Глава 32. Связанные кровью.
Судьба — не цепь событий, а паутина, сплетённая из крови, магии и грехов.
От лица Камиллы
Тьма сгустилась вокруг, не позволяя мне увидеть ничего за пределами собственной клетки. Каждая мысль отзывалась эхом боли и гнева, словно каждое дыхание тянуло меня всё глубже в эту бездну. Цепи, сковывающие мои руки и ноги, гулко звенели при каждом движении, напоминая мне, что я заперта.
Мои мысли возвращаются к тому моменту, когда всё рухнуло. Власть — это сила, но сила обманчива. Она обещает свободу, но сковывает больше, чем любые цепи. Когда-то я считала, что управлять страхом — значит управлять миром. И я управляла. Город, пылающий в огне, крики, моления о пощаде... Это было моё торжество. Но теперь всё иначе. Теперь я связана, как животное, приговорённое к бойне.
Они забрали у меня всё — и свободу, и силу, и, кажется, саму меня. В глубине этого подвала я чувствую пустоту, хотя Кхорн всё ещё где-то рядом. Он шепчет мне на ухо, обещая возвращение величия, обещая, что боль и страдания лишь усиливают его власть надо мной. И всё же, в моменты тишины, когда его голос стихает, я ощущаю другое — страх. Страх перед тем, что всё это не имеет значения. Что мой путь ведёт только к гибели.
И вот я здесь. Связана. Безоружна. Не в силах даже почувствовать магию вокруг себя, ибо цепи сковали и её.
Себастьян... его образ пронзал мои мысли, несмотря на эту тьму вокруг. Он был светом, единственным, кто пытался вытащить меня из бездны. Он видел не только монстра, которым я стала, но и ту, кем я была раньше. Ту, которой, возможно, уже не существовало. Я помню его глаза — глаза, полные боли и страха, когда он осознал, что я выбрала этот путь.
Но разве у меня был выбор? Кхорн обещал силу, и я взяла её. Себастьян же обещал спасение, но это спасение было... слабым. Я не могла позволить себе слабость, не могла вернуться к прежней жизни, когда мир рушился вокруг меня. Себастьян не понимал этого, и я тоже не до конца осознавала. Я сделала выбор, не до конца осознавая, что теряю.
Его лицо возникало перед моими глазами снова и снова. Сколько раз он пытался убедить меня? Как часто предлагал спасение, от которого я отказывалась? Я знала, что он ещё не оставил меня. Себастьян всегда боролся за меня, даже когда я сама этого не делала. Но теперь, когда я сидела прикованная к этому креслу, когда цепи блокировали мою магию, что-то изменилось. Его образ уже не приносил мне боли. Я видела в его глазах надежду — надежду на то, что не всё ещё потеряно.
Себастьян всегда был моим маяком в этом мире хаоса. Его поддержка казалась неизменной, почти незыблемой, и сознание того, что я важна для него, согревало меня.
Однако теперь что-то изменилось. Раньше одно лишь воспоминание о нём вызывало бурю эмоций, заставляло сердце трепетать. Но теперь, когда я смотрю на это, всё кажется иначе. Те чувства, которые когда-то были всепоглощающими, словно растворились. Нет той искры, нет безумного биения сердца. Осталась только тень воспоминаний, слабая, едва ощутимая. Я всё ещё считаю его своим якорем, но в сердце больше не горит огонь.
Что со мной происходит? Почему теперь, когда он так близок, я чувствую себя настолько далёкой? Возможно, это влияние всего, что произошло. Все эти встречи, потери, изменили меня. Себастьян был важен, и, может, где-то в глубине души, я всё ещё дорожу им, но как будто в моём сердце больше нет места для прежней страсти. Странное чувство пустоты поселилось внутри, как будто то, что связывало нас, выгорело в огне событий.
Но, несмотря на это, я всё ещё держалась за Себастьяна. Моя благодарность и признательность к нему остались неизменны, как и память о тех временах, когда он был для меня спасением. Я продолжала чувствовать его поддержку, и эта мысль грела меня в этот тёмный и холодный момент.
Погружённая в такие мысли, я не сразу осознала, что что-то изменилось. Воздух вокруг вдруг стал густым, как будто тянулся откуда-то сзади. Лёгкий шорох пробежался по комнате, но я его проигнорировала, приняв за игру своего воображения. Но потом я ощутила это: резкий, колющий удар в шею. Я дёрнулась, инстинктивно пытаясь вырваться, но моё тело моментально потеряло силы. Чудовищная слабость окатила меня, как волна, унося во мрак. Всё вокруг начало растворяться, и мои мысли, ещё недавно такие ясные, превратились в расплывчатые тени.
Паника охватила меня в последние секунды осознания. Я пыталась удержаться за что-то, за любые мысли, но темнота поглощала всё. Мои конечности стали тяжёлыми, а глаза не слушались. Всё, что осталось, — это глухое ощущение страха и осознание, что кто-то, кем бы он ни был, затаился сзади, ожидая момента, чтобы снова ударить.
Мир перед глазами медленно погружался в пустоту.
***
Тёмный Лес, подземелье
Кэрри стояла, возвышаясь над безжизненной Камиллой, как художник над своим шедевром, готовая завершить долгожданную работу. Её глаза горели холодным огнем, предвкушая, как крохотные капли крови, вытянутые из вены Камиллы, станут началом конца. Тяжелые металлические цепи сковывали Камиллу, обездвиживая её, хотя та и не могла сопротивляться. Её сознание было погружено в бесконечную тьму, откуда не было выхода. Кристиан стоял в углу комнаты, скрываясь в тени, чтобы никто не заметил его эмоций. Он молча наблюдал за Кэрри, которая с едва сдерживаемым восторгом взяла шприц, вводя его в руку Камиллы. С каждым мгновением его ярость и отвращение к происходящему нарастали, но он знал — его время еще не пришло.
— Вот оно, — прошептала Кэрри с трепетом, доставая шприц и наблюдая за тем, как кровь Камиллы медленно наполняет стеклянный контейнер. — Я ждала этого слишком долго.
Её слова прозвучали как обет, обещание того, что всё, к чему она стремилась, вот-вот осуществится. Её пальцы нежно обхватили контейнер, как будто это был самый ценный артефакт на земле. В этот момент мир, казалось, замер вокруг неё, растворившись в звуках капель крови, падающих в контейнер, и биении её собственного сердца.
Кристиан едва сдерживал ярость, в глубине души понимая, что должен оставаться спокойным и хладнокровным. Его взгляд невольно скользнул к Камилле. Бледная, потерянная, но всё же живая, она оставалась привязанной к этой реальности лишь тонкой нитью, которую Кристиан готов был разорвать в любой момент, если это будет нужно.
Кэрри смотрела на Камиллу с холодной улыбкой, в её взгляде отражалась тень нетерпения, словно она предвкушала нечто большее. Её пальцы скользнули по контейнеру с кровью, извлечённой из вены Камиллы.
— Это лишь крохи, — медленно проговорила она, словно смакуя свои слова. — Твоей силы недостаточно. Мне нужно больше, намного больше. А для этого мне нужна Деллин. Ваша связь сильнее, чем ты можешь себе представить. Без неё я не смогу выжать всё, что скрывается в тебе.
Она отстранилась от стола и бросила взгляд на Кристиана, который всё это время стоял в тени, молча наблюдая.
— Самаэль тянет время, — продолжила она с лёгкой насмешкой в голосе. — Ему предстоит сделать выбор, но он медлит. Хотя скоро... скоро он не сможет больше избегать этого.
Кристиан едва успел начать говорить, когда внезапные судороги охватили тело Камиллы. Она судорожно выгнулась на операционном столе, словно её душу раздирало нечто невидимое и непостижимое. Её руки и ноги вздрагивали, голова резко металась, а из груди вырывались дикие, отчаянные крики, хотя её сознание всё ещё было словно заперто где-то глубоко внутри.
Кристиан и Кэрри одновременно бросились к Камилле. Он наклонился ближе, его взгляд полон тревоги, но Кэрри, напротив, сохраняла холодное спокойствие, словно догадывалась о том, что происходит. Она жестом приказала Кристиану удерживать девушку, её глаза искрились нетерпением, но прежде чем они успели предпринять что-либо, Камилла внезапно застыла.
Тишина охватила комнату, тяжёлая и угрожающая, словно перед бурей. Внезапно её веки дрогнули, глаза медленно открылись, но вместо знакомого взгляда, на них обоих уставилась пустая, бездонная тьма. Чёрные, как смоль, глаза Камиллы были лишены всякого света, и в тот момент Кристиан ощутил холод, который пронзил его до костей.
Кэрри, видимо, была единственной, кто не чувствовал ужаса — наоборот, она казалась восхищённой, затаив дыхание, наблюдая за внезапной переменой.
— Что это...? — прохрипел Кристиан, не отводя взгляда от Камиллы, словно пытаясь понять, где в этой бездне скрывалась девушка, которую он знал.
Но ответа не последовало. Камилла не произнесла ни слова, лишь её лицо, по-прежнему напряжённое, исказилось в гримасе боли и безумия, под воздействием сил, которые ей были неподвластны.
Камилла вдруг открыла рот, но вместо её привычного голоса из глубины раздался грубый, низкий и пронзительный тон, будто сами недра земли заговорили через неё. Это говорил Кхорн — тёмная сила, запертая внутри неё. Его голос заполнил комнату, наполнив воздух тяжестью, от которой по коже пробегали мурашки.
— Что вам нужно? — вопрос прозвучал как рычание, слова падали, как раскалённые угли, заставляя даже Кристиана отшатнуться. Кэрри, однако, не дрогнула. Сдерживая дрожь возбуждения, она ответила твёрдо и уверенно:
— Мне нужна сила.
Кхорн рассмеялся, грубый, насмешливый смех прозвучал эхом в тёмной комнате, наполняя её странной вибрацией. Камилла, словно марионетка в руках тёмного духа, судорожно дёрнулась на столе, но чёрные глаза оставались прикованы к Кэрри.
— Сила? — с ухмылкой произнёс Кхорн. — Я скорее убью Камиллу, лишив себя последнего сосуда, чем отдам тебе хоть кроху своей мощи.
Кристиан сжал кулаки, напряжение нарастало в комнате, словно воздух стал густым от невидимой угрозы. Но Кэрри не поддалась этому — наоборот, она загадочно улыбнулась, её глаза вспыхнули каким-то знанием, которое оставалось неведомым для всех присутствующих.
— Камилла не единственный сосуд, — тихо, но отчётливо произнесла она, её улыбка стала ещё шире, и в её голосе сквозила уверенность, от которой даже Кристиан ощутил лёгкую дрожь.
Кхорн замолчал на мгновение, его взгляд через пустые чёрные глаза Камиллы устремился на Кэрри, оценивая её слова, словно взвешивая каждую из них.
Кхорн мрачно усмехнулся. Его голос, грубый и тягучий, эхом разнесся по комнате, наполняя её вибрацией тьмы.
— Не единственный сосуд? — переспросил он с явным недоверием. — Ты не понимаешь, о чём говоришь. Мы, Боги Хаоса, знаем каждого, кто способен выдержать нашу силу. Я чувствую их жизни, их дыхание, их сущность. И ты хочешь убедить меня, что есть кто-то ещё? Камилла - единственная, кто смог выжить под весом моей мощи. Единственная, кто не сгорел в моём огне.
Его глаза, пустые и чёрные, прожигали Кэрри своим невидимым взором. В его словах было что-то древнее, первобытное, как если бы сама тьма говорила через него.
— Все остальные слабее. — продолжал Кхорн, его голос гремел, как раскаты грома, — Никто не может принять мою силу и остаться в живых. Ты лжёшь.
Он наклонился вперёд, и Камилла, под контролем Кхорна, изогнулась, её тело начало судорожно дрожать от напряжения. Кристиан ощутил холодный пот по спине, но оставался неподвижен, молча наблюдая за развитием событий. Он понимал, что каждое слово Кэрри могло стоить ей жизни, но она лишь загадочно улыбалась, не теряя уверенности.
— Лжёшь, — повторил Кхорн, его смех прозвучал, как раскол мира, грубый и жёсткий. — И если ты не откажешься от своего намерения, я убью Камиллу прямо сейчас, превратив её тело в пепел, и ты не получишь ничего.
Кэрри наклонилась ближе, её глаза загорелись холодным огнём триумфа. Она говорила тихо, почти шёпотом, но каждое её слово отзывалось внутри комнаты, как эхо, заполняя её зловещей силой.
— Есть одна девушка, — начала она, её голос текучий, будто завораживающий. — Её имя тебе может ничего не сказать, но она важнее, чем ты думаешь. И что самое интересное... она - сестра Камиллы. Не просто сестра по случайности, но сестра по крови и судьбе. История Камиллы, её перерождения - не уникальны. Видишь ли, Кхорн, судьба порой играет странные игры. Родители Камиллы вновь встретились в следующей жизни, и у них снова родилась девочка. Совпадение, скажешь ты? Нет, это больше, чем простая случайность.
Кэрри сделала паузу, наблюдая за лицом Кхорна, который по-прежнему оставался неподвижным, но его молчание выдавало интерес. Она продолжила:
— Камилла - не единственная, кто перерождается. Эта девочка, её сестра, также прошла через множество жизней. Перерождалась, словно тень Камиллы, повторяя её путь. Но в этой жизни она получила новое имя. Теперь её зовут Деллин. Но кровь не забыла о своей связи, и магия, которая течёт в её жилах, - столь же могущественна, как и у Камиллы. Она может стать твоим сосудом.
Кхорн хмыкнул, недоверчиво посмотрев на Кэрри. Он не был тем, кого можно легко впечатлить, но её слова затронули ту часть его сущности, которая всегда искала могущество. Он внимательно слушал, его разум анализировал каждую фразу.
— Ты можешь сомневаться, — Кэрри чуть усмехнулась, заметив напряжение в его взгляде. — Но разве ты не чувствуешь это? Деллин - такой же сосуд, как и Камилла. В её венах та же сила, тот же огонь. Только теперь, когда Камилла отдала тебе своё тело, Деллин стала для неё важнее всего. Она - её слабость. И если ты не веришь мне, ты можешь убедиться сам.
Кэрри отступила, оставив Кхорну мгновение на размышления. Тишина заполнила комнату, прерываемая лишь тяжёлым дыханием Камиллы. Кристиан не сводил глаз с происходящего, ощущая, как напряжение нарастает с каждой секундой.
Кхорн, наконец, прервал затянувшуюся тишину. Его смех снова эхом разнёсся по комнате, грубый, тягучий, словно камни падали в колодец.
— Если ты лжёшь, — прорычал он, и Камилла содрогнулась, её тело, как марионетка, повторяло движения, навязанные богом. — Я уничтожу её и всё, что ты задумала. Но если это правда... — голос стал ниже, угрожающе тихим, — то мы встретимся с этой Деллин.
Кэрри лишь наклонила голову, её взгляд блеснул подчинённой яростью, но на её лице читалась победа. Она уже знала: цепочка событий запущена, и остановить её не сможет даже сам Кхорн.
Где-то в темноте за пределами комнаты раздался слабый гул. Воздух внутри словно стал холоднее, и Кристиан ощутил, как мурашки пробежали по его спине. Это было предчувствие — тихое и зловещее, как шторм, что собирается за горизонтом.