Золушка и добрая фея
Решать вечный вопрос мы отправляемся вместе с Настей на следующий день. По-хозяйски расположившись у меня в комнате, Настя принимается изучать содержимое шкафов, подходя к нему весьма критически. Чувствуется, что вся ее женственность решительно протестует, когда она обнаруживает в шкафу очередную безразмерную толстовку и мешковатые джинсы. Разглядывая все это, она хмурится все больше и больше.
- А еще чего-нибудь у тебя нет? – интересуется она несколько неуверенным тоном. К этому моменту на пушистом ковре в моей комнате возвышается целая гора из вещей, которые Настя отправила туда с резолюцией «не пойдет». Мне становится немного обидно. Что она рассчитывала тут найти? Мини-юбку? Коктейльное платье с вырезом во всю спину? Лабутены и охренительные штаны? В конце концов, она меня с детства знает, и в курсе, как я одеваюсь. Однако, судя по Настиному лицу, масштаб трагедии ее, все же, поражает.
- Есть пижама, маска и ласты, - отвечаю я. Меня уже начинает раздражать эта ревизия в шкафу. Я готова уже и не идти завтра на дискотеку – тем более что при одной мысли о возможной встрече у меня подкашиваются ноги от страха – лишь бы только отвязаться от Насти.
- Ну, хватит, я серьезно, - отвечает она, нахмурившись. – Я бы тебе что-нибудь из своих вещей дала, но...
Настя вовремя прикусывает язык, поняв, что указывать, каким именно числом определяется разница в наших размерах, будет, пожалуй, слишком жестоко. Впрочем, мне и так понятно.
- Знаешь, что... - неуверенно начинает она. – Надо у Катьки Прохоровой спросить.
Катька Прохорова – одна из многочисленных Настиных приятельниц из параллельного класса и обладательница фигуры, сравнимой с моей. Однако благодаря богатым родителям и связанной с этим (а может и не связанной) бойкости характера, она считается чуть ли не главной законодательницей мод в школе. Во всяком случае, наряды, в которых ее время от времени можно увидеть на перемене, вызывают глухое возмущение учителей и не приводят к санкциям лишь благодаря большому уважению, которое директор испытывает к ее родителям и их деньгам.
Позвонив по мобильнику, Настя куда-то улетает и вновь появляется в моей квартире уже вечером. Пройдя в мою комнату, она торжественно достает из сумки блестящее, серебристо-серое платье.
- Вот, - глаза Насти лучатся законной гордостью человека, хорошо сделавшего непростое дело. – Два шкафа у Катьки перерыла – уже ей это явно начало надоедать. Но нашла-таки то, что пойдет. Тем более, у тебя и туфли под него есть.
- Но оно... вроде бы, коротковато... - пытаюсь я робко возражать. Собственно, платье не то что «коротковато», а вообще довольно рискованное – заканчивается ощутимо выше колена. Я таких не носила никогда. Мне как-то страшновато такое надевать. Я буквально разрываюсь между желанием найти что-нибудь поскромнее и боязнью обидеть Настю, которая, все-таки, целый день потратила на то, чтобы прилично меня одеть. И хотя в итоге вышло, наоборот, немного неприлично, но человек же, все-таки, старался...
- Давай, меряй, - отрезает Настя тоном, не предполагающим возражений. Я покорно раздеваюсь и облачаюсь в новый наряд.
Если честно, первой моей мыслью при виде платья было, что в нем я буду похожа на голландскую проститутку. Не знаю уж, почему именно голландскую – просто вот такой образ. Однако, взглянув в зеркало я никакой голландской проститутки там не обнаруживаю. Впрочем, не обнаруживаю я там и обычной Оли Снеговой: из-за стекла на меня смотрит какая-то немного другая девушка, явно более раскованная, уверенная в себе и даже как будто килограммов на пять легче. Надо же, что только может сделать с человеком одно платье!
- Нравится? – ухмыляется Настя.
- Ты знаешь... да, - отвечаю я.
- Ну, так! Кто выбирал-то! – она очень гордится тем, как угадала с образом.
Пораженная произошедшими в моем внешнем виде изменениями, я бросаюсь Насте на шею.
- Ну, хватит, хватит, - вырывается она, явно очень довольная произведенным эффектом. Погоди, надо еще решить с прической.