Подмастерье и Некромант

— Спасибо, что пошел со мной, Гарри, — сказала Гермиона, когда они следовали по Косой аллее два дня спустя. — Северус в крайне отвратительном настроении.

Гарри фыркнул.

— Не то что бы я винил его после того, как Андромеда разнесла его в пух и прах... Кто бы мог подумать, что домохозяйка и жена маггла превратится в такую грозную ведьму?

Гермиона хмуро посмотрела на друга.

— Почему бы и нет? И я бы на твоем месте поостереглась от таких комментариев в присутствии Молли.

— Ой, да брось, Гермиона. Я не подразумевал ничего плохого, и ты знаешь об этом. Просто… она не та Андромеда Тонкс, которую я впервые встретил три года назад.

Гермиона вздохнула. Тут он прав. Все они изменились. Во-первых, из-за войны, а потом — что ж, возможно, изменился жизненный путь каждого из них.

— Все мы изменились, — произнесла она примирительно. — И она — кузина Сириуса.

— Именно, — ухмыльнулся Гарри рядом с ней. — Блэки славятся явно не своей мягкостью и молчаливостью.

— Кстати о них, — проговорила Гермиона. — Что случилось со старой матушкой Блэк? Не скажу, что мне не хватало её визгливых тирад вчера, но я не могла не заметить её весьма очевидное отсутствие.

Теперь выражение лица Гарри стало весьма самодовольным.

— Джордж, оказывается, не только большой знаток по части клейких чар, он также хорошо справляется с отклеиванием вещей, приклеенных где угодно и как угодно. Еще я посчитал, что она будет счастливее с семьей. Я подарил её Драко на Рождество.

— Что ты сделал? — Гермиона встала, как вкопанная, и изумленно уставилась на Гарри.

— Я попросил Джорджа снять раму с моей стены и затем подарил её Драко. Она, как ни странно, почти дружелюбна с ним.

Гермиона покачала головой.

— Даже не знаю, огорчаться мне из-за тебя или поаплодировать.

Гарри сделал в её сторону изящный небольшой поклон.

— Аплодисменты всегда приветствуются. Так. Мы на месте.

* * *

Внутри магазина Гермиона с некоторым удивлением заметила выражение благоговения на лице Гарри, когда он оглядывал яркий и чистый интерьер отремонтированного магазина.

— Зд’авствуй, Ге’миона, — поприветствовал их звонкий девичий голосок. — И мисте’ Потте’! Для меня честь вст’етить вас.

— Привет, Женевьева. Гарри, это Женевьева Олливандер, внучатая племянница мистера Олливандера.

Жененьва, сияя, смотрела на Гарри, явно пребывая в восторге от знакомства с ним.

— Чем я могу помочь вам сегодня? Еще одно исследование?

Гермиона кивнула.

— Да, по сути дела. Мистер Олливандер здесь? У нас есть несколько вопросов к нему.

Волшебник, о котором шла речь, появился из узкого коридора в конце комнаты так внезапно, словно сбросил мантию-невидимку.

— Я здесь. Мадам Снейп. Мистер Поттер.

— Рад снова вас видеть, Олливандер, — оживленно начал Гарри. — Мы здесь проводим кое-какое расследование по поручению директора МакГонагалл, — он многозначительно взглянул в сторону Женевьевы, намекая, что задание Ордена было секретным.

— Думаю, Женевьева должна остаться, Гарри, — предложила Гермиона. — Она одаренный изготовитель волшебных палочек. Возможно, она сумеет помочь.

— Верно, — согласился Гарри. — Олливандер, уверен, вы помните это, — он залез в карман мантии и бесцеремонно бросил на прилавок длинную прямоугольную коробку.

Пожилой мастер волшебных палочек протянул руку к крышке коробки и открыл её.

— Ах, — он вздрогнул, его большие серебристые глаза потемнели до штормового серого цвета. — Палочка Смерти. Я гадал, увижу ли её снова. Ходили разные слухи, знаете ли, с тех пор как Кингсли Бруствер умер.

— Слухи всегда ходят, — с отвращением пробормотал Гарри. — Судя по всему, Старшая палочка была похищена, когда могилу Дамблдора разрушили. Полагаю, что об этом вы тоже слышали?

Олливандер лишь кивнул.

— Каким-то образом палочка оказалась в руках Долорес Амбридж. Думаю, вам тоже известно, что она мертва?

И снова мастер волшебных палочек молча кивнул.

— Мы подозреваем, что в какой-то момент я перестал быть владельцем палочки. Легенды гласят, что Старшая Палочка отзывается только на силу, что завладеть ей возможно лишь во время дуэли, когда другой волшебник доказывает палочке, что он более могущественный, чем её предыдущий хозяин. Но, полагаю, что это не совсем так. Драко Малфой никогда не был могущественнее Дамблдора. И я не разоружал Драко по-настоящему, я лишь выхватил у него палочки. Понятия не имею, как именно передается владение этой чертовой палочкой, но я серьезно сомневаюсь, что всё так формально и драматично, как рассказывают все эти легенды, — Гарри хмуро посмотрел на палочку. На его лице читалось явное отвращение. — Как бы то ни было, нам необходимо узнать, кто является нынешним владельцем Старшей палочки. И это очень спешно.

— Вижу, вы по-прежнему задаетесь серьезными вопросами, мистер Поттер. Как я вам уже говорил, искусство создания волшебных палочек — чрезвычайно сложная и очень таинственная область магии, — произнес Олливандер своим тонким, шелестящим голосом. — Но я думаю, что вы, вероятно, правы. Скорее всего, Старшая палочка реагирует на силу, на смертельную опасность и на поражение, в магическом, обыденном или даже метафорическом смысле этого понятия. Побеждал ли вас кто-либо за последние месяцы? В вопросе жизни и смерти?

Гарри лишь застонал.

— Я мракоборец, мистер Олливандер. Поражение и смертельная опасность в значительной мере являются повседневностью в подобной работе!

Гермиона уставилась на зловещую Старшую палочку. Она ощущала себя побежденной, за последние месяцы — не первый раз. С тех пор как она стала подмастерьем и женой Северуса, её жизнь превратилась в американские горки удивительных побед и ужасных поражений… Поражений. О нет!

— Гарри, — прохрипела она. — Ты проиграл Амбридж в суде. Когда защищал Северуса.

Гарри положил локти на прилавок и спрятал лицо в ладонях. После долгого молчания он поднял голову и посмотрел на Олливандера.

— Для Старшей палочки это будет считаться поражением?

— Возможно, вполне возможно, — ответил пожилой мастер волшебных палочек.

Гарри глубоко вдохнул.

— Ясно. Что ж, я определенно посчитал это поражением. Не могу винить палочку в том, что она посчитала так же. Но это по-прежнему не говорит нам о том, кто настоящий владелец этой чертовой штуки.