Глава 46
Если бы не кричащий закат за окном Бель с уверенностью могла бы заявить, что у нее началась депрессия. Она плакала каждый день и уже даже не могла объяснить причину этих бесконечных слез, катящихся по ее бледным щекам. Она просто плакала, забывая о завтраке, обеде и ужине. Забывала смотреть в зеркало по утрам, забывала улыбаться прохожим и желать родителям доброго утра. Она забывала целовать в макушку малышку Долли перед сном и звонить подругам после обеда. Миссис Остин старательно делала вид, что не замечает подавленного настроения дочери, а Бель умело скрывала свои рыдания с помощью подушки и закрытой двери.
Ее сердце разбивалось с каждым днем, и никто не мог сделать с этим что-либо, да и никто не видел, как вся ее душа трещит по швам, слагаясь на усталость и тоску, которая, как все полагали, должна скоро закончиться. Однако этого не происходило, а ужасная боль только набирала обороты. Дни слились в недели, а недели в месяца. Эндрю старался подбадривать подругу в моменты, когда они проводили время вместе, но едва ли он понимал, что чувствовала девушка каждую минуту своей жизни. К тому же в Англию приехала Ева, и все мысли парня были заняты собственными отношениями. Несмотря на его безусловную любовь к Бель, эту битву девушка должна была выиграть в одиночку.
Она сильно похудела, ее лицо осунулось, черты приобрели острый характер, а от пухлых щечек не осталось и следа. Волосы все время путались, глаза совсем перестали гореть и напоминали туманное непросыхающее болото. Улыбка на лице появлялась все реже. Казалось, Бель погрузилась в какой-то сон, позволяя жизни протекать за пределами того, что происходило у нее на душе. А на душе ее был мрак, поглощавший девушку с каждым заходом солнца.
Однажды ночью Бель проснулась от жуткой колкой боли в груди. Казалось, вся комната находилась в движении. Девушку словно протыкали ножом в области сердца, а пронзающая боль распространилась по всему телу. Бель начало трясти, и разум предательски захватил безумный страх смерти. Ей не хватало воздуха, а сил подбежать к окну и распахнуть его у девушки не было. Она приложила руку к груди, надеясь, что этот бессмысленный жест хоть как-то поможет ей унять боль. Бель ощутила, что больше не чувствует свою левую руку. Страх нарастал с каждой минутой. Девушке казалось, что она сейчас умрет, что все вокруг захватывает ее в глубокую воронку. Бель не могла успокоиться около трех часов. Все ее тело трясло, словно у нее была температура. Под утро лихорадка прошла, но жуткое чувство тревоги осталось.
Так Бель пережила свою первую паническую атаку.
На следующий день девушка рассказала о своем состоянии Велари и Нати. Подруги обеспокоено переглянулись на экране телефона и покачали головой.
– Бель, ты должна больше заботиться о своем здоровье и меньше беспокоиться о том, что от тебя не зависит, – серьезно сказала Велари.
– Я знаю, но я не могу это контролировать, – призналась Бель.
– Значит, нужно научиться, – вступила Нати.
Бель кивнула в ответ, ощутив, что кто-то по-настоящему беспокоится о ней и пытается понять, даже если это выглядит невозможным.
Через несколько дней паника повторилась, а позже стала неотъемлемой частью жизни Бель. Она разрушала душу девушки, уничтожала ее мечты, ее веру, ее любовь к миру и собственному существованию. Она сдавливала и не давала полноценно дышать и здраво мыслить. От прежней яркой и счастливой девушки не осталось и следа. Это был живой скелет с душой, окрашенной в черное. Со стороны могло бы показаться удивительным, как человек способен столь сильно перемениться в корне, но практика не только показывала, что такое явление вполне возможно, но и давала близким Бель людям понять, что нет ничего ужаснее, чем уничтоженное сердце.
Теплое и солнечное лето стало для Бель ненавистным. Она ждала осень, внушая себе, что смена времен года обязательно изменит ее чувства. Конечно, осень наступила. Конечно, депрессия на этом не закончилась.