Рамки

После физры хотелось лишь одного – помолиться Иисусу Христу, чтобы тот что-нибудь сообразил и время ускорилось бы раз в сто и пятая – слава богу, последняя – пара по такой важной дисциплине как Основы российской государственности закончилась как можно быстрее.

Паша, поставив рюкзак под парту, завалился на неё и устало что-то промычал, как видно сетуя на расписание в не очень цензурных выражениях. Коля примостился рядом с ним, ласково потрепал Пестеля по плечу и потёр переносицу – сил после изнурительной пробежки по лёгкому морозцу совсем не осталось.

Ничего, через полтора часа круговая порука будет окончена и Пашка, нахлобучив на голову дурацкую шапку, потопает в своё наилюбимейшее общежитие, а Коля, дождавшись Сашу, поедет домой попивать чаек и слушать байки про коллег с её кафедры. Осталось только продержаться и не привлекать лишнего внимания, чтоб преподаватель – Его Величество мсье Бонапарт – не доебался и жить будет просто с кайфом, тем более Пестель под боком тут ещё трется – ну благодать почти.

— Ты готовился к семинару? — задаёт глупый вопрос Паша, ответ на который очевиден, наверное, всему институту. Чтобы Николай Романов – тот самый заучка из старых ситкомов и не был готов хоть к одному практическому? Да хуй там плавал! Скорее грянет Страшный Суд, чем эта кудрявая душнила не сделает задания к занятиям.

— Конечно, готовился, — бурчит Коля и достаёт тетрадь с выступлением, кладя рядом со своим ахуеть каким громоздким пеналом. Образованный человек, ничего не скажешь.

— Ну и заебись, — одобрительно говорит Пестель, кивает и снова складывается в зюзю, готовясь полежать с закрытыми глазами и погреться о Нику. Ну, может быть он ещё и потыкал бы его чем-нибудь, да только батарейка у него села. А так бы он, разумеется, замучал бы Нику тики-токами и балаканьем своим, но седня пусть уж отдыхает, заслужил.

Проебать пару по ОРГ с чистой совестью помешала влетевшая в аудиторию Александра Павловна, вся такая при параде, которая громогласно заявила:

— Уважаемые студенты, у нас сейчас пройдёт онлайн конференция с нашими коллегами из Белоруси, так что я всех настоятельно прошу убрать с парт телефоны и не засыпать, а внимательно слушать выступления лекторов! — И принялась настраивать интерактивную доску, быстро тыкая своими изящными пальцами по кнопочкам.

Следом за ней вальяжно вошёл мсье Бонапарт и, не торопясь пройдя в начало аудитории, присел за стол и деловым тоном произнёс:

— Всем здравствуйте, давайте по нашей неизменной традиции сначала отметим присутвующих...

— Пиздец блять, — возмутился Паша, которого нагло потревожили и лишили прекрасного созерцания снов и никиного профиля впридачу. — Зачем они все эти тусовки только устраивают? И сколько они будут, пардон, длится?

— А ты куда-то собирался? — спрашивает Коля с невинными ангельскими глазками, которые будто никакого зла в этом мире ещё не видели.

— Да, прикинь, домой! Хотел ещё успеть домашку поготовить, мозги прокачать, книжечки почитать заумные, а эти вот никак мне позволяют получать знания! — запричитал Паша, драматический актёр в нём явно погибал. — Скотины, сволочи, пидора-

— Пестель, что за бурный всплеск эмоций вы нам демонстрируете? — обратилась к нему Александра Павловна, не оборачиваясь, поскольку знала – так возмущаться может только он.

— Звиняйте, Александра Пална, не хотел вас отвлекать, — небрежно ответствовал нисколько не смущённый Паша и стал ругаться на полтона тише, но не менее рьяно.

Преподавательница кивнула, принимая мольбу о прощении, что-то нажала, глянула на экран, что-то прошептала мсье Бонапарту, наклонившись к нему, и вприпрыжку уселась на первой парте, черкая что-то в своём ежедневнике. Подключение к белорусскому универу прошла успешно под её чутким руководством, несмотря на то, что наглый учитель с прозвищем «Мелкий диктатор» всё время её отвлекал и донимал каким-то расспросами. Странные, конечно, прелюдии у этих образованных людей.

Александра Павловна шипела на него и цыкала, грозилась треснуть его чем-нибудь, но в исполнение свои проклятья не приводила. Влюбилась, небось. Лично Паша Пестель клятвенно утверждал, что колина сестра и это французское недоразумение ебут– Всмысле всё никак не соберутся и не сбегают в ЗАГС и – увы и ах – на данный момент всего лишь тайно встречаются. За такое великолепное предположение Коля чуть не дал обалдевшему в край шипперу по шапке, но сдержался – блаженного всё-таки не бьют.

Но сейчас Наполеон и Александра действительно выглядели как типичная супружеская пара, находящаяся в браке уже лет двадцать и препирающаяся чисто на автомате. Поэтому гвалд, созданный коммуникацией огромной массы студентов, постепенно заполонил аудиторию, перестав быть фоновым шумом. Мсье Бонапарт первым заметил чрезмерные децибелы,  применяемые студентами в ходе своего общения, и, как ни в чём не бывало положив руку на плечо Александре Павловне, заставил её замолчать и тоже обратить внимание на обнаглевших.

— Ну-ка разговорчики на таких повышенных тонах прекращаем, — с опасной беззаботностью в голосе произнёс Наполеон.

— И всё-таки я настаиваю на том, чтобы вы серьёзнее относились к этому мероприятию, — вполголоса продолжила негодовать Александра Павловна.

— Ma joie,«Радость моя» (фр.) избавьте меня от ваших бесконечных нотаций, я и с первого раза вас прекрасно понял, — с натянутой улыбкой проговорил мсье Бонапарт и оставил Романову в полном недоумении, пересев за другую парту.

— Милые бранятся – только тешатся... — вдохновенно продеклалировал Паша и ехидно взглянул на Нику. — Как думаешь, они утром идут ставить кофе под Элвиса Пресли?Строчка из песни группы сплин – «мое сердце»

— Ну вот зачем ты снова лезешь в их личную жизнь? — возмущённо спросил Коля.

— А они сами напрашиваются. Нечего на всеобщее обозрение всем своим видом показывать, мол мы до смерти друг в друга влюблены.

— Да с чего ты взял, что они состоят в таких отношениях? — обречённо вздохнул Коля.

— А ты сам посмотри, какой у них флирт элитный! — старался достучаться до него Пестель. — Мсье Бонапарт только для того её и выводит, чтоб она сверкнула своими изумрудными глазками и сразила его наповал. Мужчины вообще до безобразия трусливы и боятся проявлять свои чувства через нежность. Поэтому и доводят до ручки своих ненаглядных, лишь бы получить от них эмоциональный отклик.

— Я и не подозревал, что ты так в психологии, оказывается, хорошо разбираешься... — восхищённо сказал Коля.

— Да, вот такой вот я интеллектуал, — гордо заявил Паша. — Кроме того, я проверил, у них совместимость по знакам зодиака восемьдесят семь процентов.

После такого возникшее уважение к Пестелю и его научным обоснованиям безвозвратно испарилось. Проще говоря, Коля сделал фэйспалм и разочарованно вздохнул.

Совместная – даже интернациональная – лекция тянулась ну просто невозможно медленно, хотя красивая презентация, сделанная, на минуточку, не в Power Point, слегка скрашивала время ожидания. Как минимум Паша не бухтел на тему того, что по его скромному дизайнерскому виденью слайды оформлены блёкло и несуразно. Александра Павловна, нацепив на нос очки, внимательно слушала выступление и помечала что-то у себя в тетради, а мсье Бонапарт с лёгкой улыбкой на лице пинал балду, точнее смотрел на неё, по мнению Пестеля, полным обожания и преклонения взглядом.

Паша, пусть наконец и заткнулся, не переставал мешать Коле, беспрерывно хватая того за руку и смотря время на наручных часах. Жаль, конечно, что розги запретили – так бы хотелось приструнить неуёмного Пестеля. Чего он опять беснуется, в самом деле? Вроде пубертатный возраст у него уже прошёл.

Когда до конца пары осталось десять минут, а выступление преподавателей даже и не думало закругляться, Паша начал заметно нервничать и стучать ручкой по парте, с ненавситью смотря на очередного лектора. Ещё чего не хватало – сидеть в универе дольше положенного! Где правосудие?! Это же незаконно – лишать голодного и холодного студента права уйти в назначенный срок! Свободу Паше Пестелю! Равенство и братство он, так уж и быть, сам организует.

— Ироды... — обиженно пробурчал Паша, сложив руки на груди.

— Ребята, — донеслось с задней парты от мсье Бонапарта, который, видно, тоже устал от всей этой кутерьмы бренного мира. — Можете собирать вещи и потихоньку уходть. Я вас отпускаю.

Вприпрыжку не побежать и не стиснуть препода в благодарных объятиях Пестелю не позволил Коля, подтолкнувший того к двери. Отсалютовав Наполеону тихое «аревуар», Паша накинул рюкзак на одно плечо и, прихватив друга под локоток, поплелся вон из аудитории. У него в мыслях уже возникла идея забежать в церковь и поставить Наполеону свечку. И пофиг, что тот католик. Или вообще атеист. Впрочем, в одну богиню он точняк уверовал, когда приехал работать в их универ и впервые увидел Александру Павловну. Которая, судя по восклицаниям, доносившимся из кабинета, уже готова была того прибить за учинённое самоуправство.

Признаться, Паша не на сто процентов верил в их любовь, пусть и кичился, что эта парочка обязательно пожениться и нарожает кучу детей-билингвов. Но, услышав за спиной гневное: «Поль, ты дурак?!», все сомнения тут же отпали. Это любовь. Однозначно. Осталось только непробиваемому Нике это доказать. 

***

— Поль, ты дурак?! Зачем ты их отпустил? — неиствовала Александра Павловна.

— Пара ведь закончилась, у них было полное право уйти, — невозмутимо отвечал ей мсье Бонапарт.

— А как же конференция? Это же не культурно – уходить посреди выступления! — ругалась Романова. — Чем ты вообще думал?!

— Алекс, не кипятись так, бога ради... — примирительно произнёс Наполеон.

— Нет, это просто возмутительно! Опозорить нас перед коллегами, где ж это видано...

— Ты всегда всё слишком утрируешь!

— А ты всегда ко всему несерьёзно относишься!

— Идеалистка!

— Разгильдяй!

— Как быстро ты меня разлюбила!

— А сам-то? Вечно мешаешь мне работать, лезешь ко мне постоянно со своими касаниями, объятиями, поцелу-

Александра Павловна запнулась на полуслове, потому что Наполеон притянул её к себе и крепко поцеловал. Добранились, называется.

Всё ни как у людей. Даже поссориться у них от большой любви нормально не получается.

— Молился ли ты на ночь, Поль?

— О, женщина, вам имя – вероломство!

(Образованные люди на то и образованные, чтобы закидывать друг друга шекспировскими строчками, иначе в любви они и не признаются)