Альманах Зла

Магдалина носилась из стороны в сторону, то к маме в гостиную, то к папе в спальню. Пятилетняя малышка как могла старалась поторопить сборы родителей, хоть сама была совсем не собрана и бегала в одной платье-пижамке.

- Мэгги, найди пока свою расчёсочку, сейчас закончу с папиной рубашкой и будем тебя заплетать - немного устало, но с нежностью сказала Анастася, когда к ней очередной раз подбежала дочка подёргать за край футболки.

Малышка кивнула и потопала в свою комнатку. По пути она чуть не сбила с ног папашу в коридоре и даже не заметила этого, в отличие от распластавшегося по стене, лишь бы не прибить чадо, Винсента. Когда Мэгги забежала к себе, мужчина облегчённо вздохнул, прикрыл дверь дочкиной комнаты и продолжил путь к Анастасе.

- Чё как её заплести, чтобы оно нормально с платьем было? - спросила женщина, заметив фиолетовое пятно на периферии.

- Точно... Если бы не спросила, то не подумал об этом. Она так очаровательная в нём, что совсем забыл, что прическа тоже должна соответствовать эпохе. - начал Винс, ожидая тёпленькую, только из-под утюга рубашку. - Хм... Уложи ей кудряшки и просто подвяжи бантиком на затылке. Да, и закрепи его какими-нибудь заколками или шпильками, чтобы наверняка пережило две пары активной детской пробежки и шалостей.

- Я думала там лодки-хренодки делать надо будет или колоски по инструкциям ветхозаветных ангелов. Хорошо, что всё так просто. - с явным облегчением и большим воодушевлением ответила Анастася.

Она шустро закончила гладить для Винсента рубашку и аккуратно отдала за воротник владельцу. Винс в одно движение накинул её на себя, застегнул одну пуговицу по середине и крепко обнял Анастасю. Женщина никак не могла остаться равнодушной таким тёплым объятиям и обняла в ответ. Жаль на холодном теле рубашка остыла слишком быстро, и обоим пришлось расцепиться и продолжить свою утреннюю суету: Анастася пошла одевать, собирать и причёсывать Магдалину, а Винс заканчивать марафет и складывать преподский портфель.

Так в затянувшейся спешке Винс и Мэгги подтянулись к входной двери, где с поцелуями и добрыми напутствиями их проводила Анастася. Маленькая папина прелесть в сапожках, колготочках, очаровательном голубом пальтишке и такого же цвета беретике скакала впереди родителя, периодически оглядываясь, не убежала ли она слишком далеко. Но отец не отставал, как зачарованный, он не мог оторвать глаз от девочки и перестать ей улыбаться. Когда они вдвоём вышли на более оживлённую улицу, Винс протянул свободную руку и Мэгги подбежала, чтобы послушно взяться за неё и идти уже рядом. Без лишних происшествий им удалось добраться до оплачиваемой парковки, где стоял их автомобиль. Да, находилась она не близко, но для Винсента было проще лишний раз прогуляться по улице и заплатить деньги, чем переживать за сохранность "ласточки" в своём дворе на малообитаемой улице, где было неприлично мало камер. Отец усадил дочку в детское кресло и они поехали до места работы родителя - ОРУ. Через час они были на месте. Малючку выпустили из авто, и, минуя охрану с лестничными пролётами, Винс провёл её до лекционной аудитории. Теперь оставалось только подготовиться к предстоящим лекциям.

- Солнышка, ты помнишь, что мы с тобой учили на сегодня? - тихо и нежно спросил Винс, раскладывая бумаги по кафедре.

- Да! - уверенно пикнула Мэгги, не переставая нарезать круги вокруг отца у кафедры.

Винсент подхватил Магдалину и посадил на преподавательскую парту. Малышка удивлённо приоткрыла ротик и захлопала глазками. Неужели она надоела своей беготнёй? Может как-то раздосадовала папочку неправильным ответом? К счастью, нет. Винс поправил выбившиеся кудряшки, намотав и спустив по пальцу, и присел, чтобы личико девочки было на одном уровне с его.

- Тогда... Давай повторим? Один раз покажешь и отпущу дальше тебя бегать, хорошо, моя ненаглядная? - продолжил донимать воспитательным допросом родитель.

Магдалиночка сразу согласна закивала и не ловко встала, поправила платьице. Делая почтительный поклон, малышка произнесла: "Bienvenue à tous ceux qui sont venus. Je m'appelle Magdalena et je suis ravie de vous rencontrer." Винсент ахнул, сложив руки на груди - это было точное попадание в его холодное и мёртвое сердце. В его воображении эта сцена была куда мрачнее и не такой выразительной. Да, это было ещё не само выступление перед студентами, однако в какой-то степени Винсу уже было жалко такое умилительное зрелище представлять каким-то там студиозусам, которые вряд ли смогут по достоинству оценить всю прелесть малышки и её французского лепета.

- Très bien, ma chérie! Мой маленький гений! - воскликнул родитель, не в силах удержать порыв эмоций. - И теперь ещё раз!

Малышка тут же сама растаяла от отцовской похвалы: широко улыбнулась, звонко захихикала, замотала юбочкой из стороны в сторону. Конечно она ещё раз повторила выступление, более уверенно и чётко, чем в первый раз.

- Вот так! Моя умница, моя прелес-с-сть! - с несоразмерным оскалом от уха до уха протянул счастливый Винс.

Он тут же схватил в охапку Магдалиночку, сдавливая в крепких объятиях и покрывая щёчки и лобик частыми поцелуями. Малышка была ни сколько не против нежностей и так же радостно верещала, дрыгая ножками и ручками, на сколько ей это родительские руки. Винс так старательно тискал дочурку, что его очки заползли с носа на лоб, несколько прядей выбились из хвоста, а лицо предательски раскраснелось. Только укол залаченной кудряшки развеяла чары маленькой леди и, скрепив сердце, мужчина поставил малютку на пол. Винс суетно поправил и её бантики с колготочками, и свою рубашку с жилеткой.

- Теперь можешь бегать, солнышко! - нежно, со вздохом, в пол голоса сказал Винс.

С задорным писком Мэгги понеслась по аудитории, запрыгивая на ступени и шныряя между рядов. Отец, как ответственный взрослый, наблюдал за ней, но уже одним глазом. Как бы ни была прелестна его ненаглядная принцесса, всё-таки он понимал, что находится на рабочем месте и что малышку проверил, а сам-то толком ещё не разложился. Винс достал тетрадь, бумаги, папки и учебник из портфеля и задвинул его под кафедру. Он так же наконец заметил, что переносица очков запуталась в волосах, поэтому стал аккуратно распутывать это недоразумение.

- Смотри только не бегай около открытого окна. Не хватало ещё, чтобы ты из него выпала или простыла. - больше по привычке, чем по-настоящему переживая, наказал Винс.

Магдалина испуганно ахнула на предупреждение отца и сразу же отбежала в другую сторону аудитории, с неподдельным любопытством рассматривая огромные окна, как высоко над ней потолок и как необычно выглядит потёртый ногами линолеум. Малышке всё это казалось таким пафосным, величественным и взрослым, хотя кто-нибудь другой совсем не нашёл бы в этом чего-то особенного.

Наконец дужка поддалась и очки обрели свободу от пут волос. Винс сразу же стал искать глазами, куда уже успела убежать Магдалина, но она, как послушная девочка, дурачилась всего лишь на третьем ряду из двенадцати. Заметив, что папочка на неё смотрит, малышка помахала ему ручкой. На это мужчина довольно хихикнул себе под нос, но сразу же сменил ухмылку на каменное выражение лица, когда услышал трескучий звук открывающейся аудиторной двери.

В аудиторию вползают студенты: кто-то заметно не выспался, вторые уже с кофе, за ними компания гогочущих придурков, красавица со свитой, пара заметно творческих индивидуумов и другой студенческий сброд, не требующий отдельных описаний. Это, очевидно, не все, кто должен явиться на потоковую лекцию, ведь какая лекция может быть без честных опоздунов? Магдалина сперва лишь остановилась и смотрела на вошедших незнакомцев, но когда ей уже было сложно их посчитать, то испугалась и побежала к папе. Она знала, что будет не один и не два человека, отец говорил ей много раз об этом, но никак малышка не могла себе представить, что такое потоковая лекция в университете.

- Папа! - пикнула Магдалина, цепляясь за брючину Винсента и пряча личико в ней.

- Ого, как мы испугались... -усмехнулся он, искренне удивлённый тем, как дочь быстро юркнула к нему.

Винс поднял малютку на руки и посадил на свою стол-кафедру, обхватив её рукой, чтобы она не упала. Мэгги стало куда спокойнее рядом с папой и на безопасной высоте от тучи тяжёлых ног. Но её рвение выступать всё равно улетучивалось с каждым новым "гостем", входившим в аудиторию. отец не мог не заметить как опустились её бровки, заблестели от влаги пыльно-голубые глазки и сжались губки.

- Расслабься, моя ненаглядная, не бойся. Это просто мои студенты. - ласково, куда-то в макушку ей прошептал Винс.

Холодный, пробирающий до костей взгляд, был брошен на аудиторию, не оставляя без озноба ни одного студентика. Наручные часы подсказали преподавателю, что молодёжь стоит уже поторопить.

- Проходите, господа, рассаживайтесь! - громогласно прокатилось по аудитории.

Магдалину пересадили на преподавательский стол, стоявший рядом с кафедрой. И Винс начал разбирать бумаги и папки, не забывая периодически поглаживать по голове испуганную дочурку.

- Папа... Мне перед ними всеми в-выступать?! - не без тревоги решила переспросить малышка.

Магдалине, когда она решилась осмотреть входящих, казалось, что людей тут сотня. Конечно, их было меньше. Обычно на потоковую лекцию к Уинстону Рейнольду, кем и был Винсент, профессору кафедры Всеобщей истории, ходили от силы студентов пятьдесят. Это был неплохой результат, однако в аудитории ни разу не было аншлага, поэтому и пять десятков человек - рекорд. Впрочем, малютку Магдалину пугало и количество людей, которое больше количества пальчиков на её ручках. Ко всему прочему, сама по себе Мэгги была скромным, в какой-то степени стеснительным, ребёнком-хвостиком.

- Не бойся, солнышко. Это очень просто, правда. - снова отвлёкся от бумажек на дочь Винс.

Он повернулся к ней, ладонями обхватил мягкие щёчки и опустился, чтобы их глаза были на одном уровне, чтобы девочка смотрела только на него. Это могло со стороны показаться грубо и пугающе, но на самом деле это был действительно один из самых лучших способов успокоить именно эту маленькую плаксу - отвлечь на родительское лицо от пугающей действительности. Это дарило Магдалине то самое чувство закрытого безопасного пространства, полного родительского покровительства и тепла.

- Всё будет прекрасно, я в тебя верю! Ты выучила слова, и я точно знаю, что сейчас произнесёшь их, как настоящая маленькая леди. - тихо, медленно и с выражением, будто объясняя, продолжил попытки поддержать отец. - Как только закончишь, я разрешаю тебе побегать вдоль столов и поглазеть на этих наших... "гостей", но только в этот раз.

Винсент смахнул пальцем один непослушный локон, выбившийся из причёски, и убирал его малютке за ухо. От такого заманчивого предложения личико Магдалины меняется. Хоть её страх не исчез совсем, но теперь прибавилась ощутимая мотивация. Она согласно закивала отцу и глубоко вздохнула. Это было её первое подготовленное публичное выступление. Весело было, когда папа предложил ей побыть для лекции маленькой леди первой половины XIX века: ей купили красивое платье, папа показывал и рассказывал про то, как жили девушки и свет в те времена, даже научил паре английских и французских выражений. А сейчас и страшно, и неловко, однако ещё ужаснее случайно расстроить чем-то любимого папочку. Последнее и заставило Мэгги успокоиться и начать стараться в меру своих возможностей и невозможностей. Лёгкая улыбка появилась на губах профессора, когда он посмотрел, как его дочь собралась с духом для выступления.

- Прошу всех обратить внимание! Мы начнём нашу лекцию с небольшой демонстрации роли женщин и культуры первой половины XIX века, а где - мой вопрос к вам, ответ на который попрошу дать позже. Выступать будет моя дочь. - обратился Винс к более-менее рассевшейся аудитории.

Малышка ещё раз поправляет платьице и аккуратно выходит на середину профессорского стола, куда её поставили, чтобы Мэгги было видно со всех рядов. Девочка вдохнула поглубже. В отработанном поклоне она вновь, не без запинок от волнения, поприветствовала присутствующих:

- Bienvenue à tous ceux qui sont venus. Je m'appelle Magdalena et je suis ravie de vous rencontrer.

Возможно лишь пару человек в аудитории знали французский, остальные же с удивлением и недоумением, кто-то, конечно, и с восхищением, с умилением, однако больше со смехом, смотрели на это короткое сольное выступление.

Профессор вновь испытывал смесь гордости и умиления, слушая слова своей маленькой дочурки и глядя на её действия, пока она представлялась перед аудиторией. Мягкая улыбка не покидала его губ на протяжении всего выступления, но он прекрасно видел смущённые глаза, сжатые руки, которые нервно комкали подол маленького белого платьишка. Он мягко качает головой: ему так хотелось подбодряюще улыбнуться дочурке, однако одновременно он понимал, что её нужно оставить наедине с её аудиторией.

Проходит короткая минута, Мэгги наконец-то произносит последнюю реплику и тихо неловко спрыгивает на пол со стола под недоверчивый шёпот и тихие смешки публики.

- Теперь каждый может взять пример с моей маленькой, храброй леди, господа! Надеюсь вы были достаточно внимательны. - наконец нашёл подходящий момент, чтобы включиться в полилог.

Сказано это было так, что студенты начали успокаиваться, даже смущаясь собственного поведения. Профессору Рейнольду было достаточно бросить короткий и холодный взгляд на задние ряды аудитории со своими "смешками", как те присмирялись, как по мановению волшебной палочки. Особенно сегодня, особенно сейчас, когда взгляд был не просто строгий, а в какой-то степени даже убийственный.

После неоднозначной реакции, Мэгги совсем не хотелось ни бегать мимо рядов, ни вообще попадаться кому-то из студентов на глаза, поэтому так и осталась у ног профессора. Маленькое сердечко ещё неистово колотилось от волнения, она бы тут же расплакалась и побежала прятаться в объятия мамы, однако рядом был только папа, который не терпел слёз, и страшные большие студиозы, от которых вообще непонятно, что можно ожидать. Плакать было, ну, никак нельзя. Чуть легче стало, когда шквальный шум затих от колкого защитного высказывания Винсента. Магдалина подняла глазки вверх, на лицо папы, от которого тут же стало в душе малышки ещё спокойнее и светлей. По его выражению она чувствовала, что сделала всё правильно, и родитель искренне доволен и гордится её выступлением. Ему хотелось взять малютку на руки, сжать, успокоить, но сейчас Рейнольд прекрасно знал, как стоит себя вести перед студентами. Поэтому он просто положил ладонь на макушку Магдалины, успокаивающе массируя кожу. Голос профессора снова зазвучал уверенно и холодно, хотя он продолжал поглаживать дочурину макушку.

- Кто-нибудь сможет задать какой-нибудь вопрос, пока есть возможность?

В аудитории воцарилась ещё большая тишина. У кого не было в голове ни единого рабочего нейрона - не решались попадать под опал из-за болтовни, кто умел - действительно задумался. Примерно через минуту гробового молчания почти одновременно поднялись две руки: парня с заднего ряда и старосты одной из групп с переднего ряда.

- О, неужели!? Ну-с, какой вопрос?

Профессор отдал предпочтение второй, староста наверняка знает, как себя вести, и указал на неё рукой с едва видимой улыбкой. Хоть и выбор был очевиден, да и сделан не на пустом месте, рука с заднего ряда не опустилась. Девушка-староста привстала, на сколько позволяют ряды, поправила скромные кольца на пальчиках и произнесла свой вопрос:

- Ахм, а платье у неё примерное, общее по своему виду, стилю и крою, так сказать, в тематике эпохи или именно, как это возможно, исторически достоверное?

- О-о, хороший вопрос! На самом деле, платье это достаточно точная копия настоящего старинного наряда того периода.

Староста садится на место, и профессор указывает на вторую руку - надо бы хоть кому-то на заднем ряду дать возможность высказаться... Под гиений смех своих товарищей, так же для вопроса, приподнимается и студент с заднего ряда. По первой ещё мнётся, не решаясь открыть рот и пихает в сторону розового от сдерживаемого гогота соседа. Но, в конечном итоге, ему хватает слабоумия и отваги на вопрос:

- А это девочка - ваша дочь не от, пх, старшекурсницы с нашего истфака, а то видел похожую, такую же светлую и кучерявую голубоглазку!

Студент стоял давясь улыбкой от своей отвратительной шалости. Его товарищи выпали на столы. Остальные студенты: кто уткнулся глазами в тетрадь, кто в невыразимом шоке повернулся к говорившему, кто-то даже прикрыл глаза и сложил руки про себя молиться от страха. Равнодушным не остался никто. Магдалиночка тоже охнула и обняла за ногу отца. Она не поняла сути и юмора вопроса, но сообразила, что он был каким-то нехорошим и точно про неё. Профессор сжал кулаки до хруста в пальцах. Он смотрел с пылающей яростью и ледяным отвращением на того, что осмелился задать этот глупый и грубый вопрос, да ещё в присутствии малышки. Рейнольд говорил через чуть сжатые зубы, а его голос звучал ровно и серьёзно.

- Как зовут этого уника?

- Я - Артур Кулагин! - ответил профессору наглый студент, после такого вопроса не постеснявшийся ещё и представиться, пусть и по требованию преподавателя.

- Уникум... Держись, Артур. После лекции я хочу лично поговорить с тобой. Вольно.

Преподаватель встряхнул головой, чтобы как-то переключиться на работу, и взмахнул рукой, разрешая одногруппникам вернуться к своим занятиям. Наглый студент с самодовольной улыбкой занял своё место. Уинстону удалось быстро собраться, он пробежался глазами по материалам к лекции и снова бросил взгляд на своих студентов. Профессор прекрасно знал, что они будут перемигиваться, шептаться на своих местах... И именно поэтому он хотел закончить лекцию как можно скорее.

- Ну что, господа? Перейдём к основной части? Думаю, теперь у всех нет остаётся сомнений, что платье действительно исторически достоверное, поэтому жду ответ на мой вопрос. - обратился к феноменально внимающей публике Рейнольд.

Пока глаза и лица студентов бегали меж друг другом, конспектами, иногда обращаясь куда-то в сторону Магдалины, которая пряталась за папой, Винс сам обратил внимание на свою малютку, которая всё ещё держалась за его штанину. И ему стало так жаль эту кроху, которую, как ему казалось, подвёл: мало кто обрадовался её выступлению, над ней смеялись, испугали, расстроили и пытались оклеветать. Ещё мучительнее было от того, что он искренне не знал, что теперь с Мэгги делать, ведь до конца рабочего дня было не скоро. Винсент рассчитывал, что его принцесса найдёт как себя занять или будет проблемой отвлечь от неё студентов, чтобы те хоть как-то обратили и на материал лекции внимание. Однако эта рефлексия не была такой уж бессмысленной, родитель внезапно вспомнил о раскрасках и карандашах, которые взял с собой, если всё-таки малышка разыграется и перестанет слышать и слушать. Как бы не было неловко перед ожидающими студентами, Винсент присел, вытащил из-под кафедры портфель и открыл перед Мэгги.

- Милая, поищи там, пожалуйста, раскраски, твои любимые по сказкам, и карандашики. Можешь порисовать их тут, под кафедрой, пока я закончу вести лекцию, хорошо? Потом мы сходим отдохнуть и будет ещё одна лекция, но на ней не надо будет выступать, дорогая. Всё поняла?

Малышка залезла руками в предоставленный портфель и Рейнольд со спокойной душой смог полностью вернуться к лекции. Магдалина уже давно ловко отличала взрослые отцовские бумажки от других, например, своей раскраски, поэтому быстро нашла цветную обложку и достала. В другом отсеке оказалась дюжина разноцветных карандашиков. Как и сказал папа, Мэгги сложила на пол перед собой карандаши на раскраску, закрыла портфель, задвинула портфель на место, взяла в ручки свои рисовашки, пришила крепко к груди, протиснулась под кафедру к кожаному соседу и заютилась там. Открыв новую чистую раскраску, она не спешила тут же хвататься за карандаши, а сперва с любопытством разглядывала картинки из знакомых ей сказок: "Три поросёнка", "Снежная Королева", "Спящая красавицы", "Белоснежка и семь гномов" и тому подобное. Под мало понятно лекционный монолог отца девочке представлялось, как бы могли быть и жить персонажи, будь они в другое время. Ей бы и самой хотелось по-настоящему побыть в другом веке, тогда бы точно никто не стал смеяться над реверансом и её белым платьишком с голубыми лентами. Только вдоволь намечтавшись Магдалина взялась за краски: старалась нарисовать в имевшихся контурах новые силуэты, чёрным замулёвывала персонажей лишних, по её мнению, персонажей, а принцесс раскрашивала похожими на себя или маму. Раскраской малышка терпеливо занималась до самого конца лекции, пока любимый папочка не заглянул к ней вниз. Как она была счастлива выбраться из маленькой тесной кафедры и показать, рассказать папочке новые истории, которые успела придумать про сказочных персонажей...