Подмастерье и Некромант

Следовать за Хедвиг было нетрудно. Она летела всего на несколько шагов впереди них, не очень высоко, ровно и медленно.

Идти было просто. Главное — не допускать, чтобы мантия-невидимка зацепилась за вездесущие асфодели. Но пока о степени их продвижения вперед свидетельствовало лишь то, что арка с Вратами позади них становилась все меньше и меньше, пока не растаяла в пятне серого тумана между долиной и небом.

— Волшебники Древней Греции считали, что совы являются посланниками Аида, бога Преисподней, — произнес внезапно Северус, выдергивая Гарри из собственных мыслей — неприятных мыслей о детстве в целом, и о маме и Северусе в частности.

— Да? — Гарри постарался не вздрогнуть. Если он так и будет вести себя, словно болван, как он вообще сможет завоевать — погодите-ка минутку, с каких это пор его волнует, завоюет он уважение Северуса или нет?

— Да, — огрызнулся Северус. — Факт, который, между прочим, является частью учебной программы по истории магии. Профессор Биннс давал лекции по Древней Греции на первом курсе.

— Верно, — Гарри откашлялся, — Так вот почему мы используем сов в качестве почтовых птиц? Интересно, да.

Снейп покачал головой.

— Историческая причина этого, на самом деле, в том, что Аскалаф — реальный человек, а не садовник Аида, в которого его превратила мифология. Он был жрецом Афины Паллады, и его анимагической формой являлась сова-сипуха. Он сопровождал греческие армии в боях и затем обращался в анимагическую форму, чтобы шпионить и приносить сообщения своей стороне. Естественно, он выполнял такие задания гораздо искуснее, чем обычные совы. Но, конечно, это не удержало волшебников от попыток подражать грекам в надежде добиться подобного успеха со своими амбарными совами и сипухами. Вот зерно правды в волшебных и обычных легендах о совах в античности.

Гарри хмыкнул.

— Ты довольно занимательно рассказываешь.

Он обдумывал эту мысль еще какое-то время, пока они шли. Наконец он бросил взгляд на шагающего рядом высокого мужчину.

— Тебе ведь действительно нравится учить, да? Мы привыкли считать, что ты ненавидишь преподавание. Истудентов… Ну, за исключением, слизеринцев, возможно.

Тихое фырканье Северуса дало Гарри понять, что спутник размышляет над его комментарием.

Через какое-то время мантия-невидимка на плечах Гарри натянулась: Северус кивнул.

— Да, вопреки создавшемуся впечатлению, я люблюпреподавать. Возможно, я не лучший учитель и уж конечно не самый терпеливый наставник…

Их глаза встретились на секунду, и Гарри уловил намек на улыбку, изогнувшую уголки тонких губ Северуса.

— Преподавание, конечно, было не тем, к чему я изначально стремился. Но с годами я начал получать удовольствие от него.

— Бесспорно, ты очень хорошо скрывал это, пока я учился в Хогвартсе, — честно признался Гарри. — И что тебе нравится в этой работе?

— Может, ты этого и не заметил, но во времена твоей учебы в Хогвартсе мне было совсем не до радостей своей профессии.

— Верно подмечено.

Несколько минут они шли молча. Затем Северус в задумчивости вдохнул, раздувая ноздри.

— Что мне нравится в преподавании… Несколько вещей, на самом деле. Я люблю свой предмет — тонкую науку и четкое искусство приготовления зелий. И очень ценно быть свидетелем того, как, по крайней мере, некоторые студенты с годами проникаются пониманием и уважением к этому предмету. А еще меня тешит мысль, что я приложил руку к спасению Лонгботтома, Крэбба и им подобных от взрывания самих себя до сдачи С.О.В., — Северус усмехнулся.

Гарри захихикал:

— Ладно, полагаю, что это я могу понять… Эй, что там делает Хедвиг?

Белая сова кружилась над одним и тем же местом чуть впереди них.

* * *

Северус прищурил глаза и нахмурился:

— Но там ничего нет…

— О да, вот оно!

Гарри не зря был самым молодым ловцом Хогвартса за последнее столетие. Он быстро осмотрел зону рядом с огромным асфоделем, на который осторожно села Хедвиг. Несмотря на небольшой размер и темный цвет, сливавшийся с серыми оттенками окружающей растительности, зоркие глаза Гарри заметили парящий черный камень практически мгновенно. И он бы дотянулся до него так же быстро, если бы рефлексы мастера дуэлей не превзошли проворство ловца. Северус перехватил Гарри поперек груди и потянул назад.

— Наш недавний разговор об опасностях безрассудных действий был лишь галлюцинацией? Или он мне приснился? — прошипел он.

Плечи Гарри поникли.

— Дерьмо, — пробормотал он. — Робардс снес бы мне голову за этот трюк. Простите, сэр.

— Еще один подобный промах, — шелковым голосом произнес Снейп, — и когда мы вернемся в землю живых, я с огромным удовольствием прослежу за тем, чтобы глава Аврората получил полный отчет о твоих подвигах.

— Да, сэр, — проговорил Гарри и поморщился. Он мог только догадываться о свидетельских показаниях Снейпа. Гарри будет считать себя счастливчиком, если Робардс в результате не упечет его навечно в Архив Аврората. Он сделал глубокий вдох и последовал за Снейпом, осторожно продвигаясь к месту, где почти в футе над землей парил маленький черный камень.

— Это определенно Воскрешающий камень, — произнес Гарри.

Снейп покачал головой.

— Нет, это только половина Воскрешающего камня. Посмотри на острые края разлома, где раньше была трещина.

У Гарри свело живот.

— Тогда где другая половина? — спросил он. — И где профессор Дамблдор?

* * *

Тщательное наблюдение и еще более осторожное изучение этой половины Воскрешающего камня не дало никакой информации. Они лишь обнаружили, что хоть и могли прикасаться к нему без тяжелых последствий, но им не удавалось ни сдвинуть, ни взять, ни разрушить его.

Что бы они ни делали, камень оставался на месте, безмятежно паря между асфоделем и мятой — крошечное черное пятно на сером пейзаже.