Пролог 1: Волшебная фея
Я заплатила моим собственным растворением, заключив пари, чтобы изменить будущее... чтобы судьба, которую видит Апония, хоть немного изменилась
***
В стерильной тишине больничной палаты, пронзённой мягким светом раннего утра, пахло жасмином и тёплым молоком. За прозрачными занавесками, колыхающимися от дыхания ветра, начинался новый день. Но внутри этой комнаты мир остановился — словно замер, чтобы стать свидетелем чуда.
Инанна лежала на белоснежной койке, прижимая к груди крохотное тельце. Её золотистые локоны были спутаны от недавней лихорадки, а изумрудные глаза затуманены слезами — не от боли, а от чего-то древнего и светлого, что просыпалось в груди при взгляде на новорождённую. На нежной коже её плеча и шеи светились символы природы — тонкие линии, похожие на узоры листвы, чуть мерцавшие в такт биению сердца.
Ребёнок был тише весеннего дождя. Глазки ещё не открылись, но черты лица уже казались неестественно совершенными: лёгкие розовые волосы, как лепестки вишневого древа весной, кожа молочного оттенка, губы цвета утренней зари. Она была похожа на сон. На миф.
— Она... как из сказки, — прошептала Инанна, не отрывая взгляда от дочери.
— Это потому что она в тебя, — мягко отозвался мужчина, сидящий рядом.
Он наклонился ближе. Его серебристые волосы отливали лунным светом, а глаза цвета сиренево-розового тумана смотрели на малышку с бесконечным вниманием. Одна серьга — кристалл в форме ромба, сиреневый, как грёзы, — мерцала у уха, улавливая свет.
Доктор Артур Элизиум, муж Инанны, не был тем, кто часто позволял себе сентиментальность. Но сейчас его пальцы едва заметно дрожали, когда он дотрагивался до крошечной ладони дочери.
— Она будет сильной, — тихо сказала женщина в классической юбке, стоявшая рядом. — И красивой. Слишком красивой, чтобы быть обычным ребёнком.
Её короткие алые волосы подчёркивали строгость, но в голосе Розалии Роузхартс — врача и коллеги Артура — слышалась редкая мягкость. Бордовые глаза блеснули сдержанным теплом. Ей было двадцать девять, и за плечами у неё был не один экстренный вызов, но такого рождения она ещё не видела.
— Мальчики на очереди в больничной очереди упадут в обморок, — пробормотала она себе под нос.
— Ни один не подойдёт ближе пяти метров, — буркнул Артур, и обе женщины усмехнулись.
Златовласая эльфийка прикрыла глаза, позволяя себе раствориться в покое. Впервые за долгие часы её не тревожили страхи. Не было ни уроков, ни забот о школе, ни тревожных предчувствий, которые иногда приходили ей в снах. Была только она, её муж — и чудо, которое они принесли в этот мир.
— Как ты хочешь её назвать? — спросила Розалия, почти шёпотом.
Инанна открыла глаза и посмотрела на дочь.
— Её имя... уже звучит в сердце, — прошептала она. — Она — дитя мечты. Может, [ваше имя]? Очень редкое имя в Королевстве роз! - с искренней любовью продолжила женщина.
Артур кивнул, словно это имя уже было написано в звёздах.
И в этот момент небо за окном покрылось лёгким золотистым светом, будто мир узнал о новой жизни.
Спустя пять лет
Пять лет пролетели, как шелест лепестков весной — мягко, быстро и почти незаметно.
Маленькая девочка с волосами цвета ранней розовой зари шагала, держась за руки своих родителей, Инанны и Артура Элизиум. Они медленно шли по вымощенной камнем главной площади столицы Королевства Роз, под пестрые флажки и ленточки, развевающиеся над головами прохожих. Ветер был тёплым и пах медом, свежей выпечкой и цветущими садами, а вокруг гремели карнавальные звуки праздника — наступал День Роз.
[ваше имя], хоть и была всего пятилетней, уже с поразительным изяществом держала осанку — как настоящая юная леди. Её длинные, волнисто-розовые волосы были аккуратно заплетены по бокам и украшены алым ободком с бантиком. На ней было белое платье с кружевным красным фартуком, пышными короткими рукавами, перевитыми белыми лентами. У воротничка свисал чёрный бантик, подчёркивая фарфоровую кожу и яркие сиреневые глаза, в которых отражалось всё происходящее — как в водной глади.
— Мама, посмотри! — воскликнула девочка, указывая на уличного фокусника, бросающего в воздух лепестки, превращающиеся в конфеты. Инанна улыбнулась, нежно погладила дочь по голове. Её золотистые локоны были заплетены в свободную косу, а зелёные глаза искрились теплом. Символы природы едва светились на её плече и шее, скрытые под лёгким плащом.
— Увидишь ещё и не такое, милая, — шепнула она, сдержанно улыбаясь. — Но сперва — одно особенное место.
Они свернули с главной улицы и вошли в небольшую, но изысканно оформленную пекарню, утопающую в цветах. Не только розы — там были фиалки, орхидеи, гортензии, и каждый лепесток будто сиял под солнечным светом.
Ароматы свежих круассанов, ванильного сахара и клубники опьяняли.
Артур в докторском пальто снял перчатки и нежно помог Инанне и [ваше имя] усесться за столик у окна на втором этаже. Отсюда было видно, как внизу собирается толпа для парада — музыканты, танцоры, повозки, украшенные золотыми лентами.
— Совсем скоро они подойдут, — сказал он дочери, улыбаясь. Его серебристо-светлые волосы были слегка взъерошены, а глаза цвета сиренево-розовой дымки — полны мечтательного спокойствия. Его серёжка — кристалл в форме ромба — сверкала в полутени.
— Кто? — спросила [ваше имя], болтая ножками.
— Миссис Роузхартс и её супруг... и их сын. Думаю, он твой ровесник.
— Как его зовут? — нахмурилась малышка. — Реддл? Риддл? Или... Руперт?
Инанна засмеялась, прикрыв рот ладонью.
— Узнаешь, как только познакомитесь. Он очень умный и вежливый мальчик.
Пока взрослые переговаривались, девочка вдруг заметила, что во дворе пекарни была небольшая игровая площадка. Несколько детей бегали, смеялись, играли в магический мяч.
— Можно я туда? — глаза [ваше имя] загорелись, и она потянула маму за руку.
— Прости, солнышко, но мама не может отпустить тебя одну, — мягко проговорила Инанна, нежно поглаживая девочку по светлым, розоватым локонам. — Подожди чуть-чуть, они уже должны быть на подходе.
[ваше имя] сдула воображаемую прядь с лица и с притворной обречённостью облокотилась на ручку, глядя в окно. Прохожие спешили по своим делам, флаги с розовыми гербами развевались на ветру, а на углу площади уже слышалась музыка духового оркестра.
И вдруг... дверь пекарни зазвенела, отворившись. В помещение вошла пара — строгая, как будто сошедшая с портрета, женщина с карими бордовыми глазами и красными волосами в аккуратном боб-каре, в элегантной юбке и рубашке под белым халатом. Рядом с ней стоял мужчина в строгом костюме с бордовой розой на лацкане. Между ними — маленький мальчик с алыми, аккуратно причёсанными волосами и глазами цвета свежего граната. Он выглядел серьезнее большинства взрослых, несмотря на то, что ему было лишь чуть больше пяти. Его костюм был безупречен, туфли начищены до блеска, и даже манера идти была правильной, почти церемониальной.
— Артур, Инанна, — сдержанно улыбнулась миссис Роузхартс, подходя к столику. — Прошу прощения за задержку. Мы чуть не застряли у центральной арки — начались приготовления к параду.
— Всё в порядке! — Артур поднялся и пожал руку мистеру Роузхартсу, затем мягко обнял жену и поцеловал её в висок. — [ваше имя], посмотри-ка, кто пришёл. Это наши дорогие друзья. А вот это их сын...
Мальчик сделал идеально выверенный шаг вперёд и слегка склонил голову, будто кланялся.
— Меня зовут Риддл Роузхартс, — произнёс он уверенно и чётко. — Приятно познакомиться.
[ваше имя] сначала просто уставилась на него с широко распахнутыми сиреневыми глазами. Потом встала, поклонилась в ответ (немного неуклюже) и застенчиво ответила:
— А меня... зовут [ваше имя]! Ты очень... аккуратный, — добавила она с искренним восхищением, заметив, как ровно у него завязан бант на воротнике.
— Спасибо, — серьёзно сказал Риддл, но его уши слегка покраснели.
— Пойдём играть? Там, во дворе, есть качели и скамеечка в виде тортика!
— Я должен сначала спросить у мамы, — ответил он с абсолютной серьёзностью, а миссис Роузхартс сдержанно кивнула:
— Только недолго, и никаких травм, пожалуйста.
Они убежали к выходу на террасу, оставив взрослых за столом.
А на втором этаже пекарни, среди аромата сдобы, клубники и солнечного света, впервые родилась дружба, чья история будет вплетена в судьбы Королевства Роз куда глубже, чем могли тогда представить их родители.
Отлично! Вот продолжение сцены — первая совместная игра, неловкость и зарождение привязанности между [ваше имя] и Риддлом Роузхартсом.
— Это — тортовая скамеечка! — с гордостью воскликнула [ваше имя], ведя Риддла по выложенной плиткой дорожке к уютной площадке, где кусты роз цвели в форме сердец. — А это — качели! Мама сказала, что фея Природы сама сделала их из дерева, привезённого из Леса Песен!
— Качели выглядят неустойчивыми, — заметил Риддл, критически осматривая конструкцию. — Верёвка слишком тонкая. Если угол нагрузки будет неверный, ты можешь упасть.
[ваше имя] надула щёки.
— Ничего я не упаду! Я уже три раза качалась! — Она забралась и энергично оттолкнулась ногами, поднимаясь всё выше, пока розовые лепестки не начали мелькать перед глазами. — Видишь? Безопасно!
Риддл закусил губу. Он колебался. Его мать строго-настрого запрещала делать опасные вещи без её разрешения. Но... [ваше имя] смеялась. Так открыто, звонко. Словно её смех мог растопить лёд на крышах Академии.
— Ну... ладно, — он шагнул вперёд, медленно усаживаясь на соседние качели. — Но если ты упадёшь, я не виноват.
— Обещаю, я не упаду! — девочка улыбнулась и протянула руку. — Давай раскачиваться вместе! Так выше!
Мальчик медленно протянул свою ладошку. Их пальцы соприкоснулись — её кожа была теплее. И мягче. Чистая, без мозолей от ручки или деревянной линейки.
Они качались синхронно. Вверх. Вниз. Лепестки роз срывались с кустов и кружились в воздухе. Где-то вдали слышались голоса родителей, смех Артура, тихий, как шёпот листвы, и сухой ответ миссис Роузхартс.
— А у тебя всегда такие волосы? — внезапно спросил Риддл, не глядя на неё. — Они... блестят. Как сахарная вата. Только не розовая, а как... чай с молоком и каплей сиропа.
— Мама говорит, это из-за магии. А твои как лепестки роз! — она хихикнула, глядя на него. — Может, ты волшебный мальчик с розами в волосах?
— Я... не волшебный, — буркнул он и резко соскочил с качели. — Я просто... правильный.
— Но правильный — тоже может быть волшебным, — серьезно сказала девочка и, не думая, чмокнула его в щёку. — Теперь ты волшебный точно!
Риддл застыл.
Щёка загорелась алым, будто его волосы внезапно решили окрасить кожу.
— Н-не делай так! — воскликнул он, отступив на шаг. — Это... это... неприлично!
— Ой, прости... — [ваше имя] понурилась, обхватив себя руками. — Я просто подумала, ты добрый... и стал моим другом...
Риддл сжал кулаки. Он хотел сказать что-то умное. Или строгое. Или хотя бы просто «ладно». Но вместо этого, почти шёпотом, он произнёс:
— ...я не против быть твоим другом.
Девочка подняла взгляд. Улыбка вновь расцвела на её лице.
— Тогда... я буду называть тебя Мистер Розовый Чай, потому что ты важный, горячий и чуть-чуть сладкий!
— Что?! — Риддл чуть не задохнулся. — Это нелогично!
— А у тебя есть прозвище для меня? — с надеждой спросила она.
Мальчик закусил губу, думая. Он смотрел на неё: на её сиренево-розовые глаза, на золотисто-розовые локоны, на улыбку, будто сияние раннего утра. Он хотел что-то красивое... важное...
— ...Маленькая Фея, — сказал он. — Потому что ты... странная. Летаешь. Смеёшься. И всё превращаешь в магию.
Тишина повисла между ними. Но на этот раз — теплая.
— Обещай... что мы всегда будем друзьями? — прошептала она.
Он посмотрел прямо в её глаза.
— Обещаю, Маленькая Фея.
***
Из окон террасы был отлично виден розовый сад. Розалия Роузхартс стояла с чашкой чая в руках, и её безупречно прямые плечи чуть напряглись, когда она заметила две фигурки у качелей.
— Они качаются слишком высоко, — холодно произнесла она. — Он может удариться. Или подвернуть лодыжку. Или... — она прищурилась. — Она поцеловала его в щёку?!
Инанна рассмеялась. Легко, свободно. Так, как Розалия никогда себе не позволяла смеяться при других.
— Они дети, Роза. Они ещё не умеют прятать чувства. Это просто игра, просто доброта.
— Именно поэтому её нужно ограничить, — отрезала миссис Роузхартс, поворачиваясь к подруге. — Риддл не должен терять голову из-за чепухи. В его жизни и так достаточно отвлекающих факторов. А эта девочка... она странная. Рисует везде звёзды, называет его «мистером Розовым Чаем»... Магия — не повод быть безответственной.
Инанна молча подошла ближе и встала рядом. Несколько мгновений они стояли в тишине, глядя на детей.
— Ты помнишь, как мы с тобой сбежали ночью, чтобы увидеть метеорный дождь? — вдруг спросила она.
Розалия вздрогнула.
— Это было необдуманно. Мы могли простудиться. Или... потеряться.
— Но мы не простудились. Не потерялись. — Инанна мягко улыбнулась. — А потом ты положила мне на волосы камелии и сказала, что я глупая, но самая красивая звезда среди падающих. Роза... это был лучший момент моей юности.
Розалия отвела взгляд. Чашка в её руках задрожала едва заметно. В груди — что-то щёлкнуло. Воспоминание... или сожаление?
— Я... просто не хочу, чтобы Риддл был уязвим.
— Он уже уязвим, Роза, — тихо ответила Инанна. — Он ребёнок. Он хочет любви, как все. И он нашёл её в этой девочке, пусть пока и не знает, что это. Не отбирай у него это. Он научится правилам позже... но сейчас пусть учится смеяться.
Миссис Роузхартс долго смотрела на качели, где Риддл и [ваше имя] снова катались, раскачиваясь выше неба, смеясь и крича. Он даже не поправлял осанку. Даже забыл о расписании.
А потом... он засмеялся.
И в этом смехе было что-то такое... чистое.
— Только до заката, — сказала она наконец, почти шёпотом. — Пусть играют. Но ровно до заката.
— Обещаю, — кивнула Инанна. — А я пока заварю твой любимый чай с лавандой.
Розалия не ответила. Она просто снова посмотрела в сад — и в её глазах на миг мелькнул тот самый свет, который когда-то она сама приносила в этот мир. Свет дружбы. Свет детства.
Но это всё она. Девочка в светлом платье с запутавшимися в волосах лепестками роз. Он знал её давно — с тех пор, как мать стала приглашать Инанну в поместье, но лишь теперь начал замечать: с ней рядом всё было иначе.
— Мистер Розовый Чай, — пропела она, падая рядом на траву, — вы потеряли своё королевство!
— Моё королевство?.. — Риддл растерялся, но губы сами дрогнули в улыбке.
— Вон оно, — она показала на раскрытую ладонь, где лежала букашка с золотыми крылышками. — Оно сбежало и теперь живёт среди цветов.
— Это глупо, — буркнул он, но наклонился ближе, будто заворожённый. — Это даже не настоящее насекомое... это... фея?
— Да! Маленькая фея из Розового Королевства. Она сказала, что хочет быть свободной, как ты.
— Я... не свободный. — Он нахмурился. — Я должен соблюдать режим. И правила. Всегда.
— А сейчас?
Он взглянул на неё. Глаза цвета летнего неба, щёки в пыльце от цветов, локоны прилипли ко лбу после качелей. Сейчас он был с ней. И он улыбался.
— Сейчас... исключение.
Она засмеялась и схватила его за руку.
— Бежим! Пока солнце не село!
И они бежали. Через арки из вьющейся розы, вдоль мозаичных дорожек, мимо строгих кустов, которые он должен был обходить по краю, а теперь скакал через них, будто какой-то... балбес.
Она увлекала его. В её смехе было нечто — как ветер, как музыка. Он чувствовал: рядом с ней можно быть собой, и это не страшно.
В какой-то момент они остановились у фонтана. Девочка вдруг потянулась — и поцеловала его в щёку.
— Ты добрый. И я люблю играть с тобой, — сказала она просто, будто это обычная правда, как "сегодня тепло" или "вода мокрая".
Он застыл. Уши горели. Сердце затрепетало странно, слишком громко.
— Я... тоже... — пробормотал он и не смог досказать. Потому что сам не знал, что именно он тоже. Но он знал: ему хочется, чтобы она была рядом. Всегда.
Солнце клонилось к горизонту. На западе небо раскрасилось золотыми и розовыми мазками. Из террасы послышался голос миссис Роузхартс.
— Время.
Она посмотрела на него с грустью в глазах и отпустила его руку.
— Увидимся, Мистер розовый чай!!
Он кивнул.
Когда они прощались, он не сказал ни слова. Лишь смотрел, как её волосы развеваются на ветру, а глаза искрятся — как звёзды, которых он раньше не замечал.
И, возвращаясь домой, рядом с молчаливой матерью, он чувствовал внутри новое чувство. Оно ещё не имело имени, но росло, тёплое и упругое, как бутон. Оно началось с качелей, росло в беготне и расцвело у фонтана.
Щенячья любовь.
Первое волшебное чувство.
И её имя он не забудет никогда.