладного.

— Молчишь? — вдруг спросил он резко. — Вижу, что не ответишь мне. Впрочем, как и всегда, — заключил. А Оливия не понимала, неожиданно ли это было услышать от него или всё же предсказуемо. — Пошли, — приказал мужчина и, схватив за руку, потащил за собой.

Обходя стулья с бездыханными телами, они направлялись к выходу, дверь которого открылась вместе с его появлением. В коридоре их вновь встретил зелёный свет лампы, но и тот быстро остался позади. Девушка едва поспевала за широкими шагами незваного гостя, периодически оглядываясь, пытаясь найти хоть малейший намёк на выход — действительный выход из лабиринта, по которому он её вёл. Но позади, справа и слева, её окружали лишь всё те же промозглые стены «катакомб», так знакомые и так ненавистные ей. А впереди — неизвестность, и человек, чьи мотивы и цель были непонятны и неизвестны.

Минуя коридор за коридором, поворот за поворотом, он вёл её куда-то, где, скорее всего, их — а точнее её — ждала опасность. Она чувствовала это всем нутром. Ведь на протяжение всего пути невозможно было разглядеть того, что скрывается в потёмках, но, судя по уверенным шагам мужчины, он точно знал, куда направлялся. И каждый раз, когда чувствовал смятение в движениях девушки, тянул её за запястье ещё сильнее, точно давая понять, что выбраться из его рук ей не удастся.

Он молчал. Тишина давила.

Блуждая за ним, Оливия успела перебрать множество вариантов его последующих действий: от спасения до убийства. И, так уж вышло, что по всем его действиям это было не первое. И в ужасе, нависшей непредсказуемости, в голову ей успела прийти картина, как он затаскивает её в одно из помещений, очень похожих на то, из которого они не так давно стремительно ушли, а в нём стоит подготовленный для неё, такой же старый и обшарпанный, стул, который не жалко будет замарать её кровью.

Впереди показался тусклый свет, а подле него — долгожданная дверь. Лив тут же смекнула: идти здесь больше некуда и нужно действовать быстро. Пока она не окажется в сравнительной безопасности, он — ей вовсе не друг. Поэтому, когда они оказались у самого порога, девушка затаила дыхание в ожидании...

Если дверь ведёт в тупик, нужно втолкнуть его внутрь помещения и пуститься прочь, — торопливо размышляла Хилл. Куда угодно: спрятаться за любой другой дверью, которую только сможет найти, убежать обратно и попытаться вылезти через решётку под потолком... Всё, что представится возможным: попытаться скрыться, защищаться, но так просто не сдаться. А если дверь ведёт наружу, то она, считай, спасена. Или же... В любом случае, ей придётся сделать всё, чтобы вырваться отсюда.

Мужчина остановился, замешкавшись. Он просто встал напротив двери, посмотрел на ручку, а когда сердце Лив пропустило удар, потом второй, тихо и всё же неожиданно спросил:

— Ты ведь ждёшь, когда я открою эту дверь, так ведь? — он развернулся и посмотрел на Оливию. Увидел, как глаза её вновь забегали. — Думаешь, что открыв эту дверь, ты сможешь сбежать? — Испугавшись, она попыталась вырвать руку, но почувствовала лишь сопротивление. А мужчина будто бы навис над ней, стал ещё выше, чем был до этого. — Ты действительно думаешь, что за этой дверью тебя ждёт выход? Спасение? — спросил он громче.

Она опять не знала, что ему ответить. Теперь она действительно оказалась в тупике. И всё, что она могла, лишь начать судорожно выдёргивать свою руку из его, пытаясь вырваться. Хилл блуждала здесь слишком долго одна. Блуждала каждый раз, как проваливалась в сон. Блуждала, вновь встречаясь с собственными воспоминаниями, которые никак не хотели оставить её в покое, никак не могли забыться, уйти в небытие. Блуждала, чтобы наконец найти тот самый выход. Да, ей хотелось спастись. Да, она ждала этого слишком долго. И да, ей необходимо, чтобы он открыл эту дверь. Дверь, которую она никогда здесь не могла найти сама.

Прим.: Вообще, планировалось, что саундтреком далее должен быть UNSECRET & Neoni — Fallout , но в момент редактирования у меня случайно заиграла Elle King — Ex's & Oh's. Можете попробовать читать дальше под неё, если хотите что-то более "живенькое". А так Ex's & Oh's под эту сцену оч напомнили мне новый приём, который в последнее время стали часто использовать в кинематографе — этакая резня под весёленькую музыку))0 Короче, на ваше усмотрение

Оливия резко притянула его руку к себе и впилась зубами в запястье. Мужчина выругался и расцепил пальцы от неожиданности. Затем, чуть отшатнувшись назад, впечатался спиной в дверь. Девушка, не раздумывая, налетела на него всем весом, плечом, прямо в солнечное сплетение, от чего тот скрючился и потерял равновесие, а дверь позади него с треском выбитой защёлки раскрылась, давая им упасть.

Они очутились на холодной бетонной плите лестничного пролета. Оливия, приземлившись на грудь своего "похитителя" и тут же пытаясь подняться, сначала упала с его тела, а потом и с первых ступень лестницы, ведущей вниз, и в последний момент успела ухватиться рукой за поржавевшие от сырости и времени перила, чтобы не слететь вниз окончательно. Её реакции хватило на то, чтобы понять — оказаться на уровень ниже будет значит угодить в тупик или ещё один подземный тоннель.

— Дрянь, — выругался мужчина. Тяжелый кашель вырывался из его груди хрипами после полученного удара.

Встрепенувшись, сначала на четвереньках, потом поднявшись на ноги, девушка метнулась наверх, надеясь, что лестница выведет её хоть к какому-нибудь выходу из этой тюрьмы. Проскочила мимо мужчины она просто чудом, в последний момент ускользнув от метнувшейся в её сторону руки, и услышала, как он приказывает ей остановиться. Сердце в груди заколотилось как бешеное, кровь прилила к голове, в ушах зазвенело. Ей было страшно. Бегом поднимаясь по ступеням, перепрыгивая через каждую вторую, её ноги, по всем канонам сновидений, были готовы заплестись в самый ответственный момент. Дыхание сбилось, хотелось закричать от ужаса и безысходности, но она прекрасно понимала, что на её зов о помощи никто не откликнется.

— Стой! — взревел он позади.

На языке вспыхнул яркий вкус железа. Колено пронзила резкая боль. Это была доля секунды, которая точно прошла мимо её сознания. И вот она уже лежит на лестнице, протягивая руки вперёд и пытается вскарабкаться выше. Сзади он: держит за ногу и стремительно приближается, делая это очень быстро.

— Оливия, не заставляй меня применять силу, — угрожает он.

— Иди к чёрту!

Она переворачивается на спину и замахивается свободной ногой, больно ударяется лопатками о лестничные выступ, сползая, и со всей дури бьёт его в левое колено. Бьёт второй раз, но он словно не чувствует боли, продолжая удерживать за лодыжку. Она сползает ещё ниже, бьёт снова, но целясь уже промеж ног. Попадает и скатывается прямо на него, сбивает с ног, отчего мужчина пятиться и вновь впечатывается спиной в стену. Оба, оказавшись в невыигрышном положении, пытаются навредить друг другу: один — пытается оглушить и остановить, другая — отбиться и убежать. Начинается возня.

Привкус железа на языке играет новыми яркими красками. Пространство перед глазами кружится, и Лив не ощущает, в каком положении находится. Перед глазами мелькает то лестница, то грязные стены, то его озлобленные глаза. Её всхлипы тонут будто под водой. Девушка понимает, что он поймал преимущество: практически сразу оклемавшись, подполз к ней, пока она оправлялась от падения, забрался сверху и ударил по лицу.

— Да почему ты вечно создаёшь проблемы?! — прокричал он ей прямо в лицо.

— Главная проблема — это ты, кусок говна! — ответила девушка и плюнула в него кровью.

Он ударил её вновь. На этот раз сильнее, отчего у Лив на какое-то время потемнело перед глазами.

Ей стало смешно. Смешно от того, что она борется с ним, смешно от того, что именно он здесь оказался, смешно от того, что этот ад, кажется, никогда не закончится, как если бы она попала в психиатрическую лечебницу, где из развлечений — бродить по коридорам и бороться с психами, поглощая транквилизаторы. На мгновение ей показалось, что она сошла с ума, а потом он ударил её в третий раз.

Пока девушка стонала от боли, мужчина поднялся и посмотрел на то, как она прикрыла лицо руками. Проследил за тем, как она медленно перевернулась на бок и попыталась приподняться на руках, сплюнуть сгусток крови. Теперь тяжело дышала и кашляла она, отплёвываясь от густой багровой слюны.

— А ну-ка вставай.

Он подхватил её подмышками и поволок вверх по лестнице, пока та не успела до конца прийти в себя. Но она лишь снова начала посмеиваться.

— Пошли, — дёрнул он сильнее, — сейчас посмеешься от души, — и услышал, как она в очередной раз послала его.

Когда она начала извиваться, он перешагнул последнюю ступень, тряхнул девчонку, разворачивая лицом к двери на этаже, а сам встал позади, удерживая её руки за спиной.

— Нет, — вдруг запротестовала Оливия.

— Нет? — удивился мужчина, остановившись. Он пнул её ногу и поставил свою так, чтобы ей неудобно было идти. Хилл повторила, добавив, чтобы он отпустил, а потом вскрикнула. Пришлось запрокинуть голову от вцепившихся в волосы пальцев. — Почему нет? Ты ведь хотела выбраться? Хотела, я спрашиваю?! — он отпустил волосы и подтолкнул в спину, подводя к двери. — Ну так пойдём, я покажу тебе, куда ты бежишь всё это время.

Он пнул дверь ногой, и та открылась наружу, а в лицо им ударил горячий воздух.

— Отпусти меня, — завизжала Хилл, сопротивляясь.

Они оказались на крыше. Перед глазами открылось затянутое смогом и серым дымом полыхающее небо. Всё было в огне. Он силой заставил её пройти ближе к краю, откуда открывался отличный вид на город, испепелённый пожарами. Город, в котором не осталось ни одного уцелевшего дома, ни одного живого места. Лишь стихия и угли.

— Вот куда ты бежишь, Оливия! — провозгласил он, перекрикивая шум улицы. — Вот то, что ты ищешь! Ты думала, что выберешься наружу, и всё будет прекрасно, будет как раньше! Но как раньше уже не будет, Лив! Всё кончено, бежать некуда.

Он подталкивал её всё ближе к краю, а впереди — была только пропасть, никакой преграды между ними и обрывом. И песок, выбивающийся из под тормозящих ботинок, лишь подогревал зрелище, слетая с крыши и развеваясь по ветру.

— Тогда зачем ты меня привёл сюда? — спросила она, продолжая сопротивляться и толкаться в его грудь спиной.

— Чтобы открыть тебе глаза на то...

По раздавшемуся приглушённому хрусту Лив тут же поняла, что, скорее всего, сломала ему нос. Сама проскулила от боли, пронзившей затылок, но сумела всё-таки дёрнуться и выскользнуть из его хватки. Подошва ботинок скользнула по мелкой насыпи, она споткнулась, отползая в сторону, но в итоге всё же упала наземь.

— Открыть глаза на что? — вскричала она, задыхаясь. — Что всё это — последствия моих действий?!

Мужчина стёр кровь под носом и стал сокращать расстояние широкими, уверенными шагами.

— Удивительно, как глупа и упряма ты можешь быть, когда тебе это нужно. И как можешь специально не замечать того, что действительно может тебе помочь. Когда решение в твоих руках!..

Отстраняясь всё это время от него, Лив дожидалась момента, когда мужчина подойдёт вплотную, и швырнула песок ему в лицо. Тот попал точно в глаза, и мужчина закричал от боли, хватаясь за лицо. Девушка, недолго думая, начала отползать дальше, пока он выкрикивал оскорбления. Увидела то, что дверь всё ещё распахнута, и точно поняла, что бежать можно только туда. Но не успела сделать и пары шагов, как мужчина настиг её, схватив и потащив на себя.

Хилл кричала, извивалась в его руках, пытаясь вырваться, боролась до самого конца. До самого последнего шага, пока опора всё ещё была у них под ногами, и они вместе не сорвались с неё, утопая в пропасти.

***

Disturbed — Darkness

Комната была погружена во тьму, лишь только бледное сияние луны просачивалось через зашторенные окна, растекаясь тонкой полосой по стене.

Лив проснулась неожиданно, точно от шума. Испуганная, взмокшая от холодного пота, который пробил её за время кошмара, в котором она застряла, как муха в паутине. В груди чувствовалась тяжесть, а лёгкие зашлись в учащённых вздохах, точно после забега. Несколько минут понадобилось, чтобы прийти в норму, успокоиться.

— Плохой сон? — в тишине раздался шепот.

Не ожидавшая этого, Лив затаила дыхание и бегло осмотрела комнату. За столом у самой двери тихо сидел Ной.

— Да, — ответила она смятенно, — извини, если разбудила. Мне кажется, я кричала.

— Всё нормально.

— Даже не услышала, как ты вошёл.

Он ничего не ответил. Девушка повернулась обратно, уставилась в тёмный потолок. Сон немного отступил.

— Знаешь, я так давно вижу одно и то же в этих грёбаных снах, — вдруг призналась она и сразу осеклась.

— Расскажи.

Хилл поёжилась в холодной постели, вспоминая всё то, что преследовало её в кошмарах. Помедлив, она всё же решилась уклончиво объяснить:

— Мне сняться те коридоры и чертовы комнаты, где... ну ты и сам знаешь. Я уже далека от этого, но меня всё ещё возвращает в те моменты, — прошептала она.

Лив вновь поёрзала в постели и приподнялась, уткнувшись лбом в колени.

Хотелось рассказать всё-всё, чтобы эти навязчивые мысли наконец отлипли от неё раз и навсегда. Хотелось найти утешение хотя бы в том, чтобы перестать держать всё это в себе. Особенно хотелось поделиться с тем, кто точно бы понял её проблему и не осудил за то, что происходит с ней.

— Ты боишься?

— Нет, сейчас нет. Но в этот раз меня прошибло до холодного пота, — честно ответила она, грустно усмехнувшись то ли ему, то ли кромешной темноте, и попросила: — Было бы здорово, если бы ты дал мне сухую одежду.

В тишине раздались шаги и приглушённый шорох, затем снова шаги. Подойдя, он протянул вещь. Она вытянула руку навстречу, взглянула в темноту его силуэта, но что было в его лице так и не разглядела. Он показался ей таким маленьким в этом мраке, который поглотил комнату. Парень вернулся обратно к столу.

— Ты думаешь, я напугана? — спросила она с опаской. Показывать свой страх ей хотелось меньше всего на свете.

— Да, — прошептал он еле слышно.

— Может, так оно и есть, — вторила она. — Я чувствую себя странно в последнее время. Я точно не на своём месте и, кажется, это меня гнетёт.

— Где твоё место, по-твоему?

— Я не знаю. Не могу сказать. Иногда у меня такое ощущение, будто я сама не понимаю, зачем всё это делаю, — вздохнула она, готовая схватиться за голову.

— То, что ты делала раньше, было лучше, чем то, что ты делаешь сейчас?

— Нет! — запротестовала Лив, но потом задумалась. — Я не знаю, не знаю. Единственное, что я точно осознаю, так это то, что раньше я делала плохо другим, а сейчас — себе...

В воцарившейся тишине лишь чуть слышно скрипнул стул. Лив обернулась в сторону, где сидел Ной, но лица так за всё время их разговора и не увидела. Тень его сидела вальяжно, закинув ногу на ногу, рука игралась с карандашом, видимо, взятым со стола.

— Знаешь, Оливия Хилл, — его шёпот зазвучал совсем иначе, — в такой ситуации даже полный кретин будет чувствовать себя угнетённым. Всегда же проще причинить боль другому, нежели себе, правда?

Благо Лив не успела переодеться в чистую одежду, потому что в холодный пот её бросило вновь. Она оторопела от услышанного так, что рот её раскрылся. И дело было даже не словах. Голос. Это не был голос Ноя.

— Что, прости? — спросила Хилл, надеясь, что ослышалась.

— Прощаю, — прошептали в темноте. — К слову, мне стало любопытно, сколько на твоём счету?

По спине Лив пробежали мурашки. В комнате стало холоднее и будто бы темнее. Она была уверена: тот, кто находился с ней в помещении, — был не Ной. Её друг, сослуживец, тот, кто был с ней тогда, никогда бы не задал ей такого вопроса. Ко всему прочему, Ной не называл её полным именем.

— Какого чёрта, — встрепенулась она, спуская ноги на пол.

Мужчина по ту сторону комнаты лишь предупредительно зацокал языком, а в руке его  крутился уже не карандаш. Отполированное до блеска лезвие кинжала бликануло в темноте и процарапало линию по столу, ясно давай понять: теперь без резких движений. Лив застыла на кровати, точно намертво приклеилась к простыням в то же мгновение. Затем она осела и провела рукой по ткани, чтобы та зашуршала.

— Оставайся на месте, — предупредил он, всё ещё не сходя с шёпота. Хилл вновь подвигала рукой, но уже бесшумно, отметив про себя, что и он видит не всё. — Мне пока незачем тебя трогать.

Оливию будто ударило током.

— А зубочистка в твоей руке тоже не для того, чтобы меня трогать?

Сначала он молчал, а Оливия только и делала, что ждала, когда он ответит ей снова.

— При желании даже этой зубочистки будет достаточно, чтобы ты потеряла желание огрызаться.

Оливия узнала эту манеру, узнала и этот голос, но от этого ей стало совсем не по себе. Она огляделась вокруг в надежде вспомнить расположение предметов в чужой комнате.

— Тогда, что же тебе нужно ночью, в комнате у беззащитной девушки? — задала прямой вопрос Хилл.

— Зашёл поболтать о том о сём. Впрочем, и ты сегодня разговорчивее обычного, — голос его оставался всё ещё очень тихим, но достаточно выразительным, чтобы показать, что его забавляет происходящее.

— То есть ты часто наведываешься за разговором среди ночи?

— С той же периодичностью, что тебя посещают кошмары, я полагаю.

— У тебя нет женщины, которая выслушала бы тебя?

— Должно быть ты сильно ослаблена или же находишься сейчас в сильнейшем напряжении. Кстати, слышал, что твой дом пострадал от пожара. Есть предположения, как и почему это произошло?

Брови Оливии сдвинулись близко к переносице, крылья носа расширились, челюсть стиснулась: в момент озлобленная, она задышала тяжело, сдерживая подскочившее чувство злости.

— Иди к чёрту! — с неприкрытым отвращением прошептала девушка. Она очень жалела лишь о том, что под рукой у неё не было ничего, чем можно было бы навредить. — Пробрался в дом моего друга, скрываешься в темноте и думаешь, что мне нечем будет тебе ответить.

— На самом деле, так я и думаю, — недолго думая, просто ответил Леви.

Затем он поднялся со стула, миновал отсвет луны, в котором Хилл на долю секунды увидела его лицо и теперь уж точно убедилась в своей правоте, подошёл к ней вплотную. Почувствовав это, Оливия закинула ноги на кровать, отпрянув. Темнота поглотила даже его силуэт, он словно растворился в ней. Её сердце пустилось в пляс от страха, от чувства его присутствия. Её сковала неприсущая ей немощность.

Мужчина, поняв, что застал девушку врасплох, и чувствуя превосходство в сложившейся ситуации, решил не останавливаться. Он чувствовал её дыхание, стук сердца, даже то, как она едва уловимо начала дрожать. Мог уловить малейшее её движение, даже не различая в темноте чётких границ тела. Довольно приятное ощущение власти, — подумал он. Леви протянул руку. Пальцы его коснулись холодной влажной кожи, наощупь прошлись выше и обхватили шею. Он сжал их сильнее, и резко повалил девчонку на спину, начав душить:

— Ты, кажется, хотела ответить мне? Почему ты молчишь? — наигранно удивился он.

Лив схватилась за его руку, однако не пыталась убрать её или расцарапать, сразу заявив:

— Ты не убьёшь меня.

— Думаешь? — он вдавил девушку в кровать сильнее.

— Тебе не это нужно, — просипела она.

Леви ослабил хватку, и Хилл задышала, хватая воздух ртом.

— Что же, по-твоему получается, я пришёл тебя запугать?

— Тебе не удастся меня запугать, а твои издёвки не помогут.

— Мне нравится слушать, как ты пытаешься выкрутиться. Снова, — Леви приблизился к  Хилл, продолжая держать её. — Скользкая, как змея. К слову, змей я не люблю.

— Мы можем просто поговорить, — предложила Лив, стараясь найти свободной рукой край простыни или футболку, которую она так и не переодела.

Леви, почувствовав движение и перехватил её руку. Нащупав вещь в её пальцах, он нехорошо хмыкнул, затем выдернул ту и воодушевлённо произнес:

— Знаешь, Хилл, в том, что мы друг другу не нравимся, можно найти и плюсы. — Девушка замерла и напряглась. — Ты сейчас открыла мне глаза: я осознал, что мучить тебя мне даже нравится. И раз уж ты думаешь, что мне тебя не запугать, то нам нужно найти другой вариант, верно?

— Чего? — оторопела она.

Леви проигнорировал вопрос и продолжил:

— Ты так слаба сейчас, разбита случившимся. Я уверен, что и чувство совести у тебя есть, ведь кошмары жрут тебя чуть ли ни каждую ночь. Твоя семья в опасности, друзья могут переметнуться на другую сторону в любую минуту, а твой любовник никогда не проявлял к тебе заботы. Может, и он готов предать? Ко всему прочему, твоя репутация висит на волоске: один неверный шаг, и твои ложь и махинации вскроются.

— Ты ничего не знаешь обо мне, — Хилл заёрзала на кровати, наконец начав всерьёз  отдирать его руку от себя.

— Ты на грани, Хилл. Одна, — прошептал он. — Так что я подумал: если не сломать, то хотя бы немного надломить тебя я смогу? Внести раздор в твою голову... Кстати, по-моему, ты хотела переодеться?

— Что?..

Захват на шее стал сильнее на мгновение, пока на живот и бёдра не опустился весь его вес. Лив хрипела и пыталась нащупать его лицо, а мужчина тем временем уже полез под одежду, начиная задирать ту кверху, чтобы снять через голову. Девушка, вцепляясь в руки, пыталась отвести их подальше от себя, давила на его запястья со всей силой. Извиваясь корпусом, она хотела скинуть его с себя, но не удавалось даже сдвинуться или ударить ногой — так крепко он сидел поверх неё.

И покуда она боролась с ним, в её голове всё отчётливее зрела мысль, что он действительно поймал её — и в прямом, и в переносном смысле. Он почувствовал то самое "слабое место", — а как бы девушка ни отрицала — их у неё было достаточно, — и теперь хотел отыграться за всё, что она, по его мнению, сделала или собиралась сделать. Настолько всё было зыбким вокруг неё в последнее время, что, кажется, сейчас мужчина просто показал ей, какого оно на самом деле — ступить в болото и начать утопать в его трясине.

— Остановись, ты ведь этого не хочешь! — Оливия взмолилась, почти готовая начать плакать, чтобы пронять его.

Леви вновь проигнорировал просьбу, затем схватил руки Лив и резко потянул на себя: футболка, которую он отобрал у девушки парой минут ранее, затянулась вокруг запястий в тугой узел.

— Прошу, перестань! Отпусти меня!

Леви даже на секунду замер, отвлекшись:

— Я уже так много сделал, а ты только сейчас впервые закричала! — хмыкнул он удивлённо. — Или тебе всё же хотелось этих прелюдии, и мы продолжаем?

Оливия закричала. Но не как в прошлый раз, а во весь голос, прося о помощи, уже прекрасно понимая, что сама она не справиться с ним. Она визжала и яростно извивалась под его телом, пытаясь выползти, ослабить завязанную футболку. Леви лишь сильнее сжал её корпус ногами и перехватил руки, запрокинув их девушке над головой. Но время шло, и барахтаться и надрывать горло более не осталось сил. Очень скоро звонкий протяжный крик сменился на дыхание загнанного в ловушку зверя. Оливия поняла: здесь что-то не так.

— Что ты сделал?.. — спросила она голосом угасающим, полным неверия и разочарования одновременно.

— А что по-твоему я сделал? — спросил он, совершенно точно насмехаясь над ней.

— Где они? Что ты сделал?

— Да, чуть не забыл сказать, — он затянул узел на её руках потуже, — можешь кричать. Правда, громогласных я люблю ещё меньше, чем змей, но, судя по всему, у меня сегодня джекпот... И не переживай — тебя никто не услышит.

Хилл оцепенела.

Мужчина вернулся к своим пыткам над девушкой. Он прекрасно понимал, как ей противна даже мысль о том, что он прикасается к ней, но потому продолжал. Его ладонь коснулась её шеи и медленно спустилась ниже, обвела ключицу и остановилась на груди. Лёгкое прикосновение к нежной коже, оценка размера и формы...

Слёзы пробились неожиданно даже для самой Оливии. В прохладе ночной темноты, в  отупляющем чувстве беспомощности и безнадежности ситуации её чувства взыграли над разумом вместе с тем, как по коже скользнули чужие руки. Они бесцеремонно прошлись по дрожащим животу и груди, невзирая на попытки девушки отвернуться, прикрыться руками.

Несколько всхлипов нарушили тишину.

— Эй, лучше бы тебе прекратить это дело, — пригрозил мужчина.

На время пока Оливия притихла он слез с неё, рывками снял бельё. Девчонка тут же скрестила ноги и согнула их в коленях. Она тяжело и часто дышала и начала дёргаться от каждого последующего прикосновения. Впрочем, церемониться Леви не привык ни в каких делах, так что хлёстко отвесил Лив щедрую пощечину, затем схватил её за щёки, сильно надавливая на челюсти, и пригрозил в последний раз. И пока девчонка приходила в себя, мужчина перевернул её обратно на спину, схватил за щиколотки и резким движением придвинул к себе, с легкостью развёл ноги и устроился меж них. В то время, когда руки касались её там, в тишине раздавалось шуршание одежды, Оливия перестала сопротивляться.

Empty Note (Acoustic) — Goustly Kisses

— Это всё неправда, — прошептала она.

— Что ж, я бы на твоём месте так не думал, — иронично подметил мужчина и, наконец пристроившись, вошёл в девушку.

Он сделал пару пробных движений, вышел. Смоченные пальцы ещё раз раздразнили быстрыми движениями, прошлись совсем рядом. Затем он пристроился и проник вновь, уже с размахом. Спустя пару движения в том же темпе Леви сбавил напор, а через пару минут и вовсе перестал ощущать под собой девушку. Она смолкла, растворилась в шуршанье простыней, точно тень. Ему это не понравилось.

— Эй, вставай, — приказал он и отстранился.

Но Лив даже не пошевелилась. Тогда мужчина схватил её за связанные руки и рывком потянул на себя, чтобы та села. Затем встал с кровати сам и потащил её за собой. В темноте раздались их босые шаги. Леви подвёл девушку к столу, прижал к нему спиной, и одёрнул штору. Серый свет луны нырнул в помещение и осветил их лица. Они посмотрели друг другу в глаза всего на мгновение, после чего девушка ещё сильнее прижала руки к груди, прикрываясь, и отвернулась. Но Леви взгляда не отводил. Едва коснулся её бедра, почувствовал холод, аккуратно развязал узел на её руках, скинув ткань. Лив чуть ли не зажмурилась, ожидая нового удара, когда его пальцы коснулись щеки, но они лишь осторожно провели по скуле, собрали волосы и завели их за ухо. Девушка молча отстранилась.

— Тебе ведь не нравится то, что я делаю, так почему ты молчишь? — спросил он тихо. Потом попробовал разъединить её руки, но те точно намертво приклеились к телу.

— Потому что это не нравится тебе.

Мужчина склонился к Лив ещё немного, пристально изучая. Силой повернул её лицо к себе. Провёл большим пальцем по губам и оказался так близко, словно готовый поцеловать и ожидавший лишь, когда она чуть приоткроет рот. Но она этого не сделала, даже когда он приподнял её бедро и вошёл. Только когда толкнул её раз-другой посильнее, девушка уже не смогла держать равновесии и упала руками на стол.

Он продолжал, но и спустя несколько минут Оливия не изменилась в лице, будучи где-то не здесь.

Леви схватил её ногу покрепче, прижимаясь с каждым разом теснее, второй рукой вновь притянул за подбородок и сказал:

— Меня это не устраивает, ты правильно заметила, — согласился мужчина. — А то, что я сказал ранее, помнишь? — Отстранённый взгляд Лив выражал лишь едва уловимую связь с реальностью. — Я напомню, Хилл. — Он отпустил её подбородок, и спустился к груди. — У меня есть намерение...

Мужчина высунул, резко развернул девушку животом к столу и повалил, надавливая меж лопаток. Девушка успела лишь ахнуть, когда он вновь вдавил её в стол, но сделал он это с ещё большей жестокостью, чем прежде. Затем её волосы схватили и резко потянули назад, чтобы она выгнулась, а затем договорили фразу совсем другим голосом:

— ...внести раздор в твою голову.

Лив, услышав совсем уж знакомый тембр голоса, ошарашенно уставилась в оконное стекло, отражение в котором едва очерчивало её саму и Ретта за спиной. Он же тем временем впечатывался в неё, держа пряди в кулаке, и находился так близко, что горячо дышал в волосы и касался дыханием уха.

Страх накрыл девушку. По спине, — не взирая на то, чем они занимались, — пробежался холод, заставляя оцепенеть. Она заскоблила ногтями по столешнице, будто пыталась найти опору или ухватиться за что-то. Мужчина уткнулся в её шею и зашептал что-то в удовольствии, после стал покрывать её плечо горячими поцелуями, а его ладони накрыли девичью грудь.

— Нет, нет, нет! Прекрати, — опомнившись, запротестовала Хилл.

— Нет, дорогая, точно не теперь. Ведь я так давно этого хотел. — Отражение расплылось его фирменной ухмылкой. — Признайся хоть сейчас: ты чувствовала это?

— Ретт, пожалуйста!

— Чувствовала, что нас тянет друг к другу всё это время? Со всеми нашими колкостями, которыми мы обменивались, взглядами, касаниями, с недосказанностью в тот вечер... Помнишь, Лив? Тот вечер...

Мужчина замедлился, убрал одной рукой волосы с её лица, чтобы посмотреть на реакцию, но девушка лишь молча отвернулась в сторону. Затем он отстранился и, развернув Оливию к себе, силой усадил на стол.

Хилл вновь бросило в холод при виде Ретта. А мужчина не собирался отступать от своего, показывая это даже взглядом, который она так хорошо знала, и сейчас он был как настоящий. Он прижался к ней снова. Одна рука притянула за талию, вторая — закинула ногу за поясницу.

— Это всё неправда, — повторила она, толкаясь руками ему в грудь.

— Не верю.

— Прекрати, прошу тебя. Я ничего к тебе не чувствую, — отчаянно, с надрывом, зашептала она.

— Ты опять лжёшь. Лжёшь себе, Лив. И знаешь об этом, — отрезал Миллер, прекращая её метания.

Он убрал со своей груди одну её ладонь и завел руку за спину, подталкивая к себе и неторопливо двигаясь на встречу. Она почувствовала себя сконфуженно, совсем как тогда, когда снова увидела, как бегает по ней взгляд его карих глаз. Потом почувствовала мурашки по всему телу, когда он, совсем как тогда, коснулся её кончика носа своим. И, да, предательски обмякла, когда он вновь поцеловал её. Тогда она растворилась в его поцелуе, подумала, что точно захочет повторить его. Захочет и его. Сойдёт с ума!.. Но сердце сжалось, потому что тот поцелуй им уже не повторить. Как бы ей ни показалось сначала, сейчас он всё же целовал её совсем по другому: более настойчиво, не давая опомниться, заставляя вцепиться руками в широкие плечи, пылко впиваясь в её губы, как...

Девушка почувствовала, как этот настойчивый поцелуй затуманил её рассудок, отбросив куда-то совсем далеко. Реальность исказилась, заставив почувствовать её совсем другое. А когда она услышала своё имя, слёзы полились сами собой:

— Оливия?..

— Нет, нет, нет, только не ты, — зашептала она, отпрянув, но только не открыв глаза. Боялась смотреть, уже по-настоящему.

Мужчина мягко коснулся её губ вновь, притягивая за подбородок. Он прижимал её к себе крепко, настойчиво, осыпая нежными поцелуями скулы, шею, ключицы, грудь. Двигался в ней с чувством, головокружительно, как ни делал этого никто прежде. Для него  хотелось перестать сопротивляться, хотелось отдаться в эти сильные руки всецело, без раздумий. Но лишь наяву.

— Остановись, умоляю, — взмолилась Хилл, осмелившись наконец посмотреть в эти голубые глаза.

— Я сделал тебе больно? — обеспокоенно спросил Эрвин.

— Нет.

— Ты так прекрасна, Оливия, почему ты плачешь? — Но девушка только закачала головой, не дав ответа. Мужчина вновь коснулся её лица, утер пролившиеся слёзы. — Я вспоминал о том, как мы провели ту ночь. Вспоминал и умирал. Сгорал от желания встретиться с тобою вновь, — вдруг признался он.

— Эрвин, это сводит меня с ума, — не сдержалась Оливия и уткнулась ему в грудь, имея в виду совсем другое. Слезы потекли, прокладывая дорожки по щеками. Ей было непонятно происходящее. Было больно и неприятно, до безысходности. Чувство, что ею манипулируют, играются словно с куклой, просто ужасно разъедало изнутри, ведь она никогда даже не думала о таком. А сейчас не могла найти объяснение и выбраться из этой пучины.

Мужчина ласково огладил её плечи, провел ладонью по волосам и, наконец, произнёс:

— Всё, как я хотел, — холодно заключил Леви. — А теперь подними глазки, милая, я хочу видеть, как ты плачешь.

Хилл посмотрела на него влажными от слёз глазами:

— Только потому, что всё это неправда.

***

Оливия вынырнула из сна, как тонущий выбирается из-под толщи воды: с громким протяжным вдохом, ловя ртом желанный и необходимый воздух. Так, что подскочив на кровати, она ещё долго ощупывала себя и простыни, раздвинула шторы, впуская лунный свет, блуждала по комнате, чтобы понять, что вот сейчас — она точно наяву.
__________________________________

пхаха что думаете по поводу главы? как вам эти ночные качели? если вы тоже в ахуе от происходящего - обязательно напишите об этом
Данная глава будет почти полностью ПЕРЕПИСАНА

РАБОТА РЕДАКТИРУЕТСЯ И НЕ ДОСТУПНА НА КНИГЕ ФАНФИКОВ с сентября 2025, более подробно писала здесь: https://t.me/takeacigarettesurvivor