Пролог
99-й год от Падения Лемуриона, Зал Собраний, Княжество Мефистофель
— Уходим! — заявил мужчина.
— Погоди. Еще немного, — ответила спокойным тоном женщина. Ее голос был ровным, а взгляд прикован к человеку с красным медальоном.
— «Немного»? Немного чего? Кажется, мы узнали достаточно.
— Друг мой, прошу. Мы можем изменить условия, если вы хотите, — мужчина с красным медальоном жестом приказал принести еще листов бумаги.
— Ваше Высочество, — девочка дергала подол ее платья. Мужчина легким движением подхватил ее на руки и унес прочь. — Папа, отпусти, я хочу к маме.
***
Девочка всегда была с родителями. Они хотели защитить ее. Никому не доверяли и не разрешали находиться рядом с княжной. Считали, что под действием одурманивающих веществ дочь будет слушать только слова, не вдаваясь в контекст.
Чаще она запоминала странных существ, которые играли с ней, пока Их Высочества решали взрослые проблемы. Эти существа пугали девочку. Они бросались на нее, пытаясь облепить со всех сторон. Обвивались вокруг шеи ночью и мешали спать. Забирали воздух из легких. Княжна даже не могла позвать на помощь. Поэтому, ползла до двери, впиваясь маленькими ногтями в ковер, корчась от боли, чтобы слуги звали лекаря.
— Ваше Высочество, детям нельзя давать одурманивающие травы, — как один твердили все. — Удивительно, что она еще жива. Не каждый взрослый может перенести древних богов, появляющихся из-за дурмана.
Однако княгиня не слышала этого, да и князь тоже. Они по-прежнему приказывали слугам оставаться в своих комнатах; по-прежнему пугались, когда их дочь выгибалась и становилась похожей на лук для стрельбы. Но делать ничего с этим не хотели. А все из-за мужчины, что посоветовал им опаивать княжну дурманами. Это могло защитить ее. От чего? Никто не знал.
***
— Она занята, — тон его голоса был грубым. От чего девочка поникла и надула губки. Часто оборачиваясь назад, просилась к маме.
— Как скоро она освободится?
— Не знаю, дорогая, не знаю.
У входа в Зал Собраний. Стоял мужчина. Девочка в миг оказалась у него на руках, и он понес ее к покоям, в соседнее крыло дворца. А тот, кто принес ее, уже вернулся обратно. Стоило им дойти до лестничного пролета, как раздался громкий, пронзительный, оглушающий крик.
Девочка закрыла уши руками, не в силах сопротивляться. Мужчина же, держался столько, сколько мог. Он донес-таки ее до соседнего крыла замка, после чего закричал:
— Спрячься где-нибудь! Я скоро заберу тебя!
И она побежала, по-прежнему закрывая уши руками. Мелькали картины; огромные двери; люди, которые спешили на крик; свет. Дыхание совсем сбилось. Ноги держали. Девочка столкнулась с женщиной в темном платье. Упав на холодный каменный пол, потеряв ориентир, она стала смотреть по сторонам. Все плыло, сливалось в одно пятно, а потом распадалось на отдельные.
— Ты как? — она подняла ее. — Сильно ушиблась?
— Нет, — соврала девочка. — Извините, пожалуйста. Мне нужно идти.
— Аккуратнее, — женщина провела по ее косам и отправилась вслед за всеми.
Девочка огляделась, не понимая, где находится, забилась в угол. Чтобы никто не нашел ее. Крик прекратился. Исчез, будто его никогда и не было. Ровно, как и люди. Ни единой души. Все вокруг большое. Зловещее. Пугало княжну. Хотелось к родителям. Чтобы они прижали к себе, закрыли от страшного мира. Древние боги смотрели на нее из темных углов. Они облизывали свои безобразные зубастые рты. Предвкушали, как сожрут княжну. Обратят ее разум в пыль, а от нее самой оставят только косточки.
Княжна закрыла глаза, шмыгнула носом, опустила голову на колени. Тихо заплакала. Как скоро ее заберут и заберут ли? А может она останется здесь навсегда, и древние боги будут ее единственными спутниками?
Кто-то смотрел на нее. Пристально. Изучая. Княжна подняла голову. Внимание привлек портрет дамы, висящий напротив. Девочка поднялась и подошла, с интересом разглядывая лицо. Мягкие черты лица, темные волосы, голубые глаза. Дама казалась знакомой, будто девочка видела ее сегодня. А может и видела, но просто не помнит.
Чувство, что за княжной наблюдают, никуда не делось. Оно стало более ярким. Она оглянулась по сторонам — никого. Из глубины коридоров послышался шорох, а затем звук разбитого стекла. Вздрогнув, девочка поспешила в свой угол. Там ее никто не найдет, там она будет в безопасности. Голова снова упала на колени. Руки обвили ноги и прижали колени к груди. Ногти впились в кожу.
Из темноты вышел юноша. Он присел перед княжной на корточки.
— Не бойся меня. Я не обижу, — юный, мальчишеский, голос отразился эхом от стен. — Я могу помочь.
Рукой он дотронулся до ее щеки, и девочка вновь вздрогнула. Юноша одернул руку.
— Кто ты? Как тебя зовут?
— Я — Эва, Княжна из Двулунья, — она подняла на него взгляд. — А кто ты?
Он не успел представиться. По коридору быстро шла пожилая женщина. На ее платье красуются багровые пятна, прическа растрепана. Она увидела юношу и глаза ее заблестели — она была рада — хоть лицо ничего и не выражало.
— Девчонку нужно спасти, — она достает из рукава колбу с темной жидкостью внутри, подходит к ним и протягивает сосуд юноше: — Она должна выпить это.
—Не хочу, — возразила Эва. — Вы не заставите меня.
— Пей, так надо, — настаивает она. Переведя взгляд на юношу, женщина приказала: — Заставь ее.
— Я не могу, — он опустил голову. — Она ребенок.
— Вот именно. Ребенок. Если мы сейчас не спасем ее, кто потом спасет нас?
— Не могу!
— Для чего тебя, объясни мне, отправляли в Часовой Город? Чтобы ты тут сырость разводил?
Женщина резко схватила девочку за подбородок, влила жидкость и начала читать что-то на непонятном языке. Та корчится. Кисло. Юноша коснулся ее лба двумя пальцами. Перед Эвой снова все поплыло. Она зажмурилась и сознание ее провалилось в темноту.