Глава 130. Хороший Человек И Хороший Учитель
* * *
Мгновение Северус смотрел на Гермиону в полной тишине. Затем выплюнул:
— И не смотри на меня так! Я не хочу, чтобы ты жалела меня! Мне не нужна твоя жалость! И вообще — тебе-то что до этого, а? Ты любила его, так же, как и все остальные.
— Да, любила, — ответила она, заставляя себя оставаться спокойной. — Так же, как и ты. У Дамблдора был великий дар вызывать у окружающих любовь и уважение. Но когда дело дошло до использования такой любви и уважения, которых я раньше никогда не встречала, он оказался безжалостен. О, конечно, его можно оправдать. Победа над Волдемортом оправдывает все средства, не так ли? Даже если нужно пожертвовать жизнью ребенка, пожертвовать твоей душой. А насчет жалости… Я не знаю, — ее внезапно переполнил гнев. Она соскочила с кровати и начала мерить шагами комнату. — В основном, когда я думаю о Дамблодоре, о тех твоих воспоминаниях, я… Я чувствую злость, черт возьми! Это жалость? — она быстро моргнула, но было слишком поздно. Она нетерпеливо смахнула слезы с ресниц.
Как ни странно, но ее острая реакция, казалось, успокоила Северуса. Он неподвижно сидел и наблюдал за ней сверкающими глазами. И только руки, все еще сжатые в кулаки, выдавали его напряжение.
— Он сделал то, что должен был сделать, — прокомментировал он наконец.
— Может быть, и так, — прошипела Гермиона. — Но разве это все извиняет? Он должен был доверять тебе. Тебе! Не шпиону, не предателю, не идеальному инструменту в его руках, не… твоему раскаянию, которое он так удобно использовал, чтобы заставить тебя делать все, что он считал необходимым. Он должен был уважать тебя. И он должен был простить тебя.
Она яростно вытерла рукавом глаза, но почему-то не могла перестать плакать.
— Это несправедливо.
— Жизнь вообще несправедлива, Гермиона.
Она фыркнула:
— Ты думаешь, я этого не знаю? Может, я и гриффиндорка, но не дура. И я больше не маленькая наивная девочка.
Она встала между его коленями и положила руки ему на плечи, переплетая пальцы за его головой. Он поднял голову, чтобы встретиться с ней взглядом. Он выглядел уставшим, измученным, невозможно грустным, но более спокойным.
— Ты можешь простить его? — спросила она наконец. — Но, что важнее, можешь ли ты простить себя?
* * *
Невилл хмуро посмотрел на лопату. Ноябрьский воздух был прохладным и свежим, но после вскапывания двух участков позади теплиц он стал приятно теплым. Невилл не был против черной работы; фактически, он очень ждал возможности поработать над выпускным проектом Анны Фламель. Тем не менее, он не ожидал, что она опоздает в первый же день проекта. Что ж, во всяком случае, он мог назначить ей взыскание прямо на месте. Но дело было в том, что он не хотел назначать ей взыскание. Он хотел, чтобы она полюбила Травологию так же, как и он. Он смотрел на деревянную дверь и небольшой подъемный мост, который соединял коридор возле кухни и гостиной Пуффендуя с хогвартскими садами.
Словно по сигналу, дверь открылась, и в проеме появился высокий, худой, черный силуэт человека, за которым следовала пухленькая фигурка студентки, которой приходилось бежать, чтобы поспевать за широко шагавшим учителем. Невилл сглотнул и крепче вцепился в черенок своей лопаты. Снейп устремился к нему.
— Мистер Лонгботтом, я привел вам одну из ваших студенток.
Невилл умудрился расправить плечи и, не дрогнув, встретиться взглядом с черными глазами мастера зелий.
— Спасибо, что привели ее, профессор. Я ждал ее.
— Ах да, боюсь, мы — директор и я — задержали мисс Фламель.
— Мне правда очень жаль, сэр, — поспешила добавить Анна, с тревогой поглядывая на человека в черных одеяниях, стоящего рядом с ней. — Я не хотела опаздывать, но… — она умолкла и пожала плечами.
Невилл кивнул:
— Ничего страшного. Могу я поинтересоваться, что вас задержало?
— Полагаю, я задолжал вам объяснение, — кисло сказал Снейп. — Нам нужна была помощь мисс Фламель для того, чтобы связаться с одним ее родственником, который оказался экспертом по части портретов.
— Это моя тетя, сэр, — объяснила Анна. — Клер Дюбуа. Она является мастером в гильдии художников. Сейчас она работает в Метрополитен-музее, обеспечивая безопасность волшебных картин для большой маггловской выставки. Но она согласилась приехать в Хогвартс на следующих выходных.
— А, понятно, — сказал Невилл. «Значит, они все еще понятия не имеют, из-за чего парализован портрет Дамблдора». — То, что произошло с портретом профессора Дамблдора, кажется весьма тревожным событием, не так ли?
И без того тонкие губы Снейпа застыли в прямую белую линию.
— Весьма, — он изучил вскопанную землю сада, прежде чем перевести взгляд обратно на Невилла. — Сегодня не будет глупых маханий палочкой, Ло… мистер Лонгботтом?
Невилл позволил себе слегка ухмыльнуться, услышав вежливую форму обращения:
— Нет, профессор. Только старый добрый маггловский физический труд. Проект мисс Фламель заключается в реконструкции сада с целебными травами Хильдегарды Бингенской. Чтобы свойства лекарственных растений остались максимально сильными, при их выращивании магия не будет использоваться вовсе.
К удивлению Невилла, профессор Снейп одобрительно кивнул:
— Это интересный проект, мисс Фламель. Вы должны встретиться с моей… с моей ученицей в ближайшее время. Проект моей… жены включает в себя маггловскую гомеопатию и лекарственные зелья.
— С удовольствием, сэр, — ответила Анна, затаив дыхание. — Спасибо, сэр.
Снейп кивнул.
— Мистер Лонгботтом. Мисс Фламель, — он развернулся на каблуках и направился к замку.
Мисс Фламель с облегчением расслабила плечи. Невилл не смог сдержать смех.
— Простите, сэр, — быстро сказала она. — Я не хотела быть невежливой. Просто… — она замолчала, а потом покраснела еще сильнее, чем прежде.
— Профессор Снейп иногда может очень пугать, — согласился Невилл. — Но он очень хороший учитель. И хороший человек.
— О, конечно, — с готовностью согласилась Анна. — Я просто не слишком храбрая, поэтому не могу все же немного не пугаться.
— Ну, — ответил Невилл, — тогда нам лучше начать работать, мисс Фламель. Сад не вскопается сам собой. Вон там лежит еще одна лопата, и наденьте, пожалуйста, ваши перчатки из кожи дракона.