In This Darkness

Элизабет, выйдя с лифта, постучалась. Дверь ей открыл довольный парень.
— Здравствуй, Лиззи.
— И тебе доброго утра, Виктор. Впустить нет желания? — Холодно сказала брюнетка. Он смутился, отойдя.
Брюнетка, не осматриваясь, вошла и разулась.
— Куда идти. Тезисно.
— Пойдем за мной. Тут кухня и гостиная, вот вторая гостиная, здесь пока будешь жить. Там комод для вещей. Ванная комната здесь, кабинет и игровая прямо.
Игровая. Так они называли места, где хранится оружие. Багажник, бардачок и ниша под сидением тоже был игровыми.
— Понятно. Спасибо. Извини, что потревожила.
— Да ладно, что уж. Не первый день знакомы, — Крам все пытался встретиться с ней взглядом. Тщетно.
— Время позднее... Точнее, раннее. Если разбудила — иди поспи.
— Нет. Я сам только приехал, спать не планировал... Ну, может, расскажешь, чего это ты так спешно съехала? Ради этого даже позвонила. Думал, ты совсем про меня забыла.
— Я не хочу об этом говорить, — отрезала черноволосая.
— Давай я спущусь, занесу твои вещи?
— Не нужно ничего заносить. Я тут ненадолго. В рюкзаке есть все, что мне нужно, — сказала Элизабет, направляясь в ванную комнату. Закрыв дверь, брюнетка взглянула в зеркало.
— Сутки назад ты была влюблена по уши и спала с ним в кровати. Сейчас ты так же по уши влюблена, только вы больше не встретитесь.
    Тяжело выдохнув, брюнетка распустила волосы, осторожно сняла и сложила в рюкзак одежду, включила горячую воду и подставилась под нее. Надо смывать с себя его духи и всё воспоминания о нем.
     Вытеревшись чистым выглаженным полотенцем, Лиззи надела пижаму. В квартире чисто — Виктор когда-то говорил, что вызывает клининг раз в пять дней.
    Девушка улеглась на диван и накрылась пледом — смысл расстилать лежанку, если на часах пять утра?
   Закрыла глаза. Тишина, темнота... Его волосы. Его белые волосы. Запах, улыбка, взгляд. Мимика. Каждый жест. Каждое прикосновение. Все эхом отдавалось в голове. «Моя принцесса», — словно било ножом в спину. Тяжело. Больно. Но это правильно. Им нельзя быть вместе. Это не сулит ничего хорошего никому.

    Драко сидел на полу, оперевшись о стену у входной двери. В руках была только что открытая бутылка самого крепкого коньяка, который был припасен на «особый случай». Вот и он.
   Телефон разрывался — друзья протрезвели и искали его. Плевать. Её больше здесь нет. И все из-за него. Из-за его вранья. Из-за тупой жажды показать, кто сильнее.
— Малфой! — Дверь распахнулась, в нее влетел Тео.
— Атас... — Проговорил вошедший Блейз, испугавшись друга. Парни сели на пол. Картина не из лучших.
— Что случилось?
— Хартс.
— Что «Хартс»? — Все уточнял Теодор.
— Уехала.
— Куда? — Блейз бесился. Ненавидит вытягивать из человека каждое слово.
— К Краму. Навсегда. Это я во всем виноват... — Он закрыл лицо руками, — какой я конченный.
    Пришедшие тревожно переглянулись. Что за бред? Малфой на полу, с полувыпитой бутылкой и слезами на глазах воет по уехавшей к Краму Хартс и винит себя в этом.
— Да ладно, Драко. Не вини себя. Я уверен, что ты не так уж сильно облажался, — улыбнулся Нотт.

— Какой же ты придурок... — Выдохнул Блейз после полного рассказа. Шансов не было.
— Может, все еще можно исправить? — Попытался успокоить всех Тео. По нему было видно, что он нервничает. Конфликтные ситуации парня из колеи выбивали полностью.
— Нет. Нельзя. Там есть Крам, она теперь живет с ним. Ни один человек в здравом уме не сможет просто так жить с ней под одной крышей. Он верный, честный... Добьется. А меня она видеть не хочет. И не захочет.
— Может, просто рассказать ей?
— Нет, Блейз. Она заслуживает нормального парня. Не такого, как я. Я не хочу, что она растрачивала свою жизнь на наблюдение за придурком, который спит с бутылкой в обнимку.
На этом этот разговор закончился. Малфой лег на диван, закрыл глаза и уткнулся носом в бархатную спинку.
— Оставь его. Пусть поспит, — сказал Забини.
— Мы вернемся завтра, Драко, — проговорил Теодор. Они удалились.
В полудреме Малфой осознавал, что это конец. Он не может без нее десять часов. Уже воет, лезет на стены. Что будет дальше?
Он испытывал чувство вины. В голове всплыл их самый первый поцелуй.
– Ты когда-нибудь вообще пробовала пить? – Спросил Малфой, раздраженно сжимая и разжимая пальцы. Родители опять за старое. Миллион нянек, что были, он либо просто извёл, либо – если были помоложе – соблазнил и извёл. Хартс пока что ощутимо младше предыдущих. Отправлять девочку на такие мучения? На что только не пойдут мать с отцом.
    Тогда он даже не представлял, как много будет стоить для него эта нянька.
– Нет. – Коротко ответила Элизабет.
– Значит, пора начать. – Проговорил парень, опрокинул в себя остатки алкоголя, резким движением руки схватил Элизабет за лицо, сдавив щеки, и, не принимая её попытку отпихнуться, накрыл её губы своими, вливая ей в рот прекрасный дорогой виски.
     Хартс ошарашенно сидела, пытаясь отбиться. Жидкость влилась прямо ей в рот, оставив гадкое, горькое послевкусие. И даже тогда, когда она проглотила эту гадость, Малфой не отлипал.
     Он был очень резок. Так нельзя. Элизабет тогда сильно злилась... Наверное, ей было обидно...

     Хартс почувствовала прикосновение, немного улыбнулась во сне. Драко...
   Резко разлепив глаза, она очень злобно процедила: «Не нужно меня трогать и заходить в помещение, где я сплю». Виктор, желающий пригласить на завтрак, виновато поджал губы.
— Извини. Есть будешь?
— Который час?
— Полпервого, — ответил он.
— Понятно. Спасибо.
— Так тебя ждать на завтрак? — Поинтересовался шатен.
— Вряд ли, — ответила черноволосая и снова закрыла глаза.
     Денек предстоит нелегкий. Денек? Да нет, куда намного более весомый отрезок времени. Все слишком быстро изменилось.