Глава 24
После долгих дней раздумий Сережа все-таки решился увидеться с Нати. Что сказать девушке, которая последнее время была столь подавлена и расстроена, парень не знал. Но оставлять все, как есть, было бы некрасиво с его стороны. К тому же Бель почему-то решила, что именно он сможет вытащить Нати из затянувшейся депрессии. Конечно, сам Сережа так не считал, и, была бы его воля, он провалился бы под землю, лишь бы избежать этого тяжелого для него разговора. Но какое-то странное чувство внутри заставляло парня стоять в этот мерзкий, сырой, весенний день и ждать, когда девушка выйдет из метро.
Через некоторое время Сережа увидел Нати. Она шла в длинном пальто, поверх которого болтался толстый красный шарф. Ее короткие волосы спутались от ветра. Лицо было не изменено макияжем, а руки покраснели от холода. Нати едва подняла глаза на парня и поприветствовала его кивком.
– Как твои дела? – спросил Сережа, тут же осознав, как глупо прозвучал его вопрос.
– Бывало и лучше, – не стала лукавить девушка.
– Тебе пора бы больше времени проводить с друзьями, выбираться на улицу... Понимаешь?
Вместо ответа Нати кинула в сторону парня испепеляющий взгляд.
– Зачем ты позвал меня?
Сережа замялся. Сказать, что его попросила Бель, было бы фатальной ошибкой. К тому же неужели он, и правда, был здесь только из-за этого? Или им двигало что-то еще?
– Я беспокоюсь за тебя, – неожиданно для себя заявил парень.
– Это ведь неправда, – ответила Нати.
В воздухе уже стоял запах весны. Она пахла сыростью, горячим кофе из старбакса, свежей травой и тающим снегом. Она пахла надеждами и людскими ожиданиями.
– Я бы не хотел, чтобы из-за меня ты чувствовала себя плохо, – уточнил Сережа.
– Так ты больше за себя беспокоишься? – как-то жутко улыбнулась Нати.
– Я не это имел в виду, – опомнился парень, стукнув себя ладонью по лицу.
– Есть люди, как пластыри. Они появляются в определенный период твоей жизни и помогают в тяжелые моменты, сами того не зная, – начала Нати. – Когда их миссия заканчивается, они также внезапно исчезают. Я думала, что ты пластырь, а ты оказался острым ножом. Вот и бегаю теперь по аптекам. Жаль, что никакое количество пластырей твою рану заклеить не может, – закончила девушка.
Сережа хотел что-либо сказать, но промолчал. Он отчаянно прокручивал в своей голове слова, но ничто не могло даже немного опровергнуть сказанное Нати.
– Я не понимаю. Ты ведь была в отношениях и казалась в них такой счастливой, – зашел парень издалека.
– Фальшивая идеальность, – отрезала Нати.
– Может быть. Но как ты смогла так быстро влюбиться в меня? – прямо спросил парень.
Нати улыбнулась в ответ. Ее лицо исказилось каким-то отчаянием. От девушки веяло недоверием и усталостью. Усталостью от постоянного разочарования. Казалось, в ней что-то погасло и она сдалась.
– Вы, мальчики, такие странные. Сами выглядите такими самоуверенными и настойчивыми. Пишите каждый день, гулять зовете и всеми возможными способами показываете, как вы заинтересованы. Моя мама говорила мне не верить словам, и я стала смотреть на поступки. Но и поступков было так много, так много блеска в глазах и желания сделать приятное, что я позволила себе довериться. А теперь оказалось, что и поступки ничего не значат. Так во что же мне верить, если все сплошная ложь?
– То, что я чувствую к тебе, – не фальшиво, – признался Сережа. – Но я сам не знаю, что это. Я общался с тобой, потому что мне нравилось, с самого начала это не имело никакого смысла. Я не действовал по заранее приготовленному плану. Ты была в отношениях, и я не ставил себе цель увести тебя из них.
Слова парня задели девушку за живое. Нати подавила в себе желание разреветься.
– Для вас вообще все не имеет значения. Вы начинаете так красиво, а потом, когда осознаете, что девушка питает к вам теплые чувства, сбегаете, – Нати изобразила взрыв. – Как будто вас и не было. Жаль, что потом долго приходится возиться с последствиями, но вас ведь это не волнует, вы уже исчезли.
– Ты слишком преувеличиваешь, – разозлился Сережа.
– Может быть. Хочешь правду? Андрей уже давно не влюблен в меня, я вижу это по нему. Он просто привык и думает, я его собственность, но чувство собственности и любовь – не одно и то же. Он мучает себя этой глупой ревностью, меня тем, что держит возле себя как собачку. Даже когда я бросила его, он разозлился не потому, что ему было больно терять меня, а потому, что я задела его гордость. Я, правда, думала, что ты другой. Извини, что ошиблась в тебе, это лишь моя вина и только, – закончила Нати, направившись в сторону дома.
– Куда ты идешь? – крикнул ей вслед Сережа.
– Домой.
– Да мы ведь живем в одном доме, – развел руки в стороны парень.
– Да, но я хочу побыть одна, – ответила Нати, даже не обернувшись.
Сережа схватился руками за голову и постарался успокоить свои эмоции. Его разрывало на части. Хотелось догнать Нати и просто обнять ее, такой печальной и одинокой она выглядела. Может быть, когда она не замечала его вовсе, все было гораздо проще. А теперь, после того, как он смог впервые за долгие годы сблизиться с ней, он по-настоящему пожалел о сделанном.
Нати обвиняла его в том, что он растоптал ее чувства, заставил ее влюбиться в него, когда сам даже не испытывал к ней ничего подобного. Каждое сказанное ею слово раздражало его. И этот осуждающий взгляд, который она метнула в его сторону, словно из-за него одного вся ее привычная жизнь рухнула. Она ходила с таким лицом, как будто он разбил ей сердце, но едва ли она вообще знала правду. Она даже не догадывалась, что все эти годы он ни на один день не забывал о ней. Что столько лет ему приходилось мириться с тем, что она такая веселая стояла в обнимку с Андреем в школьных коридорах и даже не здоровалась при встрече. Теперь, когда она наконец обратила на него внимание, он вдруг стал для нее хуже, чем невидимка.
– Что же она забыла, как я отвел ее домой, когда она пьяная сидела на ступеньках лестницы! – крикнул Сережа, пнув мусорный бак, который с громким стуком покатился по улице.
Однако Нати не было рядом, чтобы услышать сказанное. Но запах ее ванильных духов все еще стоял в воздухе, напоминая о том, что четверть часа назад она стояла здесь и обвиняла парня, который ее любил, во всех своих бедах.