Подмастерье и Некромант

Когда Северусу удалось открыть глаза, первой, кого он увидел, была Гермиона. Гермиона!

Она сидела, скрестив ноги, на своей половине кровати, внимательно наблюдая за ним. Выбранная ей одежда казалась нелепой: зеленые леггинсы, вязаные шерстяные носки в черно-зеленую полоску и одна из его черных рубашек. Она оделась в его цвета! Её коротко остриженные кудри образовывали вокруг головы непослушный коричневый ореол и подчеркивали выступающие на худом лице скулы.

Она выглядела невозможно юной. И хрупкой.

— Ты проснулся, — прошептала она. — Слава Богу, ты в порядке.

Она подползла к нему на руках и коленях и прикоснулась губами к его губам. Первое её прикосновение было осторожным, робким, словно она боялась причинить ему боль. Но когда он приоткрыл рот, её поцелуй немедленно углубился. Она впилась в его губы почти с отчаяньем, словно его поцелуй был манной и спасением от голодной смерти в пустыне.

Когда она подняла голову и улыбнулась ему, лишь одно слово, способное описать выражение её лица, всплыло в его спутанном сознании: радость.

Чистая, светящаяся радость.

* * *

— Так Дамблдор ошибался? Насчет Смерти, я имею в виду?

Она не могла сдержать желание постоянно прикасаться к нему. Снова и снова её рука медленно скользила вдоль его плеча, через грудь, к животу. Тыльной стороной согнутых пальцев она провела по его ключице. Кончиками пальцев очертила его подбородок… Он даже позволил ей пригладить назад его волосы, нежно прикоснуться к щеке.

Обоим было необходимо чувствовать друг друга. Прикасаться кожей к коже, прижаться грудью к его груди, физически ощущать каждый вдох, первую липкость пота, ноги, что переплелись под толстым одеялом.

— Не обязательно, — пробормотал Северус.

Пока Гермиона продолжала убеждать себя, что он по-прежнему цел, касаясь руками каждой части его тела, до которой могла дотянуться, он устроил одну руку у неё под головой, в то время как другая лежала на её талии так, чтобы он мог легко притянуть её ближе при необходимости.

— Как ты можешь так говорить после…

— После встречи с самой Смертью? — он стиснул свои объятия. Почувствовав кожей завитки волос на вершине её бедер, он ощутил слабый укол желания. Она лежала так близко к нему, как только было возможно для человека, минуя полное физическое единение тел. С некоторым удивлением Северус испытал острый приступ сожаления из-за того, что был все еще слишком уставшим для занятий сексом. Гермиона прижалась к нему и задрожала. Когда он приподнял её подбородок, она не сопротивлялась и позволила ему увидеть свои слезы.

— Ш-ш-ш, — он вздохнул и прикоснулся губами к её губам. — Я здесь, я здесь.

— Я знаю, — прошептала она, откидывая голову на подушку, чтобы было удобнее заглядывать ему в лицо. Он дотронулся пальцами до её щеки, и его ладонь мягко овеяло её дыханием. — Я глупая.

— Не глупая, — не раздумывая, возразил он. Внезапно у него болезненно перехватило горло. Он на мгновение прикрыл глаза, борясь со словом, овладевшим его разумом.

«Любимая».

Он откашлялся.

— Насчет Смерти — личность или феномен, с которым мы столкнулись за Завесой, вполне возможно, не что иное, как скопление волшебной энергии. Воплощение крох магии, оставшихся в душах умерших после пересечения ими Девятых Врат.

Когда Гермиона, очевидно, немного сбитая с толку, заморгала, он усмехнулся:

— Я сегодня великодушен, поэтому дам тебе подсказку: ты прожила с двумя подобными воплощениями последние десять лет.

— Подсказку? — она подняла руку к его лбу, делая вид, что измеряет его температуру тыльной стороной ладони. — Ты уверен, что чувствуешь себя лучше, Северус?

Её пальцы принялись разглаживать морщинки на его лбу. Рисуя крошечные круги, её большой палец массировал вертикальные складки над его переносицей.

«Хм-м-м…»

Он попытался сосредоточиться на её лице, на том, как она сморщила в задумчивости нос, на едва заметной россыпи веснушек, на этих прекрасных карих глазах… И всё же он, должно быть, задремал.

— Ха! — воскликнула Гермиона. От ее звонкого голоса он проснулся, резко вздохнув.

— Пивз! — её голос завибрировал от радости. — И сам Хогвартс! — добавила она. — С Пивзом было просто. Но тебе удалось меня озадачить вторым воплощением. На мгновение я решила, что вторым воплощением могут быть дементоры… Но мы же не жили с ними. И хотя боггарты, безусловно, связаны с магией отдельных ведьм и волшебников вокруг них, они просто обычные существа. Но потом я вспомнила эпитафии.

Хогвартс — сам замок — создал эпитафии повсюду, где во время Финальной Битвы кто-то погиб.

— Поэтому Смерть во плоти — это суть нашей магии, а не реальная мифологическая… Нет, подожди, это не совсем правильно… — она нахмурилась от противоречивости выражения «реальная мифологическая личность».

Северус улыбнулся; его не удивило, что Гермиона предпочла научное объяснение.

— Чем бы ни объяснялось его существование, Он определенно реален.

— Да, — вздохнула Гермиона. — И даже если бы Он был совсем не реален, нам все еще необходимо отыскать вторую половинку Воскрешающего камня и Старшую палочку, чтобы разрушить проклятие. — Она опустила голову, чтобы спрятать лицо у него на груди. Её дыхание защекотало его кожу. Он резко вдохнул, когда его сосок среагировал на это ощущение.

Разрушить проклятие…

И удовольствие покинуло его тело. Дамблдор.

Он зажмурил глаза, хотя понимал, что этот детский жест был не в состоянии сдержать воспоминания.

Северус… Северус… пожалуйста…

Он вздрогнул.

— Северус? — с тревогой в голосе позвала Гермиона, крепко обнимая его. — Что с тобой, любимый? Что случилось?

Он знал, что необдуманно обременять её своими сентиментальными муками совести. Но почему-то слова сорвались с губ прежде, чем он успел себя остановить.

— Разве было не достаточно того, что мне пришлось убить его, Гермиона? Разве не достаточно того, что мне пришлось жить с чувством вины за то, что отнял у него жизнь? Теперь я должен забрать еще и его душу?