Мёртвая хватка любви

На востоке гром
План Вильгельма обречён
Опьянённые войной
Решив, что будет лёгкий бой
Немцы выпустили газ
Сотни душ прибрав зараз
И вдруг увидели бойцы
Как снова встали мертвецы
Их всех рвёт
Знав исход
Они шли вперёд
Осовец, смерть, трупы, яд
В атаку шёл мёртвый отряд
Они шли, чтоб победить
Что мертво, то уже не убить
Осовец, смерть, трупы, яд
В атаку шёл мёртвый отряд
Они шли, чтоб победить
Что мертво, то уже не убить
Мёртвые поля
Гинденбург против царя
И атака мертвецов
Ввергла в панику врагов
Кашляв кровью, сплюнув с губ
Каждый знал, что уже труп
Маршируя на врага
В штыки шли русские войска
Radio Tapok

Очередное сражение. Очередная попытка немцев штурмовать крепость. Звук разрезания ткани и сырой плоти, звуки выстрелов, крики на обоих языках, невероятная суматоха. Люди мелькают то тут, то там. Защитники крепости вроде побеждают.

Вот на землю летит ещё одно тело врага. Антон тоже здесь. Вскинув ружьё, юноша прицелился. Секунда, и патрон прилетает чётко в висок немецкому солдату. Тот, застыв, в мгновение летит на сырую землю. Срывается дождь. Небо заволокло тяжёлыми грозовыми тучами.

Немецкие солдаты, поняв, что и в этот раз проигрывают, начали отходить к своим позициям. Послышался взрыв.

- В окопы! Быстрее! - слышны крики сослуживцев.

Среднего возраста мужчина бежал к подпоручику:

- Ваше Благородие, текать надо! Обстрел сейчас начнут! - послышалось ещё несколько оглушительных взрывов.

- Отступай! Обстрел! Все в окоп! - солдаты бежали в сторону своих позиций. Некоторых задевало взрывами.

Снаряд упал возле группы солдат.

- Ложись! - тела, скорее всего уже бездыханные, подбросило высоко в воздух.

Прямо перед подпоручиком упал снаряд. Его отбросило в окоп.

Антон бежал со всеми, глазами выискивая Арсения. Вот он натыкается на такие родные голубые глаза. Мужчина бежал чуть поодаль. Брюнет держался за плечо. "Его подстрелили? Боже, ему срочно нужна помощь! Лишь бы без заражения крови, прошу!" Антон начал понемногу продвигаться к раненому. Остаётся всего метров пять, как между ними падает и взрывается снаряд. Парни застыли на месте. В глазах обоих читался страх.

- Чего застыл? - какой-то парень, схватив брюнета за локоть, быстро потащил к его окопу. Антон тоже побежал к позициям.

***

Прошло пару часов. Всё более-менее улеглось. Медики помогали раненым. Солдаты занимались своими делами. Некоторые собирались, чтобы после заката пойти с погребальной группой за трупами сослуживцев. Антон идёт в строну палатки полевого медпункта. Рану Арсения уже должны были закончить перебинтовывать.

Проходя меж палаток и раскладушек с ранеными, юноша краем уха невольно подслушивал разговоры. Они были на разные темы, но ни в одном из них не упоминалась о войне. Кто-то рассказывал о семье, о работе в мирное время – обо всём на свете и ни о чём одновременно. Царила приятная атмосфера. Совсем не чувствовалось, что ты сейчас находишься почти на поле битвы, где лежат трупы и ходит старуха с косой. Наконец дойдя до нужной палатки, юноша, даже не постучавшись, зашёл.

Брюнет сидел на кушетке в одних штанах с туго перемотанным плечом. Он выглядит сногсшибательно. Подкаченное тело. Виден пресс и грудь. Он всегда выглядел и будет выглядеть шикарно. И как же на душе хорошо от осознания того, что этот мужчина его. Он его любит, ценит и получает то же самое в ответ. Всё прекрасно, но если про это кто-то узнает, то им обоим конец. Навсегда.

Мужчина заметил вошедшего и улыбнулся. И эта улыбка такая искренняя и тёплая.

- Всё, можешь одеваться и идти, - девушка отошла к столу и убрала ненужный бинт в аптечку. Пристально посмотрев на неё, парень выскользнул на улицу.

- Спасибо, Алён, - Арсений, аккуратно встав с кушетки и взяв свой китель с рубахой, направился ко входу из палатки, попутно одеваясь. Выйдя на улицу, мужчина вдохнул полной грудью. Недавно закончился дождь и воздух был чистым и свежим. Земля была очень влажная и при ходьбе хлюпала и чавкала под сапогами.

Мужчина оглянулся. Заметив знакомый силуэт у стоящего неподалёку дерева, он направился к нему.

- Ты чего ушёл то? - подойдя к юноше, спросил голубоглазый.

- Не хотел светиться перед ней, - зелёные омуты смотрели прямо в душу, но так трепетно и нежно, что в животе начинали порхать сотни бабочек, дыхание перехватывало, а сердце сбивало свой прежний ритм и билось с бешеной скоростью, иногда замедляясь и пропуская удары.

- Почему же?

- Да не так давно поссорились с ней. И в принципе она мне не нравится, - Антон перевёл взгляд вдаль, в сторону немецких позиций. - Я понимаю, что крепость. Да и мы в целом тоже им как кость в горле, но они уже надоели со своими бесконечными штурмами, нападениями и обстрелами. После каждого сражения перед крепостью десятки тел. И потери не только с нашей стороны, но и с их. Им что, совсем не жалко людей?

- Тош, сострадание – это хорошо, но не на войне. Это может выйти боком для тебя самого, - голубоглазый нежно улыбнулся, смотря на парня. В его глазах читалось понимание. Арсению тоже было жалко людей, но он точно осознавал, что это война и здесь либо ты убиваешь, либо убьют тебя.

- Я понимаю... Ладно, закрыли тему. Скоро обед, и если не хотим остаться голодными, следует поторопиться, - Антон взял мужчину за запястье здоровой руки и пошёл к медпункту, от которого они и пришли.

***

Немецкий лагерь. Все уже более-менее пришли в себя. Раненым оказали первую медицинскую помощь. Приближалось время обеда. Солдаты занимались своими делами: кто разговаривал, кто чистил или перезаряжал оружия.

В лагерь заехал грузовик с красным крестом. К солдатам подошёл майор.

- Отделение, строиться получать газовые маски. Пошевеливайтесь! Бегом! - из кабины выпрыгнул мужчина преклонного возраста. Солдаты открыли кузов и начали доставать большие ящики. - Спасибо, Гер Хаузер, вы очень нам помогли, - обратился майор к швейцарцу, - отдохните, пообедайте. Повар! Накормите Гера Хаузера, а мы пока разгрузим машину. Начинайте разгрузку, пошевеливайтесь! - мужчина пошёл к столам. Сев за один из них, он снял свой головной убор и положил его на край стола вместе с перчатками.

- Вот, гороховый суп, Гер Хаузер. Приятного аппетита, - мужчина поставил перед Хаузером алюминиевую тарелку с ложкой, что звякнула и создала небольшую волну в супе.

- Большое спасибо.

Солдаты выстроились в очередь за газовыми масками.

- Сразу маску на морду натяни, лучше выглядишь.

- Пошёл ты! Отстань от меня, - беззлобно отозвался парень.

- У-у-у-у, - протянул один из солдат натянув маску и начав кривляться.

- В этой маске ты напоминаешь мне моего дядю Вилли. У него тоже не разберёшь, где лицо, а где задница! - послышался смех.

- Это он просто брови сбрил, - добавил другой. Это вызвало ещё большую волну смеха.

Послышался странный металлический звук, а после шипение и кашель. Все разом замолчали и обернулись на звук. Возле кузова было странное облако какого-то дыма. Поспешный топот, и из него выбежало несколько солдат. Один из них споткнулся и упал на колени, так и не выбравшись из едкого дыма. Послышался ещё более сильный надрывный кашель с его стороны, затем хрип, а после парень начал плевать кровью и упал замертво.

- Все назад!

Эмиссар Красного Креста Гер Хаузер
не знал, что вместе с медикаментами и
защитными масками он доставил на позиции
баллоны с ядовитым газом.

Немцы уже три месяца использовали хлор на
разных участка фронта, но под Осовцом
смертельный газ появился впервые.

Эмиссар встал из-за стола. Солдаты, что буквально пару мгновений назад смеялись, сейчас сидят молча, поджав губы и потупив взгляд.

***

- Господин майор, я видел, как ваши солдаты готовят газовое оружие. Это опасно.

- Опасны русские пулемёты.

- Но газ - обоюдоострое оружие. Могут пострадать и немецкие солдаты. Я, как представитель Красного Креста...

- Знаю, вы хотите, чтобы погибло поменьше солдат. Но мы на войне, и кто-то должен умереть. Либо русские, либо мы. Я предпочитаю, чтобы это были русские.

- Но это негуманно!

- Вы, швейцарцы - слишком большие гуманисты. Когда идёшь через ад, главное - не останавливаться. Но если вас волнует гуманность, помогите лучше собрать наших раненых. Их сегодня много, - Хаузер хотел что-то ответить, но промолчал и, сжав кулаки, пошёл прочь.

Немецкий майор был прав- обе стороны
несли большие потери. Десятки тел оставались
лежать на поле перед крепостью после атаки.
Поэтому время от времени стороны заключали
короткие перемирия, чтобы под покровом темноты
похоронные команды могли собрать раненых и
предать земле погибших.

***

Немецкая похоронная группа уже несколько часов ходила по полю битвы с фонарями в поисках живых сослуживцев. Местность была болотистая и грязь с каждым шагом все больше липла к сапогам.

Солдаты нашли более-менее сухое место на возвышенности и, расчистив его от трупов, развели костёр и остановились на привал. Большинство из похоронной группы сели греться у огня. Только несколько человек всё ещё ходили и искали живых.

Хаузер подошёл к куче тел и осветил их фонарём.

Мужчина преклонного возраста в русской форме, лежавший под несколькими телами, открыл глаза и громко вздохнул, схватившись за сердце.

- Гер Хаузер, что у вас там? - мужчины смотрели друг на друга в упор. В глазах одного читалась растерянность, другого - страх и непонимание.

Хаузер повернулся к солдатам.

- Ничего.

- Бросайте вы их, идите греться к костру, сейчас по ночам холодно, - мужчина направился к костру. Двое немцев взяли найденного раненного и понесли его к повозке.

Мужчина, чуть привстав, посмотрел в сторону немецкого привала. На краю холмика стоял немецкий солдат в тёмной накидке и противогазе. Парень повернул голову в сторону русского, но мужчина быстро юркнул обратно на землю.

***

Земля вся выжжена и истыкана в маленьких кратерах от снарядов. Раннее утро. На поле туман.

Русские солдаты уже встали и занимались своими делами. Среднего возраста мужчина бежал по окопу.

- Ваше благородие! - произнёс мужчина, отодвинув подобие ширмы.

- Чего ещё? - подпоручик протёр лицо полотенцем.

- Там... Осипова привезли, вроде живой, - подпоручик кивнул и, когда мужчина ушёл, сразу подскочил с места, вытащив из кучи одежды фляжку, и пошёл к медпункту.

- Бинты ещё не просохли, - было много раненных солдат. Отовсюду слышен хрип, сопение и и слабый кашель.

- Осипов где? - обратился мужчина к медсестре. Она показала вперёд и пошла дальше, под руку ведя солдата. - Архип! Живой! - старичок приподнял голову.

- Ваше благородие...- прохрипел мужчина.

- Лежи, лежи...

- Пойдём, братец, - медбрат помог встать солдату.

- Ты, Осипов, мне жизнь спас! Я даже не знаю, как тебя отблагодарить.

- Так и вы меня тоже... Квиты!

- На-ка вот, - парень достал фляжку и протянул её мужчине.

- О! Вот это дело, ваше благородие, вот это дело! - мужчина хлебнул из протянутой фляжки.

- Ты как спасся-то?

- Немец спас.

- Это ж как?

- Накидало на меня от взрыва немцев-то, чуть не задохнулся. А смерклось, я выполз – и к своим. Чудом спасся.

- Ну, главное - живой.

- А когда выполз, чуть не уделался от страху!

- Это что ж так?

- Увидал там одного - страшный! Глазища! Морда в маске, чистый демон, - подпоручик напрягся.

- В маске? - Архип кивнул. Парень достал блокнот с карандашом и начал рисовать. - Похоже?

- Хе-хе. Точь такой, да. Плохо? Ваше благородие? - подпоручик убрал блокнот обратно.

- Пойду, Архип. Пойду, - подпоручик вышел из палатки. Архип скинул с себя одеяло и схватил фуражку.

- Ваш благородь, - взяв с собой фляжку, поковылял за подпоручиком, - фуражка!

- Повязку туже накладывай.

- Ваш благородь...

Подпоручик Котлинский с отличием
окончил военно-топографическое училище.
Он внимательно следил за сводками с
фронтов. Появление газовых масок на
немецких позициях могло означать только
одно - газовую атаку.

- Ветер, вот зараза, пыль нагнал...

- А что, братец, ветер переменился?

- Та западный шалит, ваше благородие.

- Да у меня приказ!

- Не дам я им ни одного пайка!

- Що я сам его выдумав?

- Уйди, я сказал!

- Куды я пойду? Приказ выполнять надо.

- Что тут у вас?

- Тут такое дело. Паёк прислали на всю роту, а на погибших хотят обратно забрать.

- Вот что. Собери-ка мне всех здесь.

- Слушаюсь.

- А как же паёк?

- Да погоди ты с пайком своим! Тут дела поважнее!

- Что может быть важнее пайка?

- Оставь весь паёк в роте под мою ответственность.

- Есть! Пойдём со мной.

Вся рота собралась.

- Вот что, братцы. Похоже, помирать нам завтра придётся,- послышались смешки.

- Это уж как водится!

- Травить нас будут. Газом, - смех затих. Солдаты с непониманием и страхом смотрели на Котлинского.

- Эт каким таким газом, ваше благородие?

- Ежели эти газы такие ядовитые, как пуски, то ничего, выдержим! Потому как он нас ими каждую ночь травит!

- У меня желудок больной просто!

- В том-то и дело, братцы, не знаю я, что это за газ. Знаю только, что страшная эта штука. И от неё никакой защиты нет.

- Неужто они опять сюда сунутся?

- Да не сунутся они сюда боле...

- Сунутся, братцы. Наша крепость им как кость в горле.

- Это как они травить-то нас собрались? Как крыс, что-ли?

- В крепость отходить надо.

- Бать, ты куда собрался?

- В чистое переодеться. На всякий случай.

- Помирать, значит, собрался! Братцы, а ежели я не согласный?!

- Согласный он, не согласный... Да кто тебя спрашивать-то будет?

- Ну, ежели прикажут, то оно, конечно, но... Как- то не хотелось бы, ваше благородие. Не уж то от этого газа никакой защиты нет?

- Найдите мокрые повязки, братцы.

Солдаты молча осматривали друг друга. Они уже тогда понимали к чему всё это клонит, но далеко не все были готовы умирать. У многих дома семья, родные, друзья и, возможно, прошлая спокойная жизнь, с которой не хотелось бы расставаться. Антон сжал рукав кителя Арсения. Все начали постепенно расходиться.

- Пойдём, - прошептал брюнет, повернувшись, чтобы уйти. Юноша поплёлся за старшим.

***

Атмосфера была напряженной. Никто не проронил ни слова. Пока одни проверяли оружие на наличие патронов, другие готовили повязки.

- Держи, братец, - подпоручик протянул сигарету.

- Благодарю.

- В два слоя наматывай, - указав на ткань, подсказал Котлинский, - делай плотнее, - помогая ровно порвать ткань, сказал подпоручик.

***

Рассвет. Над полем ещё не развеялся туман. Немецкие позиции. Ветер в сторону крепости. Человек в противогазе махнул белым флажком. Солдаты начали натягивать защитные маски. Затем начали откручивать вентили на баллонах. Зелёный газ быстро пополз в сторону крепости, обволакивая и покрывая зелёным налётом всё на своём пути. Когда газ в баллонах закончился, тот же человек в противогазе махнул уже красным флажком. Солдаты начали выбираться из окопов. И ровными рядами идти в сторону отравленной крепости.

Возле противоположных позиций лежало с десяток окровавленных тел. Солдаты начали понемногу останавливаться и осматриваться. Защитники крепости лежали все с перемотанными ртами и носами.

Тут в небе раздались крики птиц. Мгновения и на землю начали падать тельца бездыханных птиц.

Один из немцев снял противогаз и вдохнув полной грудью, осмотрелся. Тут на холмик выполз на четвереньках русский солдат, также с перемотанным лицом. Следом за ним ещё несколько. На первый взгляд мертвецы начали понемногу двигаться, вставая в полный рост. Слышались хрипы.

-Там же нет живых..,-Сказал один из немцем.

-Ломи!-закричал Котлинский. Чётко в глаз немцу прилетает пуля. Затем сзади стоящему в район сердца.

Немцы начали понемногу отходить. Парень что недавно снял противогаз бросил своё ружьё и побежал обратно. Прозвучала очередь из пулемёта. Передние ряды отшатнулись, закрываясь от снарядов. Немцы начали бежать в сторону своих позиций не обращая внимания на упавших. Наступая на ещё живых сослуживцев, лешая, их какой-либо возможности спастись.

Слышались крики и стоны раненых. Немцы бежали обратно как крысы с тонущего корабля. Русские, хоть и не очень уверенно стояли на ногах, но они были полны решимости отомстить подлым отравителям. Они стреляли точно в убегающих врагов. Медленно перебираясь через окопы солдаты чуть ли не падали. Некоторые не выдерживали и падали без сознания на землю. Солдаты буквально выплёвывали фрагменты лёгочной ткани вперемешку со сгустками крови. Повязки были уже насквозь пропитаны кровью. Упавшие, ползли из последних сил.

Антон еле волоча ноги, как можно крепче пытался сжимать руку брюнета. И как бы ни хотелось до последнего не расцеплять ладони, это пришлось сделать, чтобы выстрелить. Вскинув ружьё, Антон прицелился. Поймав в прицеле макушку в противогазе, юноша навёл крестик чётко в центр и выдохнув, выстрелил. Свинцовая пуля, пролетев с десяток метров влетела в голову с кровавыми брызгами. Солдат падает замертво.

-Братцы, вперёд!

Крепость Осовец так и не была взята штурмом.
Русские оставили её несколько недель спустя,
когда обстановка на фронте сделала оборону
бессмысленной Подпоручик Котлинский был смертельно
ранен в этом бою. Контратака остатков 13-й роты 226-го
Землянского полка вошла в историю как «Атака мертвецов».
Лишь через 10 лет химическое оружие было запрещено
Женевским протоколом. А ещё через три года создателя
химического оружия, Фриц Габер, получил нобелевскую премию.

Пока все готовились к газовой атаке, Арсений вывел Антона за крепость.

Мужчина ходил из стороны в сторону, явно что-то обдумывая или на что-то решаясь.

-Арс, разве мы не должны помогать готовиться к..?-не уверенно начал Антон.

-Должны!- Резко сказал голубоглазый, но осёкся и продолжи уже спокойно, - но...

-Но?-так же неуверенно повторил юноша.

-Мне страшно. Я понимаю, что это скорее всего наш последний день. Я не хочу терять тебя! Я не хочу терять хоть какую-то надежду на нормальную жизнь!- Антон подошёл и как можно крепче обнял брюнета.

-Арсений! Я по крайней мере пока что здесь и это уже хорошо. Я тоже прекрасно понимаю это, и мне тоже безусловно страшно, но я так же понимаю, что нам это уже не изменить и нужно принять как факт.

-Можно мы хотя бы десять минут посидим в обнимку?

-Конечно.

***За несколько часов до атаки

-Дим, пойди посмотри, куда эти двоя делись.

-Угу.

Дмитрий нашёл пропавших солдат в обнимку под берёзой рядом с крепостью. Они мило общались и не хотелось рушить эту идиллию между ними. Брюнет раз за разом зарывался то носом, то рукой в капну светлых и кудрявых волос. В свою же очередь зеленоглазый юноша просто нежился в объятиях мужчины положив голову на плечо любимого в лучах уходящего солнца.

-Знаешь, а ведь закат является прямым доказательством того, что даже конец может быть красивым.

-И правда. А я даже никогда и не задумывался.