Кружевной зонтик

«— Ты не думаешь о своём будущем?
— Оно наступает слишком быстро, чтобы успевать думать о нем.»

***

Территория Франции, 1897 год
Спустя шесть лет...

Каждый день девушки был невероятно похож на предыдущий. Она рано просыпалась, после спешила в трактир, где помогала Гретте, а по вечерам развлекала себя, чем могла — иногда забиралась на высокий пригорок, находившийся недалеко от их жилища, а иногда ходила в лес, где бесцельно плутала по знакомым ей тропам.

Тоскливее всего ей было зимой, когда суровые морозы сковывали всё вокруг, безжалостно запирая ее дома. В эти дни Жанна старалась заставить себя читать учебники, много лет хранившиеся в чулане её спасительницы. Она толком не понимала, ради чего стремится выучить некоторые науки, но что-то внутри наставляло ее двигаться именно в этом направлении.

Одинаковые будни иногда разбавлял Бернард, что с каждым годом становился все безответственнее и бесстрашнее. Парень продолжал наживаться за счёт посетителей трактира и не раз втягивал в свои нечестные дела Жанну. А она, от скуки, все чаще соглашалась на любые его авантюры.

К слову, Бернард с возрастом стал ещё более привлекательным и харизматичным юношей, от чего пользовался популярностью среди местных молодых дам. И пока он в очередной раз развлекался в компании абсолютно необразованных, как и большинство обитателей этих краев, чаровниц, Жанну снедало неприятное чувство, поселившееся у неё внутри. 

Этим вечером девушка вновь взобралась на холм, окунувшись в мягкую перину пушистой весенней травы, и, глубоко вздохнув, сосредоточила свой взгляд на далеких звёздах. Они утешали её даже тогда, когда ей становилось совсем одиноко. Будто окутывая девушку своим светом, они затмевали всю ту боль, которая не давала ей спать по ночам. Например, те чувства, которые заполнили ее сердце после последней встречи с матерью.

Жули Авронская приехала на эту станцию, когда Жанне исполнилось четырнадцать. Она вдруг, как из ниоткуда, возникла на пороге дома Гретты и строго посмотрела на девочку. Та, облачённая в скромное серое платье, сотканное из жёсткого волокна, застыла, сидя на кровати, сильнее прижав к себе уже подросшую Волпи.

Женщина властной походкой, не обращая внимания на хозяйку дома, которая, будто сразу все поняв, не стала препятствовать незваной гостье, подошла к сжавшейся в комок девочке и непривычным образом посмотрела на неё. Жанна будто бы смогла различить в этом взгляде фразу «жалкое создание», относившуюся непосредственно к ней.

Жули ещё долго молча разглядывала девочку, блуждая по ее фигуре глазами. Жанна же не отрывала глаз от лица матери. Оно ничуть не изменилось — всё те же островатые черты лица и выразительные тёмные глаза; всё та же точёная фигура, но что-то в ней было другим. И это наводило на Жанну животный страх. Она будто готовилась к сильному удару. Вот только она не знала, каким именно тот окажется.

Так и не дождавшись хотя бы одного слова, что изрекла бы ее мать, девочка наблюдала, как женщина уже медленно направилась по направлению к двери.

В этот момент Жанну, подобно льдинке, что поднесли к огню, будто бы растопили. Она наконец смогла пошевелится и, сняв лису с колен, девочка со всех ног кинулась к только что захлопнувшейся двери.

— «Постой!» - кричала девочка, утопая в глубоких сугробах, догоняя мать. - «Подожди, пожалуйста!» - боль от внезапно пронзившего обнаженные ноги и руки холода, проникла во все клеточки ее тела, от чего она невольно вскрикнула.

Жули остановилась. Несколько секунд, лёжа на снегу, опираясь на локоть, Жанна видела лишь ее спину. Но вскоре женщина развернулась к ней и приказным тоном сказала:

— «Поднимись».

Собрав все силы, девочка встала на ноги, стискивая кулаки, и с животной искренностью посмотрела на мать.

— «Почему ты не пришла? Я ждала тебя...» - стон души превратился в слова и вырвался наружу.

— «Ты сама выбрала такую жизнь», - на одной ноте ответила женщина.

— «Я думала, ты найдёшь меня! Я ждала тебя каждый вечер! Я всегда искала тебя среди толпы пассажиров, но тебя не было! Почему ты не пришла?! Ты так нужна мне!»

— «Ты отказалась от своей семьи».

— «Нет! Я боялась, что это ты откажешься от меня! Я боялась стать для тебя позором! Прости меня!..»

— «Да я видеть тебя не могу, паршивка!» - ледяной невозмутимый голос женщины сорвался на истеричный вопль.

— «Почему?..» - почти бесшумно всхлипнула Жанна.

— «Ты не достойна ни моей любви, ни моей помощи. Ты слишком дорого мне обошлась, Жанна», - с отвращением сказала в ответ она.

— «Потому что я боялась вернуться?».

Но Жули оставила этот вопрос без ответа, а лишь вновь начала пробираться сквозь сугробы, придерживая юбку из оленьей кожи, по направлению к станции.

— «Подожди! Я хочу уехать с тобой!» - кричала Жанна матери, хватаясь за рукав ее одежды. - «Это не моя вина! Это не твоя вина тоже! Я хочу с тобой!» - от сильного толчка девочка отлетела в сторону, утонув в толще снега, и уже не смогла подняться. Вскоре у неё уже не осталось сил даже продолжать кричать женщине вслед.

Все последующие годы Жанна каждый раз вздрагивала при случайном скрипе двери. Животный страх селился у неё в животе. Вместо тепла, которое должно было бы растекаться по ее телу, вместе с мыслями о матери, она стала для неё демоном. Персонажем ее страхов и кошмаров. От неё будто пахло пронзающим до костей холодом, мысли о ней приобретали соленоватый привкус слез. 

Через пару недель на эту же станцию прибыл ее отец. Однако его девочке увидеть так и не удалось. Она узнала о его визите лишь через несколько лет от Гретты.

Как-то, в очередной раз погрузившись в воспоминания, она поведала девушке о ее долгом разговоре с мсье Авронским и о том, на что они жили все эти годы.

Отец каждый месяц присылал крупные суммы на содержание дочери. Он сильно тосковал о ней, но даже это не придало ему смелости хоть однажды взглянуть ей в глаза.

Мужчина объяснил женщине, что его жена отказалась от дочери, на простив ей все простые слёзы в переживаниях о ее судьбе. Эти чувства матери к Жанне не дано было понять ни ему, ни Гретте. И как бы мсье Авронский не любил свою дочь, ему показалось, что так как сейчас, ее судьба вполне возможно оказалась бы куда лучше той, что могла бы ждать ее в Италии.

Деньги и до сих пор поддерживали семью Жанны, и каждый раз девушка надеялась, что вместе с хрустящими купюрами она получит и письмо от единственного родного человека, который ещё питал к ней нежные чувства. Но оно так и не приходило.

— И снова твой томный взгляд устремлён по направлению к далеким и неизвестным нам, простым смертным, звёздам. Уж не в науку ли вы решили податься, миледи? Не надеетесь ли вы затмить саму Марию Складовскую-Кюри? -  заявил чей-то голос, вытянув девушку из пучины воспоминаний.

—  Леди Складовская-Кюри - физик и изучает магнитизм, Бернард. А я изучаю звёзды, - протянула Жанна. - Вместо того, чтобы смеяться над моими учебниками, лучше бы сам когда-нибудь почитал их, неуч.

— Прекрати меня воспитывать, матушка, - саркастично усмехнулся парень и улёгся на землю рядом с Жанной. - У меня нет времени на книги. Я был занят красавицей Эллен. Между прочим, в ее доме есть чем поживиться.

Жанна молча отвернулась от парня, изо всех сил стараясь погасить неприятное сдавливающее чувство внутри. Подумать только, он снова развлекался с абсолютно ограниченной в знаниях дочкой купца, пока она в одиночестве страдала, утопая в тоскливых воспоминаниях.

— Не поможешь мне с ней? - легонько толкнул Бернард девушку плечом.

— Нет, - с отвращением заявила девушка.

— Жанна! - засмеявшись воскликнул парень, приподнимаясь на руке. - А не ревнуешь ли ты меня к Эллен?

Парень наклонился к Жанне и коротко чмокнул ее в щеку, будто бы извиняясь, о чего она тут же подскочила из оттолкнула его.

— О, прости, прости, - ещё сильнее расхохотавшись и выставив перед собой руки, будто бы сдаваясь властной девушке, чьи щеки пылали огнём ярости, сказал Бернард.

— Никогда больше так не делай, понял? - воскликнула девушка, обжигая его взводом. - Я не одна из твоих многочисленных подруг, - девушка ещё раз толкнула его и, скрестив руки на груди, улеглась на место.

— Ладно, - уже тише, хитро продолжил Бернард, аккуратно вновь укладываясь рядом с ней. - Предположим, ты не ревнуешь. Но у тебя точно нет настроения. Обиделась, что я не интересуюсь твоими звёздами? Ну, рассказывай.

— При чем тут звёзды? - соврала Жанна, при том, что ей всё-таки хотелось поделиться своими наблюдениями.

— Ну правда, расскажи, - уже серьезнее попросил парень.

Жанна тут же изменилась в лице и мечтательно начала:

— Я наконец вычислила своё созвездие, - радостно заявила она.

— А что, на небе уже составили созвездие в честь Жанны Авронской? Что я пропустил? - съязвил парень.

— Бернард! - на этот раз Жанна не смогла сдержать смех. - Мое созвездие — Весы. Я родилась под ним. Оно очень красивое, но видно только осенью. Скорее бы октябрь. Я мечтаю увидеть его... А ещё звёзды могут рассказать о тех, кому они дарят свою энергию. Правда здорово? - сказала она.

— И что твои звёзды говорят обо мне? - задумчиво спросил светловолосый парень, запуская в траву пальцы и делая глубокий вдох.

— Ну, что ты необразованный болван и гуляка, а ещё...

— Достаточно, - прервал девушку Бернард, после чего они оба рассмеялись.

Спустя несколько минут тишины, в которой они растворились, каждый думая о своём, Бернард внезапно спросил.

— Жан?

— Что? - задумчиво отозвалась девушка.

— А поедешь со мной в Париж?

— В Париж? - воскликнула девушка. — Зачем?

— Мне нужна твоя помощь. Это касается моей семьи.

— Я думала, вы не общаетесь, - пожала плечами девушка.

— С отцом и матерью не общаюсь. А вот с наследством, что папочка мне оставил - с удовольствием налажу контакт.

— Очередная авантюра? - усмехнулась Жанна.

— На этот раз все серьёзнее... Так ты согласна? - с надеждой посмотрел он на неё, поднимаясь с земли.

— Вновь покорить Париж? - улыбнулась Жанна. - Да.

*

**

Последний раз в Италии Лили была ровно шесть лет назад. Именно тогда она последний раз увидела свою комнату и поговорила с Дженарро, который всеми возможными способами утешал свою маленькую подружку.

С тех пор, леди Варвара Эдинктон и её отец, каждый раз приезжали во Францию к дочери, останавливаясь в одной из недорогих гостиниц. Причина такого решения каждый раз казалась девушке абсурднее другой, но перечить родителям она не хотела. К тому же, влюбившись всем сердцем в Париж, она уже будто позабыла и о своём доме, и о своих друзьях.

После того, как пришла новость об исчезновении сразу обеих ее подруг, что были ей названными сёстрами, она очень изменилась. Девушка будто бы очерствела и с головой окунулась в свой глубокий внутренний мир, где наслаждалась обществом самой себя. Она редко улыбалась, днями напролёт целеустремленно сидела над книгами, изучая намного больше того, что ей было положено. Девушка стала любимицей всех преподавателей и заняла отдельное место в сердце Анны Ришар, которая начала брать её с собой на все мероприятия, представляя лучшей ученицей своей школы-интерната. Таким образом, она пыталась помочь своей подопечной занять свою нишу в сложно устроенном высшем обществе столицы. Но даже подобные события редко растапливали сердце девушки. Она все также продолжала хмуриться и абсолютно сдержанно общаться с гостями званых ужинов и балов.

Противоположный пол ее тоже ничуть не интересовал. Она не раз отвечала отказом на предложения о встрече или переписке завидным кавалерам Парижа, чем удивляла даже леди Ришар, которая, в свою очередь, должна была воспитывать нравственность у своих учениц, а не поощрять их чувства.

Иногда улыбку девушки могла застать лишь молодая англичанка по имени Вивьен Клод, что заменила девушке и Габриэль, и Жанну.

Вивьен была на несколько лет старше Лили и обучалась в «Академии изящных искусств»*. Иногда она преподавала живопись в классе Лили, где они и познакомились.

Новая подруга сразу же стала для Лили человеком, которому она наконец смогла доверять всем сердцем. У девушек появилась общая мечта, в обсуждении которой проходило почти все время, что они проводили вместе. А абсолютно противоположный темперамент Вивьен иногда вызывал у мадмуазель Эдинктон приступы непривычной ей открытости и несдержанности в эмоциях.

В тот вечер Лили в очередной раз отпустили на встречу со своей подругой. Благодаря старательности девушки, Анна Ришар разрешала ей намного больше, чем остальным ученицам.

Экипаж молодой леди Клод, обладательницы неплохого наследства от своей обеспеченной английской семьи, уже ожидал Лили у ворот школы.

Не успела девушка зайти внутрь, как Вивьен тут же набросилась на неё с объятиями и радостно воскликнула:

— У меня для тебя хорошие новости! Ты не представляешь, чего мне удалось добиться.

— Чего же? - спокойно ответила девушка, чем вовсе не обрадовала свою подругу.

Вивьен манерно закатила глаза и сказала:

— Узнаешь, если перестанешь хмуриться и нагонять на меня тоску!

— Ладно, рассказывай уже, - усмехнулась в ответ девушка.

— Мне удалось договориться с мсье Паркером об аренде отдельного класса для наших учеников! - радостно заявила Вивьен.

— Кто такой мистер Паркер? - удивлённо спросила Лили.

— Английский напыщенный индюк, - махнула рукой девушка, чем вызвала у подруги сдавленный смешок. - Он друг моей семьи. Недавно перебрался во Францию и открыл школу для мальчиков. Платную школу. Но, после долгих переговоров, я договорилась с ним о том, что он выделит нам отдельный класс, где мы сможем обучать бедных деток. Вот только, ты же понимаешь, что это не бесплатно? Он не обладает столь широкой душой и состраданием.

— Сколько? - прежняя радость Лили тут же сменилась на привычную серьезность.

— Много, - вздохнула Вивьен. - Много даже для меня. Я смогу оплатить большую половину, но... У тебя есть какие-то сбережения?

— Да, чуть-чуть.

— Я бы никогда не попросила тебя об этом, но...

— Все хорошо, Вивьен, - девушка накрыла ладонью руку подруги. — Это наше общее дело, а я не особо бедствую. Конечно, я потрачусь. Но толькоэ если обещаешь, что мы поделим сумму пополам.

— Хорошо, - дружелюбно улыбнулась девушка.

Карета резко остановилась, и юные дамы оказались напротив дома семьи мадмуазель Клод.

Он был похож на небольшую гостиницу, но при этом целиком и полностью принадлежал семье Вивьен. Однако его главной особенностью было то, что часть огромного жилища была отведена под благотворительные учреждения и ночлежки для бездомных. И какой бы реальной не казалась возможность выделить одну из многочисленных комнат двухэтажного дома под маленькую школу, места катастрофически не хватало.

Создателями сего необычного места были родители Вивьен. Они являлись очень верующими людьми, при этом очень ревностными, и поэтому посвящали всех себя созданию подобных учреждений в помощь малоимущим. Такие нравы они с детства старались привить и Вивьен, все больше погружая ее в семейное дело.

После того, как девушке удалось поступить в Парижскую академию, о которой она мечтала с детства, ее родители распространили своё дело и на территории Франции, завещав своей дочери заботиться об одном из подобных заведений. Вивьен не  была столь поглощена идеями своей семьи, но всю жизнь мечтала создать нечто прекрасное. Именно поэтому, способная свободно распоряжаться своими средствами, Вивьен поставила условие, что каждый, кто станет претендовать на место в ее обители, должен будет согласиться с тем, что самые опытные преподаватели обучат его манерам и некому ремеслу, на котором человек сможет зарабатывать. Не сразу, но ее идея начала работать, что стало очередным поводом для гордости её семьи. Теперь девушка не только наслаждалась плодами своих трудов, но и намного большим количеством средств, поступающим ей от родителей.

После того, как она познакомилась с Лили, у нее возникла еще одна мысль, чудом совпавшая с мечтой Лили — открыть школу для детей малоимущих родителей. С тех пор они сформировали свой первый класс одногодок, с которыми делились своими собственными знаниями.

Как только девушки покинули карету, они увидели, как несколько маленьких  детей терпеливо ожидали своих благородных дам-преподавателей под дверью дома Вивьен.

Заметив девушек, они радостно бросились к ним, в предвкушении того, что наконец вырвутся из своей серой однообразной рутины хотя бы на несколько часов.

— Я так рада вас видеть! - воскликнула Вивьен и подошла к детям, а Лили последовала за ней.

В такие моменты, когда тонкие исхудавшие ручки обвивали их талию, радостно приветствуя девушек, сердце Лили одновременно сжималось от боли и радости. Но она была, как никогда, счастлива от мыслей о том, что занимается великим делом.

***

Габриэль шла по опустевшим ночным улицам в надежде, что Филипп Де-Лайл не ошибся в том, где можно найти Александра.

После очередной ссоры с отцом, младший герцог уже неделю не появлялся дома и не написал ни одного письма. Пару дней назад Филипп обратился к ней с просьбой помочь найти его сына и поговорить с ним о том, на что тот растрачивает лучшие годы своей жизни.

К слову, Габриэль и сама не могла понять, отчего ее другу так тошно находиться в доме Де-Лайлов. Она сама искренне полюбила эту семью и была готова благодарить судьбу до конца жизни за то, что шесть лет назад она совершила одну большую ошибку.

После того, как леди Штейн наконец покинула Париж, Агнис Де-Лайл отправила мадам Ферреро письмо, с просьбой скорее навестить Францию, дабы увидеться со своей племянницей. Этот визит провел четкую грань между прошлым и будущем девушки, чему она была очень счастлива.

Габриэль стала невестой Александра, с которым смогла наладить отношения, бывший друг леди Штейн Лоренцо помог ей с обучением в театре, а сама девушка наконец почувствовала, что находится в жизни на своем месте.

Наконец она достигла своей цели. Габриэль остановилась напротив "Le Gran Café", в одном из залов которого по вечерам часто собирались азартные картежники, и вдохнула теплый майский воздух, что приятно растекся у нее внутри, успокаивая взволнованно бьющееся сердце.

— «Хоть бы ты был там», - подумала про себя девушка и зашла внутрь.

— Добрый вечер, леди Ферреро! - учтиво поздоровался швейцар, который уже не раз встречался с девушкой и крайне ей симпатизировал.

Она часто посещала это заведение в статусе полноценного члена семьи Де-Лайлов.

Выходы в свет теперь стали одной из самых значимых частей ее жизни. Однако они ничуть не волновали девушку, а скорее радовали возможностью в очередной раз стать предметом зависти прекрасных дам.

К слову, с годами девушка только хорошела. Из миловидной белокурой кудрявой девчушки она превратилась в поистине привлекательную женщину.

— Не подскажешь, Александр Де-Лайл здесь? - вежливо поинтересовалась девушка.

Парень замялся, но поймав на себе строгий взгляд Габриэль, поспешил ответить:

— Александр уже несколько часов не встает из-за игрального стола. Проиграл много. Опять.

— Опять? - переспросила девушка. - Ты что, наблюдаешь за ним? Откуда ты так хорошо осведомлен?

— Не гневайтесь, леди Ферреро. Дело в том, что герцог Филипп Де-Лайл уже давно поручил мне приглядывать за ним. Ваш жених... он иногда не очень хорошо контролирует себя.

— Ясно, - тяжело вздохнула девушка. - В таком случае, спасибо тебе, - она мимолетно коснулась его руки, от чего парень расплылся в блаженной улыбке.

Габриэль быстрым шагом прошла по коридору и оказалась в дверях игрального зала, откуда лился смех и струился табачный дым. Она встряхнула волосами, красиво расправив их на плечах, и переступила порог.

За одним из зеленых столов, напоминавших по форме правильный многоугольник, она сразу же узнала человека, которого так хотела поскорее найти.

Грациозной уверенной походкой, придерживая пушистое боа, слегка сползавшее с плеч, девушка проследовала к Александру. Он не сразу увидел ее. Парень обернулся лишь тогда, когда чья-то рука в длинной белой перчатке нежно опустилась ему на плечо.

Его партнеры по игре тут же разразились восторженными возгласами, разглядывая красивую даму, которая, по их мнению, из-за некой роковой ошибки досталась именно Де-Лайлу.
Александр же никак не отреагировал на восторги своих знакомых, а лишь мысленно пожелал, чтобы девушка скорее покинула зал для своей же безопасности. Он развернулся к ней и обеспокоенно тихо спросил:

— Ты одна здесь? Зачем ты пришла?

— Да, одна, - тщательно изображая уверенную улыбку на лице, чтобы не привлечь к их диалогу внимание, ответила она.

— Зачем?.. Ты наверняка одна шла ночью по этим улицам. Это не безопасно. Сколько раз я тебе говорил?

- Возможно, если бы ты не пропадал так надолго, мне бы не приходилось одной искать тебя по всему Парижу, - все с тем же светящимся уверенностью выражением лица ответила Габриэль.

Она наклонилась к Александру и демонстративно обвила рукой его шею, незаметно опустив на колени стопку хрустящих купюр, а затем шепнула ему на ухо:

— Сейчас ты расплатишься с ними, и они, наконец, отпустят тебя из-за стола. А я не уйду, пока ты это не сделаешь. Понял, дорогой? - на последнее слово девушка сделала сильный акцент, чтобы представить их разговор, как истинную светскую беседу влюбленной пары. - Не найдется ли для дамы сигарета? - чтобы окончательно стереть у господ воспоминания о странном перешептывании с Алексом, объявила Габриэль.

К ней тут же, будто наперегонки, подлетело пару мужчин в выглаженых элегантных костюмах, в компании которых она залилась звонким, как ручеек, смехом, вызывая еще больше восторга и желания заполучить такую девушку со стороны мужского пола.

Габриэль давно перестала стесняться в мужской компании. Ей не раз приходилось отвлекать на себя внимание играков, хоть как-то помогая Александру выйти сухим из воды. Так и сейчас она играла свою лучшую роль самой желанной женщины вышего света Парижа.

Когда Александру наконец удалось выйти из-за стола, девушка тут же взяла его под руку, чуть ли не силой уводя из зала. К счастью, в этот раз Алекс был трезв, что давало надежду на то, что он услышит ее слова.

Крепко сжимая его руку, Габриэль отвела Александра на одну из самых тихих улиц, где они без опаски встретить кого-либо из знакомых, смогли начать разговор.

— Спасибо, - сказал Александр. - Спасибо, что в очередной раз спасла. Только больше не надо.

— Не надо? - усмехнулась девушка. - Лучше, чтобы они когда-нибудь просто разделались с тобой, если ты не сможешь вернуть им долг.

— Я не хочу, чтобы ты каждый раз подвергала себя опасности. Ты знаешь, чем это может кончится. Габриэль, - он остановился и как-то странно и пристально посмотрел на нее. - Ты ведешь себя вызывающе...

— Я спасала тебя! - эмоционально перебила его девушка.

— Я знаю, - уже мягче сказал он. - Но я игрок. Хороший игрок. Я разберусь сам.

— Ты азартный игрок, Алекс. Ты и сам знаешь, что иногда не можешь остановиться. Поэтому я приглядываю за тобой.

— Ты или мой отец? - усмехнулся Алекс.

— Какая разница? Я в любом случае не хочу, чтобы ты пострадал из-за своего пристрастия к картам. Поэтому, когда надо, оказываюсь рядом.

— Спасибо, - с внезапно заигравшей на его лице улыбкой ответил он и приобнял за плечо Габриэль.

Она прильнула к нему, радуясь, что в этот раз у нее вновь получилось спасти друга.

Алекс посмотрел по сторонам. Эта улица была ему невероятно хорошо знакома. Он расплылся в грустной улыбке и наклонился к Габриэль:

— Видишь этот дом? - он указал в сторону небольшого строения. - Здесь можно было увидеть Париж, стоя на крыше. Невероятное место. Жаль, что сейчас туда уже нельзя пройти.

— Ого, - восхтилась Габриэль. - Ты не рассказывал мне о нем раньше.

— Потому что последний раз я был здесь вместе с Софией Штейн, - негромко ответил он.

Девушка тут же переменилась в лице и почувствовала, как тревога окутывает все ее тело.

— Мне жаль, что она уехала тогда, - почти шепотом сказала она, заправляя выбившуюся вьющуюся прядь за ухо. - Я не совсем хорошо знаю, что тогда произошло, но чувствую себя виноватой.

— Перестань, - сказал парень, погладив ее по плечу. - Не могу смотреть на то, как ты винишь себя каждый раз, когда речь заходит о ней.

— И тем не менее, ты любил ее и... - она запнулась. - Вполне возможно продолжаешь любить. Алекс, я хочу быть честной с тобой. В июне мы поженимся, но мы оба знаем, что этому браку залогом станет не любовь. И если ты не хочешь этого, то я еще раз повторюсь - ты можешь уехать. Я ничего не потеряю, - попыталась уверенно произнести девушка, но последние слова ей дались с трудом.

С одиннадцати лет она начала четко видеть свое будущее. Девушка знала, что будет ждать ее через год, и что ожидает через пять лет, и вносить какие-либо коррективы в свое устоявшееся видение своей жизни она ни за что бы не захотела.

— Я не оставлю тебя одну в руках моей семьи.

— Они любят меня, - пожала плечами девушка.

— Они любят твои деньги, - усмехнулся парень.

— И все же я не завишу от них. Я могу вернуться в Италию.

— Габриэль, - Алекс остановился. - Я не хочу уезжать. Я не романтический герой, который бросится на поиски своей исчезнувшей любви. Я не против этого брака и постараюсь не испортить тебе жизнь, - улыбнулся он и взял ее за руку.

***

Тонкие лучики солнца, с трудом пробивающиеся сквозь плотно затянутое серыми тучами небо, едва освещали комнату маленького деревянного дома. Пасмурная погода не желала покидать небольшой провинциальный городок, в котором шесть лет назад появилась неожиданная гостья.

В тот необычайно холодный январский день скромный экипаж остановился возле одного небольшого домика, и из него вышла хрупкая девушка низкого роста, чьи плечи все еще иногда продолжали вздрагивать от горького всхлипывания.

Немногочисленные жители города Эль-Форе сразу же собрались вокруг юной парижанки. И в то время, пока девушки разглядывали платье гостьи и мечтательно переговаривались о том, какие роскошные наряды могут быть сложены в ее саквояже, а остальные перешептывались о том, кто же эта немногословная гостья, из толпы вынырнула пожилая женщина с удивительно длинными седыми волосами, заплетенными в тугую косу, и подошла к девушке поближе.

Она внимательно рассмотрела ее, но так и не смогла различить черт лица, что скрывались под синей кружевной вуалью. Старушка протянула сухую руку к полупрозрачной ткани и приподняла ее, зацепив за край шляпки.

— Не может быть... - протянула она, разглядывая лицо гостьи.

Девушка тоже замерла в странном изумлении, будто бы узнав в пожилой женщине человека, некогда ей знакомого.

— Ты помнишь меня? - с надеждой, дрожащим скрипучим голосом спросила старушка, хватаясь за хрупкие плечи гостьи.

— Д-да... - неуверенно ответила девушка. - Да, бабушка... - опасаясь обознаться и ненароком ранить чувства женщины, завершила она.

— София! - со слезами на глазах воскликнула старушка и накинулась на девушку с объятьями, изо всех сил прижимая ее к себе.

В тот день для Софии Штейн изменилось очень многое. Хотя бы то, что она нашла свою родню, о которой почти ничего не знала.

Когда девушка изменила курс своего путешествия в сторону Эль-Форе, она руководствовалась лишь смутными детскими воспоминаниями и единожды рассказанной леди Штейн историей о том, где родилась Софи.

Когда пожилая женщина, сжимавшая в руке мокрый от слез платок, рассказала Софии о ее детстве, девушке и самой едва не захотелось расплакаться.

Она вспомнила, что, когда была совсем еще ребенком, не хотела уезжать из дома, опасаясь, что ее ждет дальше. А дальше ее ждали утомительные путешествия, одинокие вечера, когда матери не было рядом, и полное неведение о своей семье.

Утро своего двадцатого Дня рождения София встретила рано. Не успела девушка проснуться, как почувствовала изысканный запах бабушкиного малинового пирога, доносящегося из соседнего помещения.

Пускай Виола Штейн была уже совсем немолода и иногда с трудом поднималась с кровати, она осыпала свою любимую внучку такой заботой и таким теплом, будто пыталась восполнить всю любовь, которой девушка была лишена долгий период их разлуки.

София, одетая в одну ночную сорочку, непричесанная и сонная, заглянула в кухню и тут же, в панике, забежала обратно в свою комнату, захлопнув за собой дверь.

Бабушка уже успела украсить веранду и приготовить все необходимое для поздравления внучки. Но София не могла появиться в такой день абсолютно в неподобающем виде. Поэтому она понадеялась на то, что бабушка не успела заметить её. Однако её желание не исполнилось.

Бабушка тут же направилась за вслед ней, и, удивленно распахнув свои большие карие глаза с нависшим веком, спросила:

— Отчего ты убежала, Софи? Не хорошо уходить, даже не поздоровавшись со мной?

София думала, что будет зла на женщину, но отчего-то прыснула со смеха. Она уже давно перестала обижаться на бабушку и ее причуды. Девушке уже много лет назад стоило заставить себя привыкнуть к особенностям жизни провинциального города.

— Я же еще совсем не собрана, - снисходительно сказала она, посмотрев на бабушку, которая была намного ниже ее.

Не смотря на то, что София и сама была невысокого роста, даже рядом с ней Виола Штейн казалась совсем маленькой и хрупкой. В городе старушку иногда называли хрустальной, так как она обладала удивительно тонкой и худощавой фигурой и светлой, почти белой кожей. Казалось, будто коснешься ее, и она рассыплется на сотню звенящих осколков. Но, не смотря на это, миниатюрная женщина продолжала раз за разом доказывать сплетникам-горожанам, что она далеко не стеклянная и может за себя постоять.

— Ну, поторопись, София. Я тебя жду! Прояви уважение к своей бабушке, - почти приказным тоном, но с едва заметной улыбкой на лице, заявила Виола.

— Конечно, бабушка. Я сейчас, - ответила девушка и поцеловала старушку в щеку, вдохнув аромат ее цветочных духов, которыми женщина пользовалась каждый день.

Эти духи Виола никогда и никому не доверяла. Даже любимой внучке она не разрешала использовать ни капли. Статушка объясняла это тем, что рецепт этого парфюма принадлежит только ей, и она хочет оставить после себя такое наследие, которое напоминало бы людям о том, что некогда жила в маленьком городе Эль-Форе женщина, обладающая секретом волшебного аромата.

София всегда удивлялась этой истории, но каждый раз с улыбкой вдыхала ее любимый запах.

Когда девушка была собрана, перед тем, как наконец появиться перед гостями, она неуверенно посмотрела на себя в зеркало. Она рассмотрела своё скромное пестрое платье в пол, перевязанное тоненьким чёрным пояском, встряхнула иссиня чёрными волосами,  и попыталась улыбнуться своему отражению, чтобы убедить себя в том, что все идёт своим чередом.

София глубоко вздохнула и перешла в соседнюю комнату, робко остановившись у двери. К счастью, в этот раз, в отличии от ее ппредыдущего праздника, с десяток глаз гостей не начали бесцеремонно разглядывать ее, периодически перешёптываясь о красоте большеглазой хрупкой парижанки. Она уже давно стала главным достоянием городка и его жителей — открывала важные мероприятия, встречала гостей и везде ходила вместе с бабушкой, которая теперь пользовалась повышенным вниманием.

— София! - расплылась в улыбке Виола Штейн. - Проходи, моя девочка, - она взяла ее под руку и провела к свободному месту.

Девушка уселась на своё место и начала наблюдать за тем, как бабушка стала что-то старательно искать в высоком дубовом комоде с многочисленными резными дверцами и шуфлядками.

Наконец женщина подошла к Софии и, взяв её за руку, а в другой руке сжимая небольшую шкатулку, попросила девушку встать.

— Софи, - начала она, но тут же запнулась. - Ну же, открывай.

Девушка внимательно всмотрелась в глаза бабушки, желая прочитать по ним её чувства, но на этот раз Виола Штейн вела себя невероятно сдержанно и лишь замерла в ожидании. 

София аккуратно открыла коробку и увидела тонкий длинный пузырек с крышкой-бусиной, наполненный розовый жидкостью. В лицо тут же ударил знакомый сладковатый аромат, который вмиг заполнил веранду. Девушка и представить не могла, что бабушка подарит ей свой самый сокровенный секрет.

Виновница торжества восторженно перевела взгляд на старушку, но та лишь кивнула ей, будто попросив рассмотреть подарок повнимательнее.

София вновь заглянула в шкатулку и увидела, что под духами хранился перевёрнутый плотный лист бумаги, похожий на фотографию. Девушка, отложив пузырёк с духами в сторону, бережно перевернула карточку и тут же изменилась в лице.

С фотокарточки на неё смотрела молодая смеющаяся леди Штейн. Светловолосая девушка одной рукой придерживала свои пышные кудри, не давая им закрыть лицо, а другой обнимала улыбающегося мужчину, что крепко сжимал её руку. Их лица были слегка размыты, но в обоих Софии удалось увидеть свои черты.

— Что это? - радостное выражение лица девушки тут же сменилось на холодное и будто мраморное, не отражавшее ни единой эмоции.

— Софи, - странным тоном начала Виола Штейн. - Я раньше думала, что не стоит тебе об этом рассказывать. Я нашла эту фотографию и... заметила, что на ней, возможно, изображена не только твоя мама, но и... - когда женщина в очередной раз осеклась, девушка облегчила её задачу.

— И ты подумала, что рядом с ней мой отец. А знаешь что? Мне все ровно, - отрезала она.

— София, - пускай Виолу явно расстроил ее ответ, она все же продолжила воплощать в жизнь свой план, который готовила на протяжении нескольких месяцев. - Я всё-таки подумала, что тебе стоит найти своего папу... Я тут тебе деньги в дорогу собрала. Немного, но...

— Что? - яростно воскликнула девушка, наблюдая за тем, как бабушка направилась к одной из тумбочек, стоявших на кухне, где она хранила все свои сбережения. - Что ты делаешь? Я не поеду искать человека, который бросил меня много лет назад! Зачем вообще ты мне обо всем этом рассказываешь? Я не просила тебя... - воскликнула она.

— София, - вдруг усталым ледяным голосом прервала ее бабушка и без сил упала на стул, от чего девушка испуганно подхватилась с места и подбежала к ней.

— Бабушка... все хорошо?.. - взволнованно спросила она, присев перед ней на колени.

— Нет, Софи. А ведь ты такая же, как и твоя мать, - грустно сказала женщина.

— Я не похожа на мать! - воскликнула девушка и снова поднялась на ноги.

— Ты такая же упрямая, - уже живее и порицательнее ответила старушка. - А ведь ты должна найти своего папу...

— Зачем? - устало вздохнула девушка, прислоняясь спиной к стене. - Он бросил нас. Я совсем не знаю его. Мне и с тобой хорошо.

— Нет, плохо, - с трудом женщина поднялась из-за стола и упёрла руки в бока. - Будешь жить со старухой, когда ты вот-вот расцвела? Не позволю!

— Бабушка, - снисходительно улыбнулась девушка. - Я не брошу тебя. Я не хочу никуда уезжать.

— Если не стыдишься врать себе, то хотя бы передо мной постыдись.

— Куда ты пошла? - проигнорировав слова старушки и наблюдая, как та направилась к выходу, спросила Софи.

— Хочу оставить тебя наедине со своими мыслями. Это будет полезно.

Дверь захлопнулась и София осталась одна. Стараясь заглушить в сердце тревогу за бабушку, успокаивая себя, что город совсем маленький, и она всегда сможет ее найти, девушка присела на один из стульев и положила голову на локти, оперевшись ими о стол. Она тяжело вздохнула и  перевела взгляд на фотографию, одиноко лежавшую посередине стола. Девушка потянулась к ней и поднесла поближе, чтобы рассмотреть все детали.

Ее родителям было на ней лет двадцать, как ей самой. Хотя слово «родители»  никак не укладывалось у неё в голове. Если бы не знакомые большие карие глаза мужчины, так похожие на её собственные, она бы и вовсе усомнилась в том, что этот человек имеет с ней какие-либо родственные связи. Леди Штейн никогда не говорила дочери о ее отце, хотя на фотокарточке они оба казались... счастливыми. Здесь ее мать была совсем другой. Она выглядела обычной девушкой, познавшей обычное, нематериальное, счастье.

София перевернула фотографию картинкой вниз и, оставив ее на столе, вышла из дома.

___________________
*«Академия изящных искусств» — одна из пяти академий в составе Института Франции, в которой преподавались такие направления, как живопись, архитектура, музыка, скульптура и др.