По страницам четверга

Бойся своих желаний
Если девушки боятся темноты – они боятся парней.
«Мы против вас». Фредерик Бакман

Эта смена не отличалась бы от любой другой, каких Катя отработала, кажется, уже сотню, если бы не появление на пороге ресторана одного посетителя.
Хостес ушла на больничный, и, как это у них в ресторане всегда бывало, очень некстати, так что последние дни гостей встречал тот, кто оказывался ближе ко входу. В этот раз первой, кого увидел гость, оказалась Катя. Она тут же натянула самую вежливую и широкую из всех своих улыбок (временное лицо ресторана как-никак, надо бы соответствовать, даже если ты спала три часа из-за очень интересной книги и теперь еле держишь открытыми глаза) и поприветствовала его.
– У вас забронировано? – выдала дежурный вопрос она.
– На самом деле я лично к вам, Катерина Борисовна. Решил, что прийти сюда будет проще, чем найти вас в меде.
– Вы уверены, что вам нужна именно я? – Катя продолжала улыбаться, чувствуя, что еще немного и ее мимические мышцы будут подергиваться от такого напряжения.
– Да. Абсолютно.
Мужчину перед собой Катя видела впервые в жизни, но он знал о ней больше, чем полагается просто незнакомцу. Он что, следил за ней, чтобы узнать, где она учится или работает?! Кроме того, он один из немногих, кто не стал коверкать ее имя и произнес его правильно, без «Е», которую мама двадцать лет назад послала куда подальше и решила, что ее дочь не будет такой, как все остальные Кати.
Катя чувствовала, как со скрипом крутятся шестеренки в голове. Она прочитала достаточно книг, чтобы понимать, что ничего хорошего эта встреча не предвещает. Неужели книга ее жизни – роман про мафию, а этот мужчина пришел, чтобы сообщить, что с Даней что-то случилось?!
Она в ужасе пошатнулась и привалилась к стене.
– С вами все в порядке? – тут же отреагировал мужчина.
– В полном, – соврала Катя. Не говорить же, что мозг уже успел любезно подкинуть красочные картинки, как ее любимого присылают ей по частям в подарочных коробках. Она не понимала, откуда такая богатая фантазия на подобные сцены, хотя в жизни не читала даже ни одного дарк романса. Кажется, пора прекращать сидеть в «Тиктоке», где видео про книги с мафией и романтизацию всякого говна набирают тысячи лайков.
– Точно? – Почему-то словам Кати совершенно не верилось. Ее взгляд бегал, будто ища поддержки извне.
– Да. У меня не так много времени, мне нужно работать. – Очередная ложь. Ее столики пустовали, а благодаря отношениям с Даней выговоры от Ираиды ей больше не грозили.
– Прошу прощения, тогда буду краток. Мое имя Роман. – Он протянул Кате свою визитку, та взяла ее и быстро прочитала надпись. Вопросов стало больше, чем ответов. – Я в курсе того, что случилось год назад, и недавно узнал, что подобное произошло не только с вами. Парочка девушек уже написала заявление на него, и вам не поздно поступить так же, тем более у нас осталась та запись с камеры.
– Подождите! – Катя вновь взглянула на визитку. Имя слишком уж знакомое, да и его слова про запись. Кажется, его контакты были в той записке, которую ей передала лаборантка с кафедры биохимии в день экзамена. Нужно проверить гипотезу. – Откуда у вас та запись?..
– Дочь коллеги работала раньше в институте. Думаю, и вы с ней знакомы.
– Да уж… – Кате казалось, что все ее чувства разом атрофировались, а тело полностью онемело. Вместо мозга каша, вместо костей и мышц, что не должны дать ей упасть, – тоже. Не убежать. Хочешь не хочешь, а придется выслушать этого Романа.
– Я понимаю, вам, может быть, страшно и куда проще замолчать произошедшее, но сейчас есть реальный шанс привлечь его к ответственности. Безопасность мы вам гарантируем. Если надумаете, на визитке мой телефон. Звоните или пишите в любое время. Если нет, я все пойму.
– Хорошо, спасибо… – ответила Катя, так и не понимая до конца, за что она его благодарит.
Возможность пошевелиться и эмоции вернулись не сразу, хоть Роман уже ушел. В руке Катя по-прежнему сжимала визитку. Хорошая новость заключалась в том, что мафия тут ни при чем, с Даней все в порядке и она не получит подарок в виде его уха и мизинца. Но плохая… поход в полицию непременно приведет к тому, что ее прошлое, которое она хотела бы похоронить, воскреснет и потянет вслед за собой все ее секретики. А все только наладилось! Рано радовалась.
Называется, бойся своих желаний. Сама же мечтала, чтобы можно было отмотать время назад и пойти заявить на Нечаева. А сейчас, когда появилась реальная возможность и люди, которые готовы ей помочь, она дает заднюю.
«Да что с тобой не так?!» – мысленно крикнула на себя Катя. «Мне очень страшно», – тут же пришел ответ.
Молчать проще. Молчать безопаснее. Молчание помогает не думать о произошедшем и поскорее забыть.
Говорить больно. Небезопасно. Никто не станет винить мужчину, все тут же накинутся на девушку, которой и без их слов тяжело. Чтобы заговорить, нужно быть смелой и сильной, но сейчас Катя совершенно не чувствовала себя такой.
Если ты молчишь, значит, ничего и не было. Нет слова. Нет дела. И пострадавших тоже нет. Если ты заговорила, будь готова вынести все, что общество решит вывалить на тебя. Как там говорят, молчание – золото? В данном случае оно пара килограммов платины или даже настоящий бриллиант на несколько десятков карат!
Не будь гостей в зале, Катя сползла бы по стене, села бы на пол и расплакалась, обхватив руками колени и уткнувшись в них лицом, чтобы спрятать слезы. Но никто из окружающих не должен был знать, что что-то случилось, – проблемы обслуживающего персонала их не должны касаться.
Катя собралась быстро прошмыгнуть в раздевалку, а потом и в служебный туалет, чтобы умыться и немного прийти в себя, но ее резко остановили на полпути.
– И куда это ты? – У Регины явно был талант появляться в самый неподходящий момент в самом неподходящем месте и создавать неловкие ситуации.
– Мне о каждом своем шаге тебе докладывать? – огрызнулась Катя, жалея, что на ее лбу нет надписи: «Не подходите ко мне, я психованная!»
– Вообще нет. Это просто подводка к другому вопросу. Откуда ты знаешь Рому? И зачем тебе услуги юриста? Вляпалась куда-то?
– Это вообще-то целых три вопроса. – Катя поспешно убрала визитку в карман фартука. – Есть в этом городе хотя бы один человек, которого ты не знаешь?
– На самом деле почти весь город, просто…
Отвлекающий маневр сработал на ура, и вместо десятка новых вопросов Катя получила информацию об этом Романе. Эта рыжая находка для шпиона тут же выболтала целое досье на него. Катя ничуть бы не удивилась, если бы Регина предложила быстренько прям на коленке раскинуть его натальную карту. Пара минут, и загадочный посетитель превратился в Рому Котова, одноклассника старшей сестры Регины.
– Они сейчас с Гошей что-то мутят. Ну не в романтическом плане, у Ромы жена и ребенок, а в рабочем. Ты бы видела сейчас Гошу! Она никогда такой взвинченной не была. Видимо, реально дело дрянь.
– Да уж. – Катя почувствовала, как весь объем ее тела вновь заполняет какая-то вязкая каша.
Если этот Роман и правда работает со старшей сестрой Регины, то дело дрянь в первую очередь для самой Кати. Плохая новость тут же превратилась в ужасную, просто отвратительную. А если Регина дома услышит что-то, что ей не стоит?.. Конечно, у юристов и адвокатов есть свое подобие врачебной тайны, но вдруг? Или же Регина уже все поняла?.. Конечно, все поняла! Два и два сложит даже студент меда, которому математика по жизни совершенно не нужна! Кате срочно нужно было успокоиться, но этот разогнавшийся локомотив тревоги и страхов было уже не остановить.
– Но я рада, что она хотя бы на время вернулась домой. – Регина не заметила, что с Катей что-то не то. – Знаешь, я по ней очень скучаю, хоть она меня часто бесит и от нее постоянно воняет сигаретами.
Никакого взгляда «я все про тебя знаю», никаких полуулыбок и ухмылок, только искренность и открытость. Катин тревожный паровозик сбавил скорость.
– Но ты сама куришь!
– Это другое. – Словно в подтверждение своих слов, Регина осмотрелась в поисках лишних глаз и, самое главное, носов и, не найдя ничего, достала из кармана электронную сигарету и выпустила облачко пара с ароматом личи.
– Нет, то же самое.
– Зато пахнет вкусно.
– И не поспоришь… Знаешь, я тебя очень понимаю. Мы с Ирой хоть и живем в одном доме, но мне ее тоже порой очень не хватает, особенно когда она исчезает в своих дурацких учебниках и статьях по акушерству.
– Эта учеба в меде вечно все портит, – посмеялась Регина.
– Да! Мешает жить!
Необходимость умываться ледяной водой, чтобы привести себя в чувство, отпала, и Катя смогла вернуться к работе. Рутинные действия и фразы снизили тревожность и вернули в ее мысли рациональное зерно.
С чего Катя вообще взяла, что эта Гоша остановилась у родителей? И почему ей обязательно обсуждать рабочие вопросы дома, когда она точно должна знать, какая у нее младшая сестра? Да и во время пар Регина не раз успела упомянуть, что они с Юрой наконец-то съехались. Значит, шансы, что она сможет что-то подслушать, минимальны. Да и почему ее вообще волнует, что обо всем сможет узнать один конкретный человек, когда подробности ее прошлого могут потенциально стать достоянием всего города?
Если Катя все же решит позвонить Роману, то Регина тут же станет наименьшей из проблем, сколько бы прожигающих взглядов она ни кидала.
Хотя ответ на вопрос «Что делать?» в отношении визитки был очевиден, Катя чувствовала, что ей нужна помощь и поддержка, которую может дать только девушка девушке. Она не хотела ничего утаивать от Дани и отдаляться от него, но сейчас ей нужна Ира. Она была рядом с самого начала и точно будет готова пойти вместе до самого конца, скольких нервов это бы ни стоило. Каким бы понимающим и поддерживающим ни был Даня, тогда его не было рядом и он не знает всей истории. Конечно, это только потому, что они элементарно не были знакомы раньше, но все же. Это решение должен принимать женский консилиум по вопросам мужчин-негодяев.
– Как Клара? – спросила Катя, садясь к Дане в машину и опережая расспросы про ее день. Рассказать, конечно, есть что, но время не самое подходящее.
– Я уже дочитал четвертую часть, а она так и не украла кларнет! Мне кажется, я трачу время впустую, – отшутился он, а Кате стало так легко-легко на душе и пусто в голове от смеха, что она лишь утвердилась в своем намерении пока что не рассказывать Дане о внезапном появлении Романа, чтобы не портить момент.
– Но ты хотя бы, как она, не идешь по полю в заброшенный сарай и не уничтожаешь какие-то КОТЭ-машины, думая, что это поможет излечиться девочке-подростку. Вот кто действительно тратит время впустую!
– А мне кажется, в этом есть смысл. – Что мнение по поводу книги у них не сошлось и на этот раз, совершенно не удивило Даню. Пусть они оба и читали между строк, но тексты, которые они видели перед собой, разительно отличались друг от друга. В этом и заключалась вся прелесть их обсуждения книг, ведь когда человек рядом думает точно так же, как и ты, быстро становится скучно. С таким же успехом можно встать перед зеркалом и поговорить со своим отражением.
– И какой же? Помимо того, чтобы заполнить сто страниц хоть какими-то действиями?
– Солнце – ее Бог, а тот сарай для нее – храм, куда она приходит помолиться за здравие своей подопечной. Это ведь так похоже на людей, когда они отчаялись, им больше некуда идти и остается только надеяться на чудо. Только люди соблюдают посты и прикладываются к мощам, а она сломала машину, загрязнявшую воздух и закрывавшую своим дымом Солнце. Причем ее поведение немного синтоизмом отдает, там грязь связывают со злыми духами.
– Хочешь сказать, что робот придумал себе религию? Я даже не думала об этом в таком ключе. Мне казалось, она просто ведет себя как в том меме: действия глупенькие, результаты сомнительные. А это все как-то… жутко…
– Мне кажется, так и должно быть. Жутко. Мы и моргнуть не успеем, как нейросети нас всех выживут. С их помощью уже пишут дипломные работы. Они отчасти заменили художников и переводчиков, так недавно еще и песни писать начали. Ответ на вопрос, может ли робот из куска холста создать шедевр, кажется, скоро изменится. А вдруг и мы с тобой живем в симуляции и на самом деле не больше, чем искусственный интеллект в искусно сделанной оболочке?
Катя чуть подзависла, задумавшись о его словах. Симуляции, нейросети, искусственные интеллекты… все это взрывало мозг…
– Что началось-то? Нормально же общались, – наконец выдавила из себя Катя. – Если мы где-то и живем в ненастоящем мире, то в любовном романе.
– Вариант с симуляцией мне нравится больше.
– Почему?
– Потому что, будь мы в любовном романе, тебе не кажется, что автор мог отсыпать нам побольше постельных сцен? – усмехнулся он.
– Ну уж извини, меня постоянно трахают учеба, работа и вечные дедлайны.
– Ну уж придется тебя извинить, но только потому, что очень тебя люблю.
– И я тебя. Как думаешь, мы можем вынести тему религии на обсуждение на собрании клуба или не стоит и это слишком тонкий лед?
– Почему нет? Я бы вынес. За оскорбления чувств верующих переживаешь?
– Да. Мы же не знаем наверняка, кто к нам может подключиться, и не хотелось бы никого обидеть, даже случайно.
– Не думаю, что это может кого-то задеть. Наоборот, смотри, даже робот-андроид преисполнился верой, потому что вера именно то, что помогает нам двигаться дальше в трудные минуты. Для кого-то это вера в Бога, для кого-то вера в людей, для Клары – в Солнце.
– Значит, сразу запишу в форму, чтобы не забыть. – Катя достала телефон из кармана и принялась быстро печатать.
Хотя Катя и написала Ире, что им предстоит долгий серьезный разговор и нужно срочно отложить все свои дела, когда она вернулась домой, та все еще страдала над статьей для научного журнала. Сроки сильно поджимали.
– Это правда очень важно, – Ира с мольбой посмотрела на сестру.
– Ладно… у нас еще вся ночь впереди. – Кате хотелось возмутиться: как какие-то буквы могут быть важнее ее проблем? Но быстро вспомнила, что каждая публикация, каждый балл приближают сестру к заветной мечте – поступить в ординатуру в Питер и сбежать из дома, так что покинула комнату без лишних слов. В конце концов, весь мир не крутится вокруг нее, хотя порой так хочется.
Катя пошла к маме и Егору. Запоздалый материнский инстинкт начал пробуждаться, и ее наконец-то начало тянуть к своему сыну. Правда, она еще совершенно не понимала, что значит быть матерью, но рядом была ее мама, готовая в любой момент помочь, показать и рассказать. Ну и еще книги, часть из которых она нашла в приложении на телефоне, а другую уже заказала через интернет. Возможно, нужно было раньше изучать вопросы материнства, но тогда ей казалось, что даже после рождения сына она сможет всю жизнь поддерживать легенду, что она ему просто старшая сестра. Сейчас же, смотря, как улыбается и смеется Егор и, кажется, пытается произнести по слогам «ма-ма», Катя осознавала, насколько глупым было решение, которое приняла ее семья.
Когда Ира расправилась со всеми замечаниями своего научного руководителя (смысл которых заключался в том, чтобы переписать добрую половину статьи) и зашла в комнату младшей сестры, та уже почти уснула под очередную аудиокнигу в наушниках. Ира осторожно потрясла сестру за плечо и спросила, не спит ли она. Услышав отрицательный ответ, она легла рядом с Катей. Появившийся из ниоткуда Дымок запрыгнул на кровать и лег у них в ногах.
– О чем ты хотела поговорить?
– Секунду. – Катя достала наушник (аудиокнига тут же сама остановилась) и убрала его в футляр, а футляр – под подушку. – Помнишь, у меня была возможность подать на Нечаева в суд?..
– Такое забудешь… – Ира прислонилась головой к голове сестры и прикрыла глаза.
В тот день их пораньше отпустили с практики. Вернувшись домой, Ира застала на кухне их старой квартиры странную картину. Катя стояла у плиты и держала горящую бумагу в руках.
– Письма от тайного поклонника утилизируешь? – не удержалась от шутки Ира, потому что прекрасно знала, какие отношения и с кем скрывает сестра. Но на тот момент даже не догадывалась, чем же они закончились, хотя и предполагала, что неформальные встречи с преподавателем ни во что приличное вылиться не могут.
Катя от неожиданности вздрогнула – приход сестры застал ее врасплох – и выронила из рук горящую бумагу. Вместо того чтобы тут же броситься спасать квартиру от возможного пожара, она тупо уставилась на огонь. Ира поняла, что пора брать все в свои руки, схватила со стола графин с водой и залила листок. Катя все еще стояла и смотрела в одну точку, будто бы была не человеком, а роботом и попавшая на нее вода вывела из строя все механизмы.
– Что ж… Как раз надо сегодня помыть полы, значит, начнем с кухни. – Ира так и не поняла, что же сказала не так и почему Катя в слезах убежала, судя по количеству шагов и тому, как хлопнула дверь, к себе в комнату.
Произошедшее Катя объяснила не сразу. Ей понадобилась пара дней, чтобы собраться с силами, а потом Ира узнала о таком, что никогда не забывается. Катя попросила не рассказывать об этом родителям, особенно отцу, и Ира выполнила просьбу без лишних «зачем» и «почему». Она уже хранила свою похожую тайну, прибавившийся к ней вес еще одной оказался совершенно неощутим.
Ира открыла глаза, но младшая сестра продолжать не спешила.
– Ты там не уснула? – она прервала тишину и слегка боднула Катю головой.
– Нет. – Слова вертелись на языке, но так не хотели с него слетать. Пока она молчит, ничего не было, но стоит только заговорить… – Судьба дает мне еще один шанс сделать это.
Катя еле слышно шептала свой рассказ Ире в ухо, чтобы из соседней комнаты даже случайно не могли услышать ни одно из ее слов. Как дочь она считала, что все же есть вещи, которые родителям о своих детях знать не следует, но как мать надеялась, что в будущем Егор, какая бы неприятность с ним ни произошла, не станет от нее ничего скрывать.
– И что ты решила? – так же шепотом спросила Ира, когда Катя закончила свой рассказ. Теперь они лежали лицом к лицу, освещаемые светом уличных фонарей из окна.
– Пока ничего, знаю, какой вариант верный, но… – Кате не нужно было продолжать, чтобы сестра поняла.
– Но тебе страшно? Полиция? Суд? Что скажет отец? А общество?
– Да… я не знаю, где взять на это силы.
– Я буду рядом. – В подтверждение своих слов Ира взяла сестру за руку и переплела их пальцы. – Пройду этот путь вместе с тобой. Подставлю тебе свое плечо. Если упадешь – протяну руку, чтобы ты встала. Не сможешь идти – поползем, главное – вместе. И я уверена, твой мальчик с цветами готов сделать для тебя то же самое. Ты не одна, у тебя есть мы. И мы останемся рядом, даже если весь мир ополчится против тебя. – Несколько лет назад ей хотелось, чтобы нашелся человек, который скажет ей эти слова. Возможно, она бы тогда не так тяжело пережила все произошедшее. Сейчас и у Иры появился шанс. Ей казалось, что, если она поможет Кате, это залечит ее собственные раны.
– Спасибо, – Катя сморгнула слезы.
– Я должна была быть во всем для тебя примером, но не смогла. – Теперь плакали обе.
– Что? Ты о чем? – Катя достала руку из-под одеяла и вытерла слезы со щек сестры.
– Сейчас, конечно, не пятница тринадцатое, но хочешь, расскажу одну страшную историю? Никаких вампиров, оборотней и всякой нечисти. Вместо них человек. Об этом знают только Максим и мой психотерапевт. Кажется, если я агитирую тебя заявить во всеуслышание о произошедшем, сначала нужно самой прекратить молчать.
– Не знала, что ты ходишь к психотерапевту.
– Когда торчишь практически целыми сутками в унике, спрятать походы к нему от домашних не так уж и сложно. – По лицу Иры скользнула тень улыбки, хотя веселого было мало.
– Так что же?..
– Помнишь, я с Максом и Настей летом летала в языковую школу в Ирландию?
– Да! Меня могли отправить с вами, если бы я на отлично сдала ОГЭ, но ты мне тогда не помогла с микронаушником. У меня все лето было испорчено! – выпалила Катя и только потом поняла, что сказала. Ну почему даже в такой момент в ее голову лезут эгоистичные мысли и хочется перетащить одеяло на себя? – Прости, ну мне тогда так казалось. Потом еще Макс с Настей парочкой вернулись, и я думала, что все, жизнь кончена… – Ну вот опять! Кате тут же захотелось пробить себе лоб ладонью. Она просто неисправима.
– Забавно, – хмыкнула Ира. – Я про то лето думала ровно то же самое…
Катя слушала сестру и задыхалась от ужаса. Казалось, весь мир сжался до размеров ее полуторной кровати. Она уже не понимала, где заканчивается ее дыхание и начинается дыхание сестры и чьи именно слезы пропитали подушку так, что пришлось перевернуть ее на сухую сторону.
Ей казалось, что такое может случиться с кем угодно из ее окружения, но не с ее старшей сестрой. Ира была для Кати примером во всем. Чуть ли не ангелом, но не упавшим, а грациозно спустившимся с небес на землю. А ангелы не плачут. Ангелы не попадают в лапы монстра, сбегая от слишком настойчивого парня, зашедшего дальше, чем ему позволили. Ангелам не нужно ходить к психотерапевту, чтобы попытаться забыть своего насильника. Ангелы не мучаются от бессонницы. Ангелы не спят с ночником, если вообще могут уснуть, потому что боятся появления монстра из темноты, хотя понимают, что он остался в другой стране за тысячи и тысячи километров. Ангелы не нагружают себя таблетками, чтобы обманчиво улыбаться и говорить: «У меня все в порядке».
И как никто не заметил, что все эти годы с Ирой происходило что-то не то? Кажется, ровно так же, как все игнорировали беременность Кати. Всем просто было все равно. Пусть они и жили все вместе сначала в небольшой квартире, а потом и в просторном доме, всегда находилось место, чтобы каждый из них существовал в отдельном мирке, куда бы мог уходить с головой при первой же возможности. Порой эти мирки соприкасались и пересекались, но каждый раз недостаточно, чтобы по-настоящему узнать, что происходит друг у друга. Они называли себя семьей, но, кажется, никогда ею на самом деле не были.
– Он сказал, что, если я кому-нибудь расскажу, он сделает так, что нас с Настей и Максом отправят домой. Я бы с радостью улетела из этой чертовой Ирландии, но Настя и Макс не виноваты в том, что мне… просто не повезло. Тогда мне казалось, что я своим молчанием защищаю своих друзей. Что пока все это происходит со мной, Насте или любой другой девочке из школы ничего не угрожает. Но это… такой бред…
– Пока мы молчим, нас становится больше… – еле слышно выдохнула Катя, – Роман мне что-то говорил и о других пострадавших.
– Именно! Я не знаю, были ли в той школе еще девочки, которым пришлось пережить то же, что и мне, да и никогда уже не узнаю. – Ира сделала глубокий вдох и заговорила быстрее. Все эти годы она запойно читала статьи не только по акушерству. Она сломленная, но не слабая. Ей хватит сил пройти весь этот путь по отделениям и судам вместе с Катей. – У каждой второй или третьей девушки найдется история с неприятным вниманием со стороны мужчин, «кис-кисканьем», домогательствами, принуждениями, склонением и даже насилием. И все это принято держать в себе, не выносить сор из избы, как бы сказала наша бабуля. Со мной уже все ясно: столько лет прошло, так и еще в другой стране. Но за тебя и других девочек еще можно побороться.
«Давай, Катя, решайся», – думали обе.
Пара секунд раздумий показалась целой вечностью. Мозг Кати и так обрабатывал всю полученную информацию на запредельных скоростях.
– Роман сказал, что ему можно позвонить в любое время, как думаешь, если я наберу ему сейчас, перебор?
– Давай лучше завтра днем вместе позвоним. Хочешь, я пойду на встречу вместе с тобой?
– Хочу.
Когда они были помладше, а Катю одолевали страхи и она подолгу не могла уснуть, потому что боялась бабайки, они с Ирой часто засыпали вот так, вдвоем в одной кровати. Но кто же мог подумать, что спустя долгие годы они снова будут вместе лежать, как в детстве. С головой под одеялом, даже несмотря на то, что уже вскоре в этом коконе станет невыносимо душно и жарко, зато вместе, и никакие монстры им нипочем. Лоб ко лбу. Пальцы рук и ноги переплетены. Прерывистое дыхание углубляется, становится спокойным и размеренным. Наступает долгожданный сон, который уносит их далеко-далеко, на крылатых колесницах, в воздушные замки, где больше нет проблем и не нужно никого бояться. Они выросли, а вместе с ними и их страхи. И кто бы мог подумать, что две такие разные сестры будут бояться одного и того же. Что один и тот же образ будет приходить к ним в кошмарах. Потому что нет хуже монстра, чем человек. Особенно если этот человек – мужчина, которому кажется, что ему можно все, и он не прочь воспользоваться своей силой и статусом.