Сломленный феникс [18+]

Дэниель

По дороге домой Эсме заснула в машине. Когда я увидел ее в этом наряде, я просто был уверен, что она притянет все взгляды. Так и произошло. Каждый, абсолютно каждый смотрел на нее. Любовался ею, изучал ее, даже пожирал глазами, и меня это цепляло больше чем хотелось бы. Мне не хотелось чтобы она привлекала чье-то внимания кроме моего.

Я словно пещерный человек хотел сорвать свой пиджак с себя, надеть ей и даже завязать пояс по туже.

Это совсем иные чувства, возможно все из-за того что взгляды были направлены на нас и мы были в центре внимания, и мой инстинкт собственника это чувствовал и действовал, потому что я не могу дать этому другое оправдание.

Когда я паркую машину в гараже, то поворачиваюсь к Эсме, наблюдая как она спит, как ее грудная клетка, с этим чертовым вырезом поднимается и опускается. Ее кожа не естественно бледная, но это ничуть ее не портит. Она видимо перебрала чуток, судя по ее реакцию на Дакоту и то как она вырубилась как только оказалась задницей на сиденье.

Выхожу из машины и направляюсь в сторону пассажирской двери. Открыв ее, просовываю одну руку под колени Эсме, другой придерживаю ее за спину. Она весла на много меньше чем выглядела. Как только я вытаскиваю ее из машины, она что-то бормочет, но кладет голову на мою грудь.

— Я могу сама идти — тихо говорит она с закрытыми глазами.
— Конечно можешь — заходим мы в лифт и я нажимаю на нужный этаж. Пока мы поднимаемся, она опять что-то бормочет себе под нос, но не делает никаких усилий чтобы встать на ноги, потому что у нее на это тупо нет сил, она вырубилась.

Как только я открываю дверь пентхауса, это оказалось чуть сложнее с Эсме на руках, я иду в ее комнату. Аккуратно положив ее на кровать, я снимаю к нее босоножки на высоких каблуках. Ее ноши такие маленькие и смешные, замечаю следы от кожаных ремней и чуть массирую кожу, Эсме тихо мычит, и я это принимаю за благодарность. Укрыв ее я уже собираюсь выходить из комнаты, но в последний момент разворачиваюсь и решаю раздеть ее, чтобы ей было более комфортно.

Открываю молнию на брюках и медленно спускаю их вниз. Мне приходится дышать через нос, когда передо мной открываются ее голые бедра. Пока я опускаю брюки ниже колен, я замечаю то чего не замечал ранее, точнее не мог заметить. Эсме чуть поворачивается в сторону и открывает моему взору внутреннюю часть своих бедер, откуда и начинается татуировка. Но я замечаю что-то еще. На ее коже под татуировками имеются ужасные порезы, прямо на внутренней стороне бедра, словно ее резали.

Я резко отстраняюсь назад и пытаюсь ровно дышать. Я слышал о том что с ней случилось, она пережила насилие, но я и подумать не мог что ее тело искалечено таким образом.

В груди начинает нарастать что-то, что я не могу остановить, мне хочется найти этого ублюдка и разрезать его кожу на мелкие пазлы.

Я подхожу вновь и расстегиваю пуговицы не ее шее чтобы снять эту гребанную блузку. И мне это удается, Эсме лежит передо мной в одних лишь крошечных трусиках, но я не могу чувствовать ничего кроме как защиты. И будь я проклят если еще раз прикоснись к ней против ее воли.

На груди имеются мелкие порезы, так же как и на животе, но они почти не заметны.

Когда внимательно изучаю ее шею, то прихожу к ужасу и понимаю теперь почему она набила эту татуировку и почему всегда носит такую одежду и аксессуары, чтобы ее шея была полностью закрыта.

Мои руки сжимаются в кулаки и глаза наливаются кровью, когда я вижу эти рубцы на ее нежной коже.

Войдя в сою комнату и взяв одну из чистых футболок, я надеваю ее на Эсме, стараясь чтобы не разбудить ее и укрываю ее одеялом.

Соврав с себя пиджак и сняв рубашку кидаю ее в сторону. Делаю круги в гостиной, словно зверь в клетке. Но чувствую, что демоны внутри меня берут вверх и поэтому поднимаюсь в спортзал. Не хочу испугать ее сломав стол или разбив телевизор.

Как только я вхожу, то начинаю колотить грушу голыми руками.

Удар, удар, удар, но не могу остановиться, мне нужно кого-то убить, и я знаю кого. Я хочу медленно, мучая убивать тех, кто это с ней сделал. Я хочу смотреть в их глаза, наполненные страхом и болью. Хочу пытать их издеваясь над их организмом, но не давая быстрой смерти.

Час спустя, мои костяшки пальцев разорваны и истекают кровью, но огонь внутри меня не затухает. В груди что-то сжимается и причиняет адскую боль, мне хочется пойти к ней и умолять ее рассказать мне все что с ней случилось, чтобы я мог купаться в крови ее обидчиков.

— Твою мать! — сцепляю руки на затылке и тяну свои короткие волосы. Поэтому она замерла, когда я взял ее за шею, ее раны все еще свежи. Ее шея, это стоп слово, красная линия, грань. Она ничего блять не забыла, ничего не ушло, боль все еще в ее душе и в глазах. Она постоянно возвращается в этот ад.

Прикасаюсь ладонью к груди растирая кожу, чтобы это наваждение покинуло меня, но все тщетно. Стены словно давят на меня, и я задыхаюсь. Тяжело дыша я переодеваюсь и выхожу из пентхауса.

Заводя машину выезжаю из гаража, прохладный ночной ветер дует мне в лицо, но не утоляет этот огонь что разжигает меня.

Перед глазам спящая Эсме и ее шрамы, кто знает как это причиняло ей боль, а те рубцы на шее...я еще сильнее нажимаю на педаль и сжимаю руль, машина разгоняется все больше и больше, но вдруг я понимаю что умерший я не сможет защитить ее и как-то помочь убить их и я резко сворачиваю на обочину и торможу.

Сделав пару глубоких вдохов беру телефон и набираю номер. Гудки идут слишком медленно, каждая секунда словно год. Но когда на другом конце провода раздается хриплый от сна голос я с легкостью вздыхаю.
— Алло — говорит сонно Льюис.
— Ты должен рассказать мне все что сказала тебе Эсме про ее шрамы, где когда и кем они были нанесены. И что черт возьми она пережила — говорю я все на одном дыхании.
— Дэн? Это ты?
— Нет черт возьми сам дьявол смерти звонит тебе. Говори.
— Дэниель ты в курсе который час?
— Да, начинай говорить — раздражаюсь я
— Дэниель я ее психолог, эта информация конфиденциальна
— К дьяволу эту конфиденциальность, ты видел ее шрамы? Нет, ты их не видел, ты не в курсе что делают с человеком чтобы у него остались такие отметины, так что говори, не то клянусь я приеду к тебе домой.
— Я на свадебном путешествии придурок.
— Думаешь мне будет сложно вычислить где ты и прилететь к тебе, чтобы ты все выложил мне?
Он делает глубокий вдох и понимает что я вполне серьёзно.
— Зачем это тебе?
— Чтобы убить их — быстро говорю я.
— И что это изменит? Ее шрамы чудесным образом исчезнут?
— Это уже не твое дело.
— Дэн только не говори мне что ты влюбился в нее, потому что я в это не поверю. Ты хороший парень, но ты не умеешь любить. Это просто шок от того что ты увидел и понятие через что ей пришлось пройти.
— Правильно делаешь что не поверишь, потому что это не так. Я просто не могу позволить им дышать тем же воздухом что и она.
Льюис молчит и я уже думаю что он заснул.
— Думаешь она обрадуется поняв что ты знаешь? Вообще, как ты их увидел? Вы что...
— Я просто раздел ее и уложил спать, после приема она была пьяна. А ты блять откуда знаешь где они находятся? Она их тебе показывала? — одна лишь мысль о том, что он видел ее грудь и бедра заставляли меня свернуть ему шею. Это было странно, раньше я ни к одной девушке не чувствовал эту первобытную собственность. Это возможно связано с тем что она можу жена и уже член семьи.
— Она рассказывала мне про них — он вновь вздыхает — И это было сложнее чем я себе представлял.
Я закрываю глаза и глубоко вздыхаю.
— Говори
— Но знай это не профессионально, я могу потерять лиценз...
— Говори мать твою — цежу я
— Они над ней издевались, периодически насилуя ее калеча ее тело. Ее держали в темном месте, вроде подвала без окон, так она не понимала сколько именно дней проходило, ей давали сухой хлеб раз в несколько дней. Постоянно накачивали наркотиками, но не превышали дозу. Иногда они — Льюис вздыхает и замаливает.
— Что?!
— Они делали это группой, несколько человек, и даже одновременно. Они говорили ей, что она принадлежит им и никто ее не спасет, никто не придел за ней и никому она не нужна такой. Она сломанная и никчемная кукла после этого. Черт. Это просто чудо что она вообще не свихнулась и не потеряла здравый смысл, потому что, слушая ее рассказы, я словно оказался в самом жутком фильме ужасов. Невероятно что она вообще может смотреть на мужчин. Мауро немного излечил ее — Льюис делает паузу понимая что слишком многое рассказал и я сразу понимаю о чем он и хочу свернуть шею этому ублюдку.
— Я знаю как именно он помогал ей.
— Ты знаешь?
— Да
— И как же? — он видимо не верить мне.

Вспоминаю как я увидел рубашку Мауро в комнате Эсме, когда она перевязывала мои раны и его наручные часы. Когда я спросил что они тут делают, она растерялась, но сказала что любит носить мужские вещи, это показалось мне странным, но я не подал виду и когда уже Анна вернулась домой и мы с ней беседовали после ее похищения, она была другой, сама не своя, не та Анна.
Она спросила у меня переспал ли я с ней, если бы она в этом нуждалась, я конечно же ответил что не сделал бы это. Она странно молчала и тогда я тоже не придал этому значения. Лишь со временем наблюдая при каждой возможности за ее взглядами, я ронял что она смотрит на него с глубоким благоговением и какой-то извращенным восхищением.

И на свадьбе она говорила что у Мауро и Эсме особая связь, лучше будет если я буду держаться от нее по дальше. Но конечно же я этого не сделал, я блять женился на ней.

Я просто сложил весь пазл и не хотел этому верить, но когда на свадьбе, он сам не стал отрицать это, хотя сказал что не трахает ее, я понял что это случалось.

— Он просто ублюдок, который думал что поможет сломанной девчонке и в итоге сломал ее еще больше. Инцест это блять не решение. И да я знаю что он трахал ее — от своих слов мне хочется блевать.
— Ты ошибаешься, в психологии есть нечто что блокирует старую боль новой или одну боль другой.
— Бред какой-то
— Нет. Эсме говорила, что никогда не простит себя, при вспоминании боль и вину в глазах Мауро. Она хотела заблокировать боль которую ей причинили они, болью которую заставлял ее чувствовать Мауро.
— Он и боль ей причинял? — сглатываю я так как меня подташнивает.
— В этом то и вопрос, нет, да у них была сексуальная связь, но он не получал от этого удовольствие, он словно был в трансе, он даже не кончал. Он делал это для нее.
— А ты поверил, да?
— Она его сестра Дэн — говорит он устало или зевая, не могу понять.
— Вот именно сестра, блядь — я провожу рукой по лицу и ударяю руль кулаком.
— Он сделал это для нее, после многоразовых отказов, она уже не справлялась с этой болью, она сходила с ума, припадки повторялись каждый день и однажды... она решила наглотаться таблеток.
По моему позвоночнику пробегается холодок. Эсме пыталась покончить с собой?

— Потом Мауро испугался, он просто не хотел терять единственную сестру черт возьми.
— Я не знал об этом.
— Ты не должен был знать и обо всем этом — могу чувствовать вину в его голосе — Дэн, Эсме она не как все, она не просто девушка подвергнутая насилию, она думает что это может помочь ей справиться с болью и опустошением. Она думает что другая боль заблокирует ее старые раны.
— Что мне сделать для нее? Скажи ты ее знаешь вдоль и поперек, скажи я...я клянусь сделаю все что угодно...я найду тех ублюдков, я их...
— Мауро обо всех них позаботился, их уже давно нет в живых.
— Мауро их убил?
— Всех до единого, даже тех кто об этом знал, прикасался к ней, но был сутенером.

Мауро, блять опять этот гребанный Мауро...везде только Мауро...
— Это она тебе сказала?
— Да, и видел бы ты ее глаза, я за столько лет лишь раз видел ее глаза такими живыми и сияющими. Она наблюдала за всем происходящим, поэтому я говорю Дэн, она не одна из тех нормальных девушек. Она слишком ранима, хоть и ее скорлупа твердая. Какая женщина будет смотреть как режут ее насильника, как ему отрезают половые органы, но не дают умереть и потом заставляют это есть?
Садистская ухмылка появляется на моем лице, и я шепчу лишь губами.

Моя.

_________________

Вот и наш Дэни обо всем узнал...