Обычный сборник

Вы когда-нибудь видели, как люди умирали? Просто-напросто гасли под ледяными копьями. Видели? Нет? А я видела это всё своими глазами. Конечно, тогда я ещё не поняла, что чувствовали дети тех воинов, которые умирали на этом вечном поле смерти. На поле война, где начала уже примерно миллиарды лет назад. Что Фениксы, что ледяные воины – все они были людьми, но долго живущими. Противостояние стихий было единственной причиной войны между нашими кланами.

— Элеонора! Пожалуйста, спустись к столу!

Элеонора являлась единственным ребёнком в семье, именно поэтому её отец-король клана после смерти её матери любым способом пытался выдать свою единственную дочь замуж и наконец начать серьёзную войну. Пока Элеонора была при дворе и являлась его прямой наследницей, ни одни военные или политические меры не проводились без её слова, но принцесса-то была слишком порядочная и вызывала немалое восхищение у лиц противоположного пола, и из-за этого маленького, но столь важного факта все противостояния принцессы и её отца всегда выигрывала принцесса.

Принцесса Элеонора тил Файер обладала алыми, словно огонь, волосами, которые доставали чуть ли не до пола. Глаза принцессы из-за её происхождения ярко сверкали алым пламенем, подчиняя своей воле любого желающего погреться рядом с огоньком после тяжёлого боя с ледяными войсками. Самым интересным фактом в жизни Эли для всех мужчин являлся вопрос о её интимной стороне жизни. Принцесса уже была совершеннолетней, и сила её дара уже давно пробудилась, но вот ни с одним мужчиной со двора Эли не имела никаких связей, поэтому все стали сомневаться в её уравновешенности.

— Элеонора, я понимаю твои чувства, но тебе нужен мужчина, — эти слова ножом полоснули по хрупкому женскому сердечку.

После невыносимого желания в первые дни пробуждения стихии, Эли чуть не спалила собственную служанку, поэтому принцесса не стала связывать себя обязательствами с мужчинами и просто-напросто убежала в лес, откуда вернулась спустя восемь дней. После этого случая принцесса совершенно изменилась. Стала холоднее, и её огонь на испытаниях иногда побаивался собственной хозяйки.

— Нет, — твёрдый уверенный женский голос эхом разнёсся, отталкиваясь о стены столовой, в которой сейчас обедала королевская семья.

Отец прекрасной принцессы промолчал, не решаясь снова заглянуть в бездну кроваво-алых глаз собственной дочери. Немногие мужчины могли выдержать взгляд этих столь прекрасных и одновременно невыносимо опасных глаз принцессы. После нескольких случаев с ужасным испугом мужчин глаза принцессы стали называть не красными, как огонь, а кроваво-алыми. Эти глаза высасывали всю жизнь, заставляя любого упасть к ногам обладательницы этих глаз. Кстати… даром Элеоноры являлось подчинение и обуздание огненной стихии.

Не желая продолжать надоедливый разговор с отцом, Эли быстро, но в то же время по-королевски, закончила трапезу, встала из-за стола, поклонилась отцу, поблагодарила служанок и, подхватив множество юбок, которые очень мешают и сковывают движения, удалилась из обеденного зала.

Быстро цокая каблуками по мраморному покрытию полов замка, аловолосая быстрыми шагами, не сгибая спины, направлялась к заднему выходу, ведущему прямо к границе клана Фениксов и Ледяных воинов. Элеонора не испытывала отвращения к ледяным, даже наоборот ей очень нравилась их страна.

На границе их кланов было очень приятно. Воздух был наполнен свежестью зимы, и одновременно в нём летали запахи пороха, огня и остальных взрывных штук. Именно в этом месте Эли давала волю своей стихии. Здесь она не выйдет из-под контроля, чувствуя опасность, а также сможет защититься, если вдруг больному на всю голову ледяному войну приспичит прийти к границе. За все свои восемь лет, как она сюда приходила, ни разу ещё не встретила ледяного мага, а так хотелось. В книгах их описывали как хладнокровных ледяных чудовищ, но почему-то Эли не верила этим книгам, в которых всё преувеличивали.

«Как тут хорошо. Тишина, покой. Веет прохладой, и мне очень спокойно. Тут нет никакой суеты, вечных криков и тому подобных нравоучений от отца и служанок. Почему-то все мне указывают. Иногда так сложно сдерживать в уздах свою стихию, как-никак это огонь, но они не понимают… Не осознают, что я могу сжечь их и всё. Может они…» — со стороны кустов раздался странный шорох, из-за которого огонь вокруг своей красноволосой хозяйки молниеносно завертелся, но двигаться вперёд не стал.

Прищурив свои прекрасные красные глазки в то место, откуда раздался шорох, принцесса уже собралась сжечь всё, что находится вокруг неё, но вовремя вспомнила, что находится на границе двух кланов и своим поведением может разразить новую войну.

— Выйди! — повелительным голосом произнесла Эли, и радужка её глаз слегка блеснула и полыхнула огнём: это говорило о том, что дар сработал.

Из кустов медленно вылез мужчина лет двадцати пяти, со сверкающими на солнце белыми волосами, заплетёнными в небольшой хвостик на затылке небрежно перевязанный синей ленточкой. Глаза, которые без всякого воздействия на них дара смотрели прямо на огненную красавицу. Цвет глаз был синим, напоминающим холодный океан или ванну ледяной воды.

— Ты… кто? — заикаясь от страха, что есть вероятность её смерти, проговорила наследница трона Фениксов.

— Встречный вопрос, — серьёзно проговорил мужчина, изучая девушка взглядом и удивляясь, почему действие его дара подчинения не подействовало на эту аловолосую красавицу.

— Я – наследница трона Фениксов Элеонора тил Файер, — склонившись в небольшом реверансе, красноволосая принцесса прикрыла глазки и мысленно молила богов дать ей благословление на жизнь.

— НАСЛЕДНИЦА?! — глаза прекрасного синеглазого воина расширились и нервно смотрели на испугавшуюся принцессу.

— Д-д-да, — заикаясь, проговорила принцесса, сглатывая появившийся в горле ком и еле сдерживаясь, чтобы не расплакаться.

— П-п-прости, — виновато потерев затылок, проговорил мужчина и виновато улыбнулся, оголяя маленькие клыки, — я – генерал ледяной армии Сильвер.

Задумавшись, смотря на генерала армии и его улыбку, принцесса отметила, что клыков у него огромных нет, а они даже меньше, чем у неё. Разглядывала воина она не как противника, слугу или своих поданных. Принцесса видела в нём мужчину. Растрёпанного, неуверенного, холодного, чужого мужчину. Он должен был быть противен, и в сердце должна медленно распространяться ярость, ненависть и неприязнь, но ничего этого не было. Её сердце бешено колотилось, порываясь выскочить из груди и полностью отдаться этому мужчину. После того, как в голове пролетела эта мысль, лицо залилось краской, и принцесса поняла, что она попала. Фениксы – однолюбы.

— А почему у тебя клыков нет? — убрав из головы ненужные мысли, девушка медленно подошла к мужчине и маленькой ладошкой дотронулась до его щеки.

— Ну… Я же… Это… Человек… — расширенными глазами наблюдая за движениями принцессы, покраснел мужчина и сглотнул появившийся в горле ком.

— А у людей разве нет клыков? — удивлённо посмотрев на мужчину и резко убрав руку, слегка покраснела, но потом вспомнила своё удивление и вернулась к нему.

— Конечно нет. У тебя они разве есть? — задав риторический вопрос, мужчина не желал услышать ответ, но взгляд с лица принцессы не отвёл.

— Конечно есть! — так же удивлённо вскрикнула принцесса и, подойдя к своему прекрасному знакомому, открыла рот.

Мужчина не понял, к чему клонит принцесса, но всё-таки посмотрел на то, что показывала ему странная девушка враждующего клана. Удивление мужчины достигло пика. Во рту принцессы по бокам были острые клыки. После клыков взгляд мужчины упал на закрытые глаза принцессы, после на покрасневшее личико, а потом спустились до губ принцессы. Не сдержав какой-то странный порыв чувств, мужчина притянул несопротивляющуюся принцессу к себе и прильнул к её губами.

Поцелуй получился жарким. Юная принцесса не сопротивлялась, а наоборот, позволила мужчине углубить поцелуй. Языки обоих сплетались в бешеном танце страсти, пробуждая пламя в груди обоих. При поцелуе ни Элеонора, ни Сильвер не испытывали никакого отвращения, а лишь нестерпимое, рвущееся из глубины души, желание. Желание прижаться ближе друг к другу, почувствовать тепло тел друг друга, но слегка напоминающий о себе разум не позволял им сделать непоправимое.

Оторвавшись друг от друга, они только потом поняли, что сделали. От этого осознания сердце снова проделало несколько сальто подряд, и крот, прилившая к лицу, придала ему пунцовый оттенок.

— Я люблю тебя! — не выдержав этого молчания, Элеонора вырвалась из объятий мужчины и, пуще прежнего покрывшись румянцем, выкрикнула эти три заветные слова.

— Знаешь… — Сильвер почесал затылок, а потом взглянул в глаза принцессе и стал говорить. — Я… Из-за того, что я десять лет назад ушёл на войну, потерял свою возлюбленную. Недавно другая тоже умерла. Это случилось лет пять назад. После этих смертей я не мог смотреть и вообще прикасаться к женщинам, а я маг, и ты знаешь, что нам нужно. Придя сюда, я хотел сдаться в плен Фениксам, но увидел тебя. Ты тогда сидела на камне в лёгком платьице, а вокруг тебя летала твоя стихия. Огонь, я прав? — не дождавшись ответа засмущавшейся принцессы, он продолжил. — Тогда я понял, насколько ты прекрасна. Я не мог отвести от тебя взгляд, но каждый раз за тобой приходил один и тот же мужчина, за которым ты послушно шла. Я смирился, а сегодня я уснул и когда проснулся, ты повелительно что-то сказала. Я сразу использовал свой дар, но когда вышел… — мужчина замолчал на несколько минут, а потом, подбежав к принцессе, прижал её к груди прошептал. — Я люблю тебя. Останься со мной.

***

Вернувшись в замок, принцесса не поверила своим глазам. Везде валялась разбитая посуда, столы и другие предметы мебели.

Подбежав к большому окну в этом зале, девушка не раздумывая спрыгнула вниз, и, обратившись алым фениксом, спустилась вниз. Найди отца, она прижала его к груди и зарыдала. Её отец никогда не испытывал огромной любви к дочери, но он её и не ненавидел.

Когда девушка поднялась с земли, вокруг неё полыхало алое пламя, которое отпугивало ледяных магов. Пройдя ещё несколько шагов, из рта принцессы полилась кровь, глаза помутнились, и сознание уже стало покидать юную наследницу, как на границах подсознания она услышала знакомый голос. Приоткрыв глаза, девушка смогла ощутить идущий от её возлюбленного холод, и, улыбнувшись, еле подняв свою руку, дотронулась до его щеки рукой. По его щекам текли слёзы. Слёзы. Стеклянные, прозрачные, солёные слёзы, а из её рта маленькой струйкой текла кровь, окрашивая её прекрасную кожу в алый свет.

— Я люблю тебя, Силь… — договорить она не успела. Побледневшая рука безжизненно упала на её грудь, глаза закрылись, а на губах застыла безжизненная улыбка. Последняя улыбка в её жизни.

Принцесса потихоньку начала растворяться, превращаясь в пепел и улетая, с порывом ветра оставляя своего возлюбленного на поле боя.

Вокруг места смерти принцессы раздавался лязг меча, крик умирающих воинов, визг стрел, летящих с разных сторон. Всё это ушло на задний план. Ушло куда-то далеко, вместе с пеплом возлюбленной улетев из его жизни. Глаза, наполненные слезами, не закрывались. Он не слышал собственного крика. Собственных рыданий. Слёзы обжигали, а воспоминания рубили как меч по открытым шрамам. Он позволил открыться ей. Он целовал её этими губами, которые сейчас обжигали и травили хуже любого огня или яда. Это война, которая загубила его любимую. Он никогда не страдал от потери женщины. Было две. Обе умерли. Он готов отправиться за ней. Бежать следом за улетающим пеплом её души. Он готов бежать хоть на край света ради её голоса, ради её глаз, ради её губ. Да что он мелочится! Он готов проткнуть сам себя мечом, лишь бы снова услышать её голос, говорящий о любви. Слёзы нескончаемым потоком стекали по холодным щекам ледяного принца, растапливая этими слезами разбитое ею сердце. Слёзы не капали на землю. Нет, они не испарялись в грязной земле. Нет. Они падали на кристально чистый, ало-красный камень, лежавший у него в руках. Его слёзы послужили концу войны, но эта война кончилась лишь благодаря ей. Он никогда их не простит!

Лёд очень хрупкий. Он может треснуть от одного нажатья, а если его хранить в холоде, то станет очень твёрдым. А если его греть на солнышке ,он станет водой. Конец этой истории положен красным камнем, с прекрасными ледяными слезами разбавляющим этот огненный пожар.