Подмастерье и Некромант

Гермиона топталась возле двери, смущенная и взволнованная. Ему понадобилась её помощь, чтобы добраться до ванной комнаты. Даже таким образом их продвижение было медленным и неравномерным. Девушка нервно втянула нижнюю губу. Она понимала его потребность в личном пространстве. Но вдруг он упал в ванной?

Чувствуя слабость в животе, она мерила шагами комнату. Окно, дверь, окно. Дверь.

— Гермиона? Я... Я думаю, мне необходима... — она вздрогнула от оттенка горького отвращения в его голосе. Но, не мешкая ни секунды, просто открыла дверь, опустив голову вниз.

— Могу я тебе чем-нибудь помочь?

— Я… немного скован.

Она фыркнула, прикрываясь сарказмом.

— Это еще мягко сказано.

Она подняла глаза, встречая его привычный сердитый взгляд. Его грозное выражение лица тотчас заставило её почувствовать себя лучше. Только что из-под душа, с еще влажными волосами, Северус сидел на толстом зеленом полотенце, накрывающем крышку унитаза, левой рукой держась за раковину. На нем были лишь пижамные штаны. Синяки на его груди потускнели до бледных теней, в то время как те, что были на спине, по-прежнему контрастно выделялись: зеленые и черные пятна на желтоватой коже.

Его глаза опасно заблестели.

— Ты бы предпочла, чтобы я жаловался и причитал?

Но уголки его губ, казалось, слегка дрогнули.

Гермиона приподняла брови.

— Ты? Жаловаться и причитать? Как будто ты когда-нибудь этим занимался. Но я рада, что снова слышу скрежет твоих грозных зубов и рычание на меня.

Она шагнула вперед и взяла у него банку.

— Позволь мне, пожалуйста.

Не проронив ни слова, он нагнулся к раковине, опуская на руки лоб. Черные волосы упали, словно занавес, скрывая его лицо.

Гермиона внимательно осмотрела его спину и проглотила комок в горле.

Каждый позвонок был четко очерчен, бледная кожа туго обтягивала кости. Изящный изгиб ребер был мучительно заметен. Синяки и ушибы потускнели по сравнению с предыдущим днем, но выцветшие отметины, щедро покрывающие его спину, все еще ясно свидетельствовали о том, что кто-то изо всех сил старался сделать из Северуса Снейпа отбивную. Гермиона глубоко вздохнула и зачерпнула немного бальзама. Когда её пальцы дотронулись до его кожи, Северус ахнул и дернулся.

— Прости, — воскликнула она, боясь, что причинила ему боль даже этим легким прикосновением.

Но он покачал головой.

— Нет-нет... все нормально. Продолжай.

Этот синяк походил на отпечаток ботинка. Другие, на пояснице, должно быть, были отметинами, оставленными впившимися в его плоть пальцами. Пятна рядом с шеей могли быть следами от волшебной палочки. Ушибы заметно бледнели прямо под её пальцами. С каждым осторожным прикосновением дыхание Северуса становилось легче. И действительно, судя по тому, как выровнялось его дыхание, он, казалось, наслаждался её касаниями. Гермиона начала растворяться в своей работе, потирая и поглаживая нежными, успокаивающими пальцами. Она даже не заметила, когда закончила, и медицинская помощь превратилась в ласки. Только когда он поежился под её пальцами, она вскочила, сконфуженная.

— Прости, тебе, должно быть, холодно, тебе нужно вернуться в –

Впервые с того времени, как она начала, он поднял голову, завладев её взглядом. Его черные глаза горели, щеки порозовели, а губы слегка приоткрылись. Медленно он облизнул губы, прежде чем заговорил, отчетливо произнося каждое слово:

— Мне не холодно.

Еще больше смутившись, Гермиона опустила взгляд — и резко подняла голову, когда столкнулась с безошибочным доказательством, что ему уж точно совсем не холодно. Потянувшись к ней, он сжал руками её запястья, привлекая её к себе, пока она не оказалась всего в дюйме от него.

— Совсем не холодно.

Его руки скользнули вокруг её тонкой талии, почти полностью ту обхватив. Теперь настала её очередь ахнуть. Огонь в его глазах усилился, но он не сделал ни одного движения, чтобы притянуть её ещё ближе.

— К сожалению, ты права. Думаю, мне нужно вернуться в постель, — кривая улыбка промелькнула на его губах, и он застонал, очевидно, сдерживая зевоту, несмотря на свое возбуждение, — и, боюсь, на данный момент просто поспать.

Хотя её сердце колотилось, а внутри все буквально плавилось от желания, Гермиона кивнула. Она наклонила к нему голову и потерлась щекой об его щеку. Их вздохи слились воедино, тихие и жаждущие.

— Спи, дорогой, и поправляйся, и просыпайся опять, чтобы увидеть солнца улыбку.

— Если я проснусь и увижу твою улыбку, — промурлыкал он голосом, затуманенным усталостью, — то буду доволен.

* * *

Когда Гермиона проснулась на следующее утро, то обнаружила, что он наблюдает за ней. Она позволила себе утонуть в интенсивном взгляде его черных глаз — ей понравилось то, как его взгляд вызывал незамедлительную вспышку желания, взрывающуюся внутри неё. Что-то изменилось в глубине его глаз. Словно новая искорка разожгла тлеющие угли. Казалось, её сердце пропустило удар, прежде чем возобновило свой неистовый ритм, пульсирующий в каждой клеточке её тела. Он подвинулся ближе к ней, пока они не легли всего в дюйме друг от друга. Словно волной, её окатило теплом его тела.

— Ты уверен? — спросила она взволнованно.

Элегантная черная бровь в изумлении изогнулась.

Не должен ли был я задать тебе этот вопрос?

— Хм, — её руки поползли вверх, чтобы спрятать пылающие от смущения щеки, но их тут же перехватили длинные, проворные пальцы.

Она ахнула от его прикосновения. Но продолжала беспокоиться.

— Ты действительно уверен, что ты…

Он слегка нахмурился, но эффект был разрушен тем, что его губы уже приоткрылись, чтобы поцеловать её.

— Поверь мне, Гермиона. Мужчина знает, способен ли сделать то, что я собираюсь сделать с тобой сейчас, — его правая рука скользнула в её кудри к шее, притягивая её ближе. Ближе. Ближе. Пока он не оказался лишь во вздохе от поцелуя.

— Я чувствую ужасную жажду тебя, Гермиона. Я не могу больше ждать.

— И не надо, — выдохнула она.

И ударом сердца позже его губы накрыли её губы.