Глава 112. Воспламеняющаяся Кровь
— Спасибо, что поделился со мной своими опасениями, — произнес Министр Магии и откинулся в своем кресле с подголовником. Золотое кольцо его серьги блеснуло. — Чая?
— Э-э… да, благодарю вас, — Гарри нахмурился.
— Превосходно, — улыбнулся Бруствер, зубы сверкнули белым на его темном лице. Его улыбка была вялой и спокойной, словно изложенные Гарри возможные проблемы ничего для него не значили. Министр взмахнул палочкой, и вскоре они сидели, молча прихлебывая свой чай.
Наконец, Бруствер опустил чашку.
— Гарри, ты представил мне достаточный список.
Свиток стал еще длиннее. Однако Гарри действительно не нравился предложенный закон, и его не включили в соответствующий комитет. Он сделал все, что мог, чтобы уговорить Артура Уизли поднять все значимые моменты, но не был уверен, что, если Артур…
— Гарри. Поверь мне, мы покрыли все поднятые тобой вопросы. И достаточно много тех, которые ты пропустил. Уверяю тебя, что будут предприняты все возможные меры безопасности.
Как стажер-мракоборец, ты знаешь, что мы пробовали зачарованные ожерелья. У семьи Круддейс они были. Но секунды, требующиеся жертвам, чтобы приложить к ним свои палочки, равны времени, необходимому злоумышленникам, чтобы сориентироваться и направить палочки в цель.
Мы полагаем, что даже с татуировками число убийств возрастет. Но даже появление следователей на месте преступления немедленно после нападения повысит наши шансы в поимке злоумышленников. Я понимаю твои опасения, парень. Но сейчас у нас нет выбора.
* * *
— Руна Эльхаз в круге? — в вытянутой руке Гермиона держала министерское извещение. Её лоб прорезали морщинки, пока она размышляла над свойствами и историей руны. Наконец, она сморщила нос.
— Полагаю, могло быть хуже. Это руна защиты, — она еще на мгновение задумалась над выбором Министерства Магии. — Название — это реконструкция, представленная прогерманской «Z», — сообщила она ему зачем-то.
Гермиона приняла соответствующую лекторскую позу: с властным взмахом мантии скрестив руки и вздернув подбородок. В голове у Северуса промелькнула мысль, что она копировала его. Раздраженный, он прищурил глаза, глядя на неё. Но было очевидно, что она делала это не специально. Также ему было хорошо известно о случаях, когда он сам использовал агрессивный интеллектуализм, чтобы скрыть собственные опасения.
— Она может изображать лосиные рога. Или основное защитное действие. Она символизирует и копье, и щит. Соответствующее упоминание в англо-саксонском заклинании — «и воспламенит она кровь каждого, кто любым способом попытается схватить её» — указывает, что эту руну сложно разрушить кому-то, кроме истинного обладателя. Но, — она нахмурилась еще сильнее, — она имеет весьма печальный исторический и политический подтекст в мире магглов.
Она была –
— Гермиона, я, может, и волшебник, но не жил в глухой пещере последние двадцать лет, — прервал её Северус. — В отличие от твоих закадычных приятелей Поттера и Уизли, я читаю. И в отличие от некоторых моих почтенных коллег, подписки, которые я получаю, не ограничиваются журналами по зельеварению.
Газеты и журналы, прибывающие в его кабинет каждую неделю, охватывали действительно широкий ряд тем. Кроме журналов по зельеварению и травологии, а также маггловских фармацевтических изданий, он внимательно прочитывал на квазирегулярной основе определенное число национальной и международной научной и политической периодики, как волшебной, так и маггловской. От её убитого выражения лица, он смягчил тон. Из-за этого нового министерского идиотизма они оба были на грани.
— Я понимаю твои опасения. Ты знаешь, что я не разделяю оптимизма Бруствера относительно эффективности этих… мер безопасности.
Она фыркнула, но немного расслабилась, присев на край его стола. Обычно он сделал бы ей выговор за проявление недостаточного уважения, но сегодня по какой-то причине не мог собраться с силами. Он просмотрел подробности:
— Размером с Кнат, расположение на плече той руки, которая не использует палочку. И ты можешь её Деиллюминировать, — Северус потер шрамы, покрывающие внутреннюю сторону его левого предплечья. — По сравнению с некоторыми прецедентами это довольно разумно, — признал он нехотя.
— Если тебе нравится ощущение, словно к твоей руке прилипло сырое яйцо, тогда полагаю, это просто замечательно, — скривилась Гермиона. — Думаю, там, наконец, должно быть сказано что-то в пользу того, чтобы торчать все время в школьной мантии.
Непонятно от чего, уголки его рта дрогнули.
— Не все время, — вкрадчиво сказал он. Одним плавным движением он поднялся на ноги, быстро шагая к ней. Его руки двинулись вокруг её талии. Она со вздохом прильнула к нему. Даже сквозь различные слои ткани, разделявшие их, он мог ощутить её грудь, прижавшуюся к нему. Гермиона подняла голову, глаза её светились янтарным огнем, который, наверное, никогда не перестал бы удивлять его. Каким-то образом его руки пробрались к её шее. Он развязал ленту, удерживающую волосы. Смехотворная масса локонов свободно заструилась и рассыпалась по его пальцам, словно атлас, наощупь, и райски благоухая.
— Поцелуй меня, — потребовала она, как будто для молодой красивой женщины было совершенно разумно стоять в его кабинете, прижимаясь к ужасному профессору зельеварения и пытаясь без промедления снять с его тела мантию и сюртук. На мгновение он хмуро уставился на нее, размышляя, действительно ли это происходило с ним, или это была всего лишь иллюзия, а на самом деле он находился далеко отсюда, запертый в темной камере, глубоко в стенах Азкабана, наблюдая за незнакомцем, который узурпировал его тело и дал жизнь мечтам, таким далеким, что сам Северус никогда не осмеливался мечтать о подобном раньше.
Но когда он опустил голову и прикоснулся губами к её губам, они были мягкими, и теплыми, и сладкими, и настоящими. Она прикусила его нижнюю губу. Смелая, безудержная — истинная гриффиндорка во всем. Их языки сплелись друг с другом, а его руки скрылись под её мантией. Вскоре из его разума исчезли все мысли, осталось лишь изумление.