Глава 22
- Алло!.. Алло! - За три тысячи миль слышимость была отвратительная, и Эдвине приходилось кричать.
Она ждала два дня, пока Джордж вернется в Гарвард после праздника. Наконец кто-то ответил.
- Мистера Уинфилда, пожалуйста. - Вновь послышался продолжительный треск, а затем Джордж взял трубку. Несколько секунд она молчала.
- Алло! - кричал он. - Алло!.. Кто это? Джордж уже подумал, что прервалась связь, но Эдвине удалось собраться с духом и заговорить. Она не знала, с чего начать, а необходимость выкрикивать каждое слово еще более усложняла задачу. У нее было какое-то ощущение нереальности происходящего. Джордж еще ничего не знает о смерти брата. Уже два дня они живут в кошмаре, а он тем временем развлекался в Бостоне.
Дети плакали не переставая. Так уже было однажды, пять лет назад, хотя они и не помнили об этом. И тогда с ними был Филип.
- Джордж, ты слышишь меня?
- Да!.. С тобой все в порядке? - Он едва различал сквозь помехи ее голос.
Ответ дался Эдвине не сразу. Слезы навернулись ей на глаза, и внезапно она подумала, что звонить, пожалуй, не стоило.
- Филип... - начала она, и, прежде чем услышать следующее слово, Джордж все понял, и кровь застыла у него в жилах. - Два дня назад мы получили телеграмму. - Она всхлипнула. - Он убит во Франции... Он... - ей вдруг показалось, что нужно сообщить подробности, - пал... смертью храбрых...
Больше она не могла произнести ни слова. Стоя на лестнице, дети смотрели на нее.
- Еду домой, - только и сказал он, и слезы покатились по его щекам. - Еду домой, Вин... Держитесь.
Алексис тем временем медленно поднялась в комнату родителей, куда давно уже не заглядывала. Но теперь она хотела остаться здесь, наедине с собственными мыслями о старшем брате.
- Джордж, - Эдвина едва могла говорить, - тебе не обязательно приезжать... у нас... все в порядке. - Однако она сама не верила в свои слова. - Мы любим тебя...
Он плакал и не стеснялся своих слез. Как несправедливо устроен мир! Эдвина была права. Зря она отпустила Филипа. Он понял это слишком поздно.
- Я приеду через четыре дня.
- Мы встретим тебя... - Эдвина подумала, что Джорджу легче будет перенести горе в кругу родных, и не стала больше уговаривать его остаться в Гарварде.
- До свидания... Постой... малышня в порядке?
Дети бродили по дому заплаканные и притихшие, а Алексис снова замкнулась в себе и надолго исчезала в родительской спальне.
- Ничего. - Она перевела дыхание и постаралась не думать о Филипе и о том, как он умер, один, среди окопной грязи. Бедный мальчик... О, если бы только она смогла удержать его тогда!..
- Увидимся через четыре дня.
Она медленно повернулась к Фанни и Тедди, которые тихо плакали, сидя на ступеньках лестницы. Они прижались к ней, и Эдвине с большим трудом удалось развести их по комнатам. Однако спать они легли вместе, даже Алексис спустилась, чтобы присоединиться к ним. Эдвина не беспокоила ее. Она знала, куда ушла девочка, и понимала, что ей нужно побыть одной, вспоминая Филипа. Так иди иначе, но каждый из них думал только о нем.
Они говорили допоздна, вспоминали, каким хорошим был Филип. Высокий, красивый, серьезный, ответственный, спокойный, как он любил их всех! Он обладал многими положительными качествами, и с болью в сердце Эдвина осознавала, насколько ей будет теперь тяжело без него.
Дети не отходили от старшей сестры. Эдвина вспомнила ту ужасную ночь... Тогда, в шлюпке, испуганные, одинокие, они вот так же цеплялись друг за друга, не зная, доведется ли увидеться вновь, а вокруг грозно дышал океан.
Четыре дня прошли в тоске и печали, но с приездом Джорджа дом ожил. Он просто не мог передвигаться спокойно - бегал по лестницам, хлопал дверьми, вихрем врывался в кухню. Наблюдая за ним, Эдвина не могла сдержать улыбку. При встрече Джордж крепко прижал ее к груди, и они замерли, оплакивая погибшего брата.
- Я рада, что ты приехал, - призналась она после того, как уложили младших. Эдвина грустно посмотрела на Джорджа. - Здесь так одиноко без него. Жизнь стала совсем другой теперь, когда он... больше не вернется. Я не могу заходить в его комнату.
Джордж кивнул. Он был там и не мог без слез смотреть на вещи Филипа. Ему все время казалось, что Филип вот-вот войдет.
- Как странно, правда? - сказал он. - Продолжаешь думать, что он еще жив и скоро вернется... Но ведь это не так, Эдвина... правда?
Она кивнула и вновь подумала, каким серьезным человеком был Филип, каким надежным, как он помогал ей воспитывать детей. Не то что Джордж со своими дурацкими шутками и розыгрышами.
- Раньше я точно так же вспоминала маму... папу... и Чарльза... - созналась Эдвина. - Надеялась, что они вернутся, но - напрасно.
- Я тогда, видимо, был еще недостаточно взрослым, чтобы понять всю серьезность того, что с нами случилось, - сказал он спокойно, - но теперь... Как тяжело тебе пришлось, Вин... Чарльз и все остальное. С тех пор ты никого из мужчин не замечаешь. Я имею в виду... после Чарльза...
Он знал, что Бен пробовал ухаживать за ней, но так и не добился взаимности. Других поклонников Джордж у сестры что-то не заметил.
Эдвина улыбнулась и покачала головой.
- Не думаю, что смогу полюбить кого-нибудь еще. Наверное, Чарльз навсегда останется моей единственной любовью, - сказала она задумчиво и тихо.
- Но ведь это не правильно... в этой жизни ты достойна лучшей доли. И неужели ты не хочешь иметь собственных детей?
Засмеявшись, она вытерла слезы.
- Спасибо большое, с меня хватает и братьев с сестрами. Ты со мной не согласен?
- Но это не одно и то же. - Джордж сохранял абсолютно серьезный вид, а она опять засмеялась.
- Разница невелика! Я обещала маме, что позабочусь о вас, и я сдержала слово. Мне кажется, этого вполне хватит. А кроме того, я уже не так молода.
Эдвина, видимо, не слишком жалела об ушедшей юности. Куда сильнее переживала она утрату горячо любимых людей и тем больше ценила тех, кто остался рядом.
- Когда ты собираешься вернуться в Гарвард?
Джордж серьезно посмотрел на нее и ответил не сразу:
- Хочу поговорить с тобой об этом... но не сегодня... пожалуй, завтра. - Джордж знал, что сестра огорчится, но он принял решение еще до того, как приехал домой.
- Что-нибудь не так? Что-то случилось в университете?
От Джорджа можно было ожидать чего угодно, она в глубине души была ко всему готова. Несмотря на напускную серьезность, он оставался тем же жизнерадостным мальчишкой, что и раньше. Слегка обиженный, он покачал головой.
- Нет, в университете все в порядке, Вин. Но я не собираюсь возвращаться.
- Что? - Она посмотрела на него в полном недоумении. Все мужчины в их семье закончили Гарвард. Три поколения. И Тедди тоже отправится туда, вслед за Джорджем, а потом и их дети.
- Я не собираюсь возвращаться. Он говорил твердо и уверенно, как тогда Филип, и Эдвина почувствовала это.
- Почему?
- Потому что я нужен здесь. И, если честно, мне нечего там делать. В университете мне было хорошо и весело, но я хочу другого, Вин. Совсем другого. Я хочу окунуться в реальную жизнь... Мифология и переводы с греческого годились для Филипа, но не для меня. У меня иные интересы. Я лучше найду себе работу в Калифорнии.
Эдвину очень огорчило принятое Джорджем решение, но она уже понимала, что разубедить его невозможно. Она знала упрямый и настойчивый характер брата. Ее очень огорчало, что Джордж останется без диплома.
Несколько дней они обсуждали ситуацию, наконец она посоветовалась с Беном, и через две недели Джордж начал работать в отцовской газете. По-видимому, он оказался прав: теперь, когда Филипа не стало, только Джордж мог со временем возглавить редакцию.
Эдвина с улыбкой наблюдала, как утром он собирается на работу. Казалось, что маленький мальчик играет во взрослые игры.
Вечно опаздывая, он пулей выскакивал из кровати, кое-как напяливал пиджак и галстук и, наконец появившись в столовой, дразнил и отвлекал младших от завтрака. Затем опрокидывал три стакана молока, скармливал кошке свою овсянку, рассовывал по карманам фрукты и бежал к двери, сообщая на ходу, что позвонит в обед. Он неизменно выполнял свое обещание, но разговор обычно начинался с шутки, а заканчивался вопросом, не возражает ли сестренка, если вечером он пойдет в гости. Она, естественно, не возражала.
О любовных увлечениях Джорджа уже давно ходили легенды, и как только стало известно, что он вернулся, приглашения посыпались будто из рога изобилия. Крокеры, де Янги, Спреклесы и многие другие хотели видеть у себя его и Эдвину, но она предпочитала оставаться дома.
Иногда она все-таки соглашалась пойти в гости, и тогда Джордж прекрасно исполнял роль галантного кавалера, но Эдвина уже не получала прежнего удовольствия от развлечений. Зато Джордж радовался как ребенок. К своей работе он относился куда прохладнее.
Несколько раз она брала его с собой на ответственные ежемесячные совещания в редакции, но потом обнаружила, что после обеда он неизменно исчезал, и после тщательного расследования выяснялось, что он ходил в кино.
- Ради бога, Джордж, будь серьезнее. Ведь однажды тебе придется возглавить газету.
Он извинился, пообещал, что такого больше не будет, но через месяц история повторилась, и ей пришлось пригрозить ему лишением зарплаты.
- Не могу заставить себя, Эдвина, это выше моих сил. Все кланяются и расшаркиваются, называют меня мистером Уинфилдом, а я ничего не могу понять. Мне все время кажется, что обращаются к моему отцу, который где-то рядом.
- Так привыкай, черт возьми! Уж мне бы это не составило труда!
Она не на шутку разозлилась, но Джордж заявил, что устал от понуканий.
- А почему ты сама не хочешь взять газету в свои руки? - резко спросил он. - Ты и так ведь всем командуешь: детьми, хозяйством, мной, если получается, и Филипу ты тоже постоянно указывала, что делать!
Она дала ему пощечину, и он устыдился своих слов. Последовали длинные извинения, он знал, что задел ее за живое, и теперь раскаивался.
- Прости, Эдвина... Я сказал, не подумав...
- Ты действительно так считаешь, Джордж? Тебе в самом деле так кажется? - По ее щекам катились слезы. - Но что же мне было делать после смерти родителей? Сдаться? Выскочить замуж, а вас сдать в приют? Отправиться в Англию и плясать под дудку тети Лиз и дяди Руперта, ? Скажи мне.
Она разрыдалась. Впервые за многие годы она позволила себе высказаться, и на душе стало чуть легче.
- Папу и Филипа не пустили в шлюпку... только женщин и детей... а тебе разрешили, потому что офицер видел, что ты еще маленький... а мама не могла... она решила остаться с мужем. Филип говорил, что она отказалась сесть в последнюю шлюпку. Она решила умереть вместе с папой. - Пять лет она не позволяла себе говорить об этом вслух. Почему Кэт захотела умереть вместе с мужем? - И кто остался, Джордж? Кто? Я... и ты. Тебе было всего двенадцать... Да шестнадцать Филипу... Мне пришлось... Я делала все что могла... и если тебе это не по вкусу, извини.
Она отвернулась, пряча от него опухшее от слез лицо.
- Прости меня, Вин... Что я наделал!.. Я люблю тебя... ты лучше всех... и только ты могла... Извини, я не нарочно... я не папа... и не Филип... и не ты... я такой, какой есть, и ничего не могу с этим поделать. - Джордж понимал, что обидел ее, и в его глазах тоже заблестели слезы. - Я не копия отца и Филипа. И университет - это не то, что мне нужно, Вин. И с газетой у меня ничего не выходит. Вряд ли я смогу измениться... - Он заплакал и повернулся к ней:
- Прости меня, пожалуйста.
- Чего же ты хочешь? - мягко спросила она.
Она любила его таким, какой он был.
- Я всегда хотел только одного, Вин. Снимать фильмы в Голливуде. - Ему еще не было девятнадцати, и подобная идея казалась Эдвине совершенно нелепой.
- Но как ты попадешь туда? Его глаза оживленно заблестели.
- Дядя одного моего знакомого - директор студии. Он сказал, что я могу ему позвонить.
- Джордж, - вздохнула она, - это абсолютно нереально.
- Откуда ты знаешь? Может, из меня получится великолепный продюсер?
Они улыбнулись друг другу сквозь слезы. С одной стороны, ей не хотелось разочаровывать его, с другой - она понимала, сколь призрачны его надежды.
- Эдвина, - он умоляюще смотрел ей в глаза, - разреши мне попытаться.
- А если я скажу нет?
- Что ж, я останусь и буду слушаться тебя. Но обещаю, если ты меня отпустишь, я каждую неделю буду приезжать домой.
Она засмеялась:
- А что мне делать с девчонками, которых ты притащишь следом?
- Оставим их в саду. - Он ухмыльнулся. - Так ты разрешишь?
- Возможно, - сказала она и грустно посмотрела на него. - А что прикажешь делать с папиной газетой?
- Не знаю, но думаю, у меня все равно ничего не получится.
Уже несколько лет газета было головной болью Эдвины, она чувствовала, что, если кто-то из профессионалов не возьмет дело в свои руки, она либо потребует колоссальных дотаций, либо дни ее сочтены.
- Видимо, ее придется продать. Один Филип хотел попробовать себя на этом поприще.
Кто знает, какое занятие выберет восьмилетний Тедди, а сама она не хотела заниматься газетой всю жизнь.
Джордж грустно посмотрел на нее.
- Я не Филип, Вин.
- Я знаю. - Она улыбнулась. - Но что поделаешь, у каждого в жизни своя дорога...
- Вин, ты... - Он не договорил, но она засмеялась и кивнула.
- Да, злодей, поезжай... брось меня одну, - поддразнила она брата.
Семь месяцев назад, когда погиб Филип, он приехал, потому что был нужен ей, но она понимала, что работа в газете не для Джорджа. Кто знает, возможно, когда-нибудь он станет неплохим продюсером.
- А кто этот человек, ну, дядя твоего приятеля? Он известен? Влиятелен?
- Один из лучших в Голливуде.
Джордж назвал какую-то фамилию, и, взявшись за руки, они вышли из отцовского кабинета. Оставалось полно нерешенных проблем, но судьба Джорджа была предопределена. Он едет в Голливуд, какой бы нелепой ни выглядела эта затея.