Наши нерелигиозные юбиляции

Я отложил разговор с Арсением на вечер, потому что не знал как начать разговор.

На прямую сказать я, конечно же, не мог, а импровизировать на такую тему не получалось.

А в общем это и хорошо.

Не чего человека скорейшего пенсионного возраста беспокоить по пустякам.

Я вот ещё думаю.

Если я трезвый ложусь спать и вижу вот эти сны, то что будет если я выпью.

Бля буду ничем хорошим это не закончится.

...

Первый раз когда моя мать выпила я был совсем ещё ребёнком.

Сейчас десятый класс и она всё ещё пьёт не просыхая.

Забеспокоился я за мамино здоровье примерно в девять лет, но всего год спустя перестал, бесполезно.

Алкоголик, даже с ребёнком, алкоголик.

Я задумался о том было ли у меня что то хорошее за всю мою подростковую жизнь.

Было, конечно, было.

Например, мой художественный руководитель.

Меня запихнули в детскую школу искусств ещё в третьем классе как льготного ученика.

Говорили может так из меня вырастет что то путное.

Не выросло, извините, зато теперь я умею рисовать эллипс, квадрат в разных ракурсах, знаю что такое светотень и так далее.

Нет рисовал я скверно, как и играл на гитаре, как и пел.

В общем со мной всё понятно.

Но что то же заставляло меня, примерно, с восьмого класса посещать исправно художественный курс.

Как я и сказал, наш руководитель.

Я без понятия откуда в Игарке появился этот статный изящный мужчина с голубыми кровями.

Но вот именно он стал причиной моего резкого интереса к изобразительному искусству.

Сначала я думал, что это просто шок какой то от несоответствия города и мужчины, который пришёл нас образовывать.

Потом я думал, ну лёгкая симпатия за неимением навыков общения с противоположным полом.

Ну я что то посчитал и понял, что лёгкая симпатия не может длиться уже третий год.

Меня можно осуждать сколько угодно, но когда он заходит ко мне за спину, наклоняется и шепчет что то томным мягким голосом.

А вот ещё когда он подходит к тебе после занятий, так улыбаясь, почти, вот хитренько.

Спрашивает:

-Антон, вы что курите? Ах какой невежда.

Ну кто вообще говорит невежда в наше время.

Я вообще рисовать не умею, мне кажется, что я иногда в художке тупо для вида сижу.

Чтобы остальные ученики себе самооценку поднимали смотря на мои работы.

Да и если вспоминать о моей жизни, станет, наверное, понятнее почему я так не рвусь домой.

Этот откуда то прознал и теперь после каждого занятия, зовёт пить чай к себе в кабинет.

Я сижу пью как долбаёб, но отказаться не могу, ведь он сидит и смотрит, подложив руку под подбородок, так терпеливо и изящно.

...

День сегодня обещал быть волнительным, ведь сегодня я проснулся от звенящей тишины.

Обычно я просыпался под конец моего плейлиста, под крики матери или на крайняк под звон будильника.

Сегодня такого нет, я проспал.

Я делал это часто, но никогда так спокойно.

Матуха видимо решила найти работу, ну или же новых знакомых для распития напитков.

Кажется, я уже забыл когда она в последний раз выбирала первый вариант.

Первым уроком была математика, вторым физика.

Звучит отстойно, но я исправно ходил из за Димки, который что то там да понимал.

Сейчас даже звонка от него не было, как будто я умер для них всех.

Я быстренько собрался, критически осмотрел себя зеркало.

Как всегда отвратительно, вот ровно как и надо.

Причешусь я наверно позже, когда пойду в гости Арсению Сергеевичу, извините меня.

Вот спрашивается зачем я иду к взрослому мужчине домой.

По делу, буду учиться рисовать.

К семнадцати годам спустя три года обучения за один день.

Я сел на первый попавшийся автобус, грустно смотря в окно.

А как тут не грустить если за окном что то такое, что даже брутализмом назвать тяжело.

Это потяжелее будет, не в плане постройки, в плане восприятия для молодого, ранее детского организма.

О а ещё снег в конце апреля.

Зайдя в школу я первым делом направился в класс русского.

Искал я Димку, который не выходил со мной на связь самостоятельно.

И не удивительно, потому что его вообще тут не было, нигде, вообще.

Даже в курилке, в блин курилке.

Вот и стою я с Серёжей, притворяюсь, что он мой друг и я его уважаю бесконечно.

До первой пустой пачки конечно.

Курил я, кажется, до седьмого урока, меняя своих одноразовых друзей, как перчатки.

Закурил последнюю и даже умудрился отжать у кого то расчёску, надо было ещё обнаглеть в край и попросить станок для бритья.

Не додумался, конечно.

Учился я естественно плохо, не могло и быть по другому

Ну я же учёным становится не собираюсь или профессионалом дела какого то.

А значит уроки посещать не надо, чтобы заранее не готовиться к жизни в офисе.

Вот дальше я как вспомню с кем у меня свидание назначено, так и подсуетился.

Я же там ему вообще сказал, что у меня шесть уроков по тридцать минут, а я тут уже который час сижу.

Короче, пошёл я по еле работающим картам к его дому, какой телефон, такие и карты, такие и остальные приложения на самом деле.

Спустя пару автобусных пересадок, доехал до приличной квартиры на окрайне.

Чистые подъезды в Игарке это конечно что то за гранью фантастики.

Цветы, книги на полках, добрые записки на листочках.

Нет, я был не против, я против того, что я здесь не живу какого то хрена.

Стучу в дверь, руки почему то дрожат, холодно снег на улице.

...

Открывает Арсений Сергеевич мне как будто стоял на пороге всё это время.

-Здравствуй, Антон.

Он расплылся в очаровательной улыбке.

-Здрасте.

Бля ну и урод, в майке, какой то, как тебе вообще смелости хватило это надеть, Антон.

Я осмотрел квартиру поподробнее пока разувался.

Человека связанного с искусством можно увидеть издалека.

Только у такого в прихожей будут стоять две картины Кандинского, одна белая, другая черная, ну вот чтобы прям сочетались.

Эти картины кажется вот меньше всего в своей жизни хотели оказаться здесь, даже если это реплика.

Цветовое решение было всё равно на пять с плюсом.

Тут было чисто, очень чисто, пахло чаем и духами его обычными.

И вот всё, ну это вообще.

-Антон, проходи сюда.

Послышался голос с комнаты, которая кажется напоминала спальню.

Тут вообще ещё лучше, я нахрен не знаю ни одну из картин, которые были разбросаны
по периметру комнаты.

Но чувствовал себя потрясающе.

Арсений стоял посередине своей мастерской, с какой то странной гордостью.

-Как тебе моя студия?

Ну Моне вот я знал, с кувшинками та эта картина.

-Вот это реплики картин моих любимых художников, хотя тебе, наверно, не сильно интересно.

-Давай лучше начнём занятие.

Сказал он бодро и как то застенчиво улыбаясь.

Как бы ему намекнуть, что мне вообще похуй что он говорит, главное чтоб мне говорил.

Я осмотрелся в поисках заинтересующей меня картины, увидел, смутился.

-А это чо?

-Картина Дэвида Хокни "Дворе мужчин в душе".

Мои глаза округлились от такого заявления, это он сейчас так по умному каминг аут сделал или что.

-Я чем то на него похож.

Сказал он радостно и немножко неловко перебирая пальцы.

-Тоже бассейны люблю.

Понятно, ну сразу видно, что педик, тут даже не нужно других слов не бранных подбирать.

Мне это даже на руку.

Я решил переключить внимание на наш непосредственный урок, заметив два холста рядом с друг другом.

-Что мы будем рисовать?

-Ну вообще азы ты знаешь, поэтому пропустим это и сразу начнём практиковаться.

Он придвинул к моему мольберту стул и дал в руки карандаш.

-У тебя большой потенциал, юноша, нужно его просто раскрыть и направить в нужное русло.

Блять, ну конечно это всё весело и классно, натюрморт простым карандашом я не буду рисовать даже под дулом пистолета.

Я это ненавижу всем сердцем, ну кому это вообще может нравиться.

-Не буду мучить тебя натюрмортами, для начала просто порисуем квадрат на разных плоскостях.

Арсений Сергеевич достал с полки квадрат и поставил на удобную плоскую поверхность.

Я же в свою очередь взял абы как карандаш и уже хотел приступить к работе, как мою руку безжалостно перехватили.

-Ну смотри ты уже неправильно держишь карандаш. Не держи его как молоток, держи как ручку.

Он зажал мои пальцы своими, нежно переставляя их.

Это же на вообще непрофессионально, получается. Нет, как учитель он молодец, но как взрослый человек не очень.

Я начал рисовать после его небольшой консультации. Так же хреново, но с правильной техникой.

Это было незабываемо. Арсений носился по квартире переставляя разные вещи, принося мне чай, поправлял меня раз в десять минут.

Мягко подсказывал мне куда должна уходить линия угла, не осуждая меня за ошибки.

Смотрел на меня почти с гордым интересом, поправляя длинную челку на бок.

Я в жизни не чувствовал себя комфортнее.

Это было как то слишком нереально для одного маленького Антона.

Спустя час я таки нарисовал несколько квадратов в разных плоскостях.

И он меня даже похвалил, потрепал по голове, взял карандаш в руки и элегантно подписал мою работу.

Карандашный рисунок номер один и короткая дата.

-Антон это лучше всего, что ты рисовал на уроках. Скажи, это так на тебя влияет окружение?

-Ты же просто выделываешься.

-Ну и что с того.

Арсений хмыкнул и пожал плечами.

-Ты мог бы теперь не посещать занятия в классе.

-Да ладно вам.

Вот и закончился наш первый урок и мне пришлось идти домой.

Честно у меня было плохое предчувствие на счёт того, что могло ожидать меня дома.

...

Я ожидал многое, но явно не этого.

Буквально за день моя жизнь поменялась полностью в самую худшую сторону.

Шёл я как обычно по темной улице смотря на свои обосранские кеды.

Приближаясь к дому, я даже не заметил кипиша, который царил у моей квартиры.

За пару часов что я был у Арсения Сергеевича мой дом превратился в место где случилась кровавая понажовщина.

Моя мать была ранена своим временными сожителями.

Я никогда сильно не интересовался маминой личной жизнью, если приходили какие то мужчины то старался просто не вылезать из комнаты.

Иногда это была компания собутыльников, иногда только один.

Сейчас кажется их было трое включая мою мать.

Никто в подробности меня не посвящал, меня даже не стали допрашивать.

Всё было очевидно. Они что то не поделили, один из мужиков взбунтовался, началась драка.

Из которой выжил только один, тот кто это всё начал.

И да конечно, начала это не моя мать.

За её жизнь как мне показалось даже не пытались бороться.

Да, по ней было видно, что она пьяница.

Но по мне разве не видно было, что я её сын?

Я вообще не помню как стоял на похоронах, не помню в какой детдом меня распределили.

Я даже не помню когда в последний раз виделся с Димкой.

Всё моё внимание было сосредоточено на Арсение Сергеевиче.

Вместо того чтобы жалеть меня как остальные, он дал мне в руки кисть и холст.

Переключившись с доброго и мягкого на спокойного и строгого.

Кажется это мне и было нужно, я плакал, но рисовал.

Рисовал, но плакал.

А потом перестал когда исполнилось восемнадцать.

Не получил я квартиру, конечно не получил.

Арсений был даже рад приютить меня.

Я кажется совсем позабыл о своих чувствах из за всего этого.

Я просто рисовал чтобы сублимировать эмоции, забывая о том кто учил меня делать это правильно.

Озарение не случилось по щелчку пальцев, просто в один момент я понял, что кроме него в меня никого нет.

Это было очевидно.

А девятнадцати годам я был уже морально готов переехать из этого чертового города навсегда.

Скромной зарплаты Арсения не всегда хватало на нужды двух художников.

Невероятное дело, но кажется у него были заначки на все случаи жизни в разном объеме.

Так двое мужчин поселились в скромной квартире на окрайне Питера.

Ведь главное в доме не внутренние убранства, а вид из окна.

За эти долгие бесконечные три года я стал рисовать намного лучше.

К сожалению моё состояние души резко сказалось на моем творчестве и рисовать по правилам, которым учил Арсений уже не получалось.

Зато получалось залипать на картины мунка ища какое то утешение.

Натюрморты бегали и растворялись, пейзажи тускнели, а портреты получались подозрительно похожие на картины Модильяни.

Только если бы он нахрен не умел рисовать.

Лучше всего у меня получалось рисовать в стиле примитивизма и фовизма.

В символизм у меня не получалось я был слишком глуп для этого.

Вот и рисовал всё что хотел думать.

-Антон а ты помнишь как ты четыре года назад мне пьяным писал, что любишь только меня?

-Это когда было то.

-На новый год конечно.

-Я что в общий чат писал?

-Да нет, мне в личку

Бля это был конец девятого класса, куда я вообще полез нахуй.

Нет, мы конечно после этого разговора не начали встречаться сразу же.

Просто пришло понимание, что Арсений всё знал с самого начала, но старательно обходил эту тему.

Или наоборот надо мной издевался.

Я не мог отделаться от того факта, что Арсений Сергеевич видел меня злым отчаянным пиздюком, а теперь спокойно называет меня своим парнем.

Это очень странно.

Но кто бы что не говорил в Питере люди толерантные.

Особенно когда это касается выставок искусств двух очевидных геев, да ну даже если просто посмотреть на нас, всё ясно.

Да, доросли ребята до выставок, готовимся.

Ходим в костюмах важные.

Сейчас вот поехали например смотреть на нашу выставку за день до начала.

Здание было каким то около подпольным с очень весёлой неоновой вывеской.

Внутри конечно же всё было усыпано картинами, причудливыми скульптурами и будущими инсталляциями.

Среди них скромно весели и наши работы.

Пришли мы сюда конечно не просто так, мы пришли побаловаться немножко.

У нас были гномики и да это была наша совместная идея.

Арсений тащил хрупкую коробку, до верху забитую наполнителем.

Внутри были гномы, которых мы купили пять минут назад.

-Гномик.

Сказал Арс, передавая мне зелёную хрупкую фигуру.

-Великолепный.

Такой великолепный, что если держаться за блядскую шапочку треугольную, то можно его уронить.

Что я и сделал, опрокинув стоящую рядом скульптуру.

А гномик потерял ботиночки.

-Ой блин гномик извини.

Арсений разочарованно вздохнул, хватая ножки зелёной фигурки.

-Налей выпить мне чего нибудь.

Я послушно налил, ведь как же я мог ослушаться своего учителя, если вы понимаете о чём я.

Мы выпили по бокалу шампанского, которое стояло на подносе для будущих гостей завтрашнего вечера.

-У нас же есть ещё гномы.

Я стал рыться в наших коробках, извлекая два симпатичных гнома, оранжевого и ярко розового оттенка.

-Композиция называется хороним брата.

Сказал Арс, печально вздыхая ведь на первой попавшейся коробке он уже устроил похороны зелёного гнома без ножек, отбирая у меня двух братьев.

-От него остались только башмачки.

И правда только двое зелёных ног.

-Арс в мы сюда пришли картину рисовать.

-Ну и пофиг.

Ведь по итогу мы всё равно побаловались, пролили краску, распылили на искусственное дерево цветной порошок и убежали.

А потом нам заплатили кучу денег за необычный перформанс.

И хоть моему старику уже скоро тридцать три года, мы будем продолжать баловаться пока смерть не разлучит нас.

ДА!

Что за пиздец мне вот вообще только что приснился.

Я понял что нельзя пить, а потом ложиться спать, не только потому что можно проснуться с головной болью.

Хотя у меня довольно индивидуальный опыт.

Я ничего не понял, кроме того, что это блять ну фанфик.

Фанфик блять, сука фанфик.

Арс мог сколько угодно вести себя как гей и шутить так как он шутит в первых сезонах.

Но именно фанбаза довела это до таких масштабов.