~6.Змей расплаты~
Пусть этот мир не лучший из миров,
И взор все чаще людям застилает месть,
Интриг холодных волны за спиной
Не смоют ни достоинство, ни честь.
***
Остатки горького привкуса все еще оставались у Габриэль во рту. Она продолжала находиться в сладкой полудреме, не желая возвращаться к реальности до самого утра.
В ту ночь, суетясь и заботясь то о маленькой девочке, то о леди Штейн, никто не обращал внимания на то, что происходило за ширмой страхов и волнений.
Когда главный спутник огня, дым, просочился в каждую комнату, дом наполнило эхо взволнованных голосов и быстрых шагов. Александр услышал это почти сразу. Он выглянул в коридор и первым делом разглядел маленькую белокурую девочку, теряющую сознание. Он сразу же бросился к ней, подхватывая на руки и унося подальше от источника огня. Тогда Александр даже не осознавал, кто именно этот ребенок, и что, возможно, эта хрупкая девочка станет его женой.
Сразу после того, как он передал Габриэль слугам, которые уже успели подняться на второй этаж дома и спешили на помощь, Алекс направился в комнату герцога и герцогини и совершенно не предал значения тому, что в комнате застал только мать. После, протискиваясь сквозь толпу паникующих обитателей дома, он, не задумываясь, зашел в комнату к леди Штейн, что лежала на полу без чувств.
Пока одна часть слуг ринулась помогать Габриэль и Изабелле Штейн, а другая тушить пожар, причиной которому, как выяснилось, были опрокинутые свечи, ни один человек не заметил, как одна из служанок, та самая, что провела весь вечер с Габриэль, будто совсем не опасаясь огня и дыма, проникла в комнату леди Штейн, прижимая к лицу смоченный в холодной воде платок. Она присела около самого входа и прямо с порога подняла крупный серебрянный перстень, с детально изображенным на нем свернувшимся змеем, глазами которому служили два ярких изумруда. Тонкие пальцы девушки сжали кольцо и спрятали его в рукав. Скрестив руки на груди, она моментально проникла в толпу, сливаясь с ней в одно целое.
К слову, леди Штейн почти не пострадала и отделалась лишь легкими ожогами. Она пришла в себя даже раньше, чем Габриэль.
Вскоре после того, как пламя утихло, Филипп Де-Лайл вернулся домой, не объясняя причин своего отсутствия. Он с ужасом оглядел квартиру, стены которой местами оказались под слоем пепла, образовавшим черные пятна.
Филипп поспешил к жене, которая сразу же попыталась его успокоить, однако это было тщетно. Герцог понимал, чем ему обернется это странное совпадение. Не дослушав слова жены, легонько поцеловав её руку со словами, что он рад, что с ней все в порядке, Филипп Де-Лайл быстрым шагом направился в свой кабинет. Он сердцем чувствовал, что там его будет ожидать сюрприз. И он не прогадал.
Прямо на столе лежал никем не тронутый запечатанный конверт. Мужчина с яростью разорвал его и увидел несколько строк текста, выведенные знакомым почерком. Письмо гласило о том, чего он так опасался.
«Ну вот мы и квиты, Филипп. Ты так мечтал заполучить мое, что скоро потеряешь все, принадлежащее тебе. Поверь, я докажу, что ты устроил этот поджег с целью убить меня. Теперь ты станешь играть по моим правилам. Спектакль начался. Займи свое место в зрительном зале».
И.Ш.
Едва дочитав последнюю строку, герцог сразу же вышел из комнаты, быстрым шагом направившись по коридору к аппартаментам леди Штейн. На время, пока ее комната реставрируется, ей отдали вторую гостевую спальню.
Он, изменяя всем правилам этикета, даже не постучав, распахнул дверь и застал женщину, сидящую за столом с чашкой крепкого чая. Ее волосы были слегка растрепаны, а на плечи был накинут шелковый халат с кружевной отделкой.
Она вновь приподняла чашку с горьковатым напитком со стола и сделала еще один глоток. Филипп Де-Лайл заметил, что правая рука у нее на запястье перевязана, однако больше не было ни одного ожога.
- Я вижу, что вы, леди Штейн, хорошо себя чувствуете. Удивительно, - сказал герцог, медленно направляясь к женщине.
Изабелла Штейн не подала и виду, что знает, как после злосчастной ночи ветер переменился. Она лишь любезно улыбнулась и ответила:
- Герцог, а вы беспокоились? Мне это лестно.
- Хватит! - рявкнул мужчина и швырнул прочитанное им письмо на стол. - Ты не на сцене. Чего ты хочешь, Изабелла? Что это значит? - мужчина швырнул конверт на стол.
Женщина усмехнулась:
- Ты так быстро нашёл это? Ну, тогда ты и сам знаешь, что это значит. Извини, я устала. Эта ночь была для меня настоящим кошмаром. Мне необходимо время прийти в себя.
- Изабелла, - начал герцог, но его речь первал взволнованный голос темнокожего слуги, который возник у дверей.
- Герцог, вас ожидают внизу. Они сказали, что это важно.
- Кто они? - обернувшись к нему, сурово спросил Филипп Де-Лайл.
- Они не представились.
Мужчина еще раз посмотрел на леди Штейн, которая будто бы не обращала внимание на происходящее, и покинул комнату.
Готовый смести все на своём пути, он направился в сторону холла, в то время как слуга безуспешно пытался его догнать.
- Постойте, - позвал его Жульен, однако эти слова, казалось, герцогу были уже не слышны.
- Филипп, - женский голос вдруг раздавшийся у него за спиной зазвучал куда настойчивее.
Герцог обернулся и увидел свою жену, что спокойно направлялась к нему, приказав слуге удалиться.
- Меня ждут, давай поговорим позже, - бросил мужчина.
- Подождут еще немного, - сказала Агнис Де-Лайл. - Я знаю, кто тебя дожидается, и зачем они сюда пришли. Это жандармы. Наша гостья продолжает мстить тебе.
- Жандармы? - удивился Филипп. - При чем здесь они?
- Кто-то из слуг оказался предателем. На месте поджога был найден твой перстень и его уже сделали главной уликой, - женщина сделала паузу. - Уликой против тебя. А тот скандал на званом ужине... Ну ты понимаешь.
- Чего же эта женщина хочет? - тихо спросил герцог, имея ввиду леди Штейн.
- Ничего, кроме мести за разбитое сердце, - грустно улыбнулась Агнис. - Ну, и разумеется умно было бы, ко всему прочему, ещё и получить из этого выгоду.
- Это было много лет назад, - попытался оправдать себя герцог, но женщина подняла руку в воздух, будто бы попросив не продолжать.
- Она обычная женщина, такая же, как и я. Поверь, ее можно понять.
- Агнис, сейчас не время...
- Я уже давно забыла эту связь. Я просто ответила на твой вопрос, - успокоила она его. - Сейчас важно отнюдь не это. Важно то, что мы должны дать ей то, чего она хочет.
- Ты хочешь сыграть по ее правилам?
- Ты всегда говорил, что врагов надо держать близко. Сейчас это именно то, что нам нужно. Я догадываюсь, чего она хочет. А теперь, иди вниз к ним и делай все, чтобы Изабелла увидела в тебе жертву. Я обещаю тебе, что мы обыграем ее.
- Прости меня за прошлое, - герцог подошел к жене и взял ее руку, будто бы на миг забыв обо всем. Ему вдруг показалось, что он вернулся на несколько десятилетий назад, когда также смотрел на свою жену, невероятно восхищаясь ей.
Когда-то брак с Агнис являлся лишь удачным способом сохранить состояние его предков. Герцог познакомился с ней за несколько недель до венчания и отнюдь не проникся симпатией к женщине, что была полной противоположностью его любимой - очаровательной хрупкой светловолосой актрисе Большого театра, Изабелле Штейн.
Однако шли месяцы, годы, и синхронно с ними Агнис Де-Лайл расцветала подобно невзрачному бутону, превращающимуся в розу. Пускай герцог не испытывал к ней сильных чувств и страсти, он искренне выказывал ей уважение. Филипп все больше и больше чувствовал себя ответственым за счастье столь самодостаточной и мудрой женщины. Он, сам не отдавая себе в этом отчета, начал с пристрастием оберегать ее от всего, что могло бы причинить ей вред. Со временем Филипп Де-Лайл уже не мог отрицать того, что любит эту женщину.
Ведь любовь абсолютно многогранное чувство, и каждому оно открывается с разных сторон. Любовь не всегда является страстью. Иногда это именно ответственность за чувства любимого, забота и ощущение того, что этот человек и есть твоя семья. Это герцог знал не понаслышке.
Агнис Де-Лайл улыбнулась ему и сказала:
- Я зайду к Софии. Надеюсь она пришла в себя.
***
Весь день, в перерыве между каждым занятием, Жанна неустанно спускалась к одному из выходов академии, к которому почти никто и никогда не подходил. Там располагалась комната, выполняющая роль кладовой. Она находилсь прямо за кухней, поэтому в очередной раз, ловко проскользнув мимо прислуги, девочка спустилась вниз по небольшой темной лестнице и оказалась в хранилище.
В уголке, едва заметная при тусклом свете, стояла небольшая плетеная корзинка, и, как живая, покачивалась на одном месте.
Жанна подошла к ней и аккуратно откинула полотенце, заменявшее крышку. Внутри все так же сидел маленький рыжий комок. Лисичка наконец перестала дрожать и начала чувствовать себя намного смелее в присутствии своей хозяйки.
Зверек с любопытством высунул острую мордочку наружу и с человеческим интересом посмотрел своими большими черными глазами на Жанну.
- Не переживай, я принесла тебе поесть, Волпи, - сказала девочка, назвав свою лисицу кличкой, которая отчего-то вдруг сама пришла ей на ум.
Жанна достала из-под передника небольшой комок белого хлеба.
Волпи с удовольствием взяла с рук кусочек сдобы и затащила к себе в жилище.
Девочка провела рукой по золотистой шерстке зверька, приговаривая:
- Ты такая умная, как будто вот-вот заговоришь со мной, - Жанна усмехнулась, - что бы там не говорила зануда Лили, я тебя никому не отдам. Мы ведь с тобой так похожи.
Восторженный монолог девочки прервали чьи-то голоса, что начали звучать громче, чем обычно. Она вновь накрыла корзинку полотенцем и задвинула ее подальше в тень, попросив лисичку сидеть тихо.
На урок Жанна пришла вовремя, хотя и зашла в класс позже всех.
Мадам Бонне, что присутствовала на каждом уроке и всегда сидела за самым последним столом, сурово посмотрела на нее, однако девочка попыталась не придавать этому значения.
Она подошла к своему столу, где уже сидела Лили, и опустилась рядом.
- Я принесла твои книги, - шепотом сказала Лили. - Но это в первый и последний раз.
- Спасибо. Извини, что я задержалась, - ответила Жанна.
- Не ходи туда больше сегодня. Леди Бонне наблюдает за тобой.
- Что? - спросила громче, чем стоило Жанна и учитель, уже начавший вести урок, тут же сделал ей замечание.
- Не кричи, - спустя паузу одернула ее подруга, - научись уже сдерживать свои эмоции. Не хватало еще, чтобы меня наказали из-за твоих глупостей.
- А ты и правда такая зануда, Лили. Правильно Дженарро говорил, ты слишком серьезна, чтобы с тобой дружить.
- И тем не менее Дженарро мой лучший друг, так что заканчивай придумывать.
- Лили, как ты...
- Мадмуазель Авронская, пересядьте за мой стол. Я вижу, что вы с мадмуазель Эдинктон мешаете друг другу, - на одной ноте произнесла леди Бонне.
Сопротивляться было бесполезно, поэтому Жанна, еще раз зло глянув на Лили, подняла все свои книги и отнесла их к столу ненавистной преподавательницы.
После окончания урока, не забыв о предупреждении Лили, а скорее ей на зло, Жанна вновь направилась к своей новой пушистой подруге. И пускай Лили могла бы и не узнать об очередной ее шалости, Жанна начала чувствовать себя гораздо более удволетворенной.
Она вновь выдвинула корзинку из тени и достала оттуда зверька. Девочка прижала его к себе и начала рассказывать ему о том, как после ухода Габриэль, Лили будто бы перестала ее замечать. В пушистом звере Жанна видела единственное понимающее ее существо.
Но на этот раз испугаться девочку заставили не чьи-то отдаленные голоса, а вполне реальная высокая женщина, возникшая прямо перед ней. Пускай, она всегда пугала Жанну, однако в этот раз ей было намного страшнее, чем обычно.
- Мадмуазель Авронская, - сказала леди Бонне, - выкиньте немедлнно это животное на улицу или я доложу о вас госпоже Анне Ришар.
- Нет, - вскочила на ноги Жанна, предварительно опустив лисичку обратно в корзинку.
- Я ясно выразилась. Немедленно, - отрезала женщина. - Вы можете не любить меня и не слушать, но сейчас вы должны подумать о том, что животное опасно.
- Это маленький лисенок. Чем он опасен?
- Я не собираюсь беседовать с вами. Делайте, что велено или я сделаю все сама, - леди Бонне не стала дожидаться ответа и небрежно схватила рыжего зверька, с отвращением подняв в воздух.
- Что вы делаете? - тут же подбежала к ней Жанна и попыталась забрать лису обратно, однако не смогла допрыгнуть до ее руки, которую женщина подняла высоко в воздух.
- Животному здесь не место! - отмахнулась от девочки леди Бонне.
- Да вы сами животное, раз способны так поступать с маленьким лисенком! - закричала Жанна и эти слова эхом разлетелись по тесной комнате.
А уже в следующий миг, сраженная сильной пощечиной, обнимая упавшего на землю лисенка, Жанна оказалась лежащей на полу, сглатывая соленые слезы.
***
Утром, пока все ещё спали, Жанна пробралась в сад и осталась сидеть на заснеженной скамейке в полном одиночестве. Она знала, что еще несколько часов ее не будут искать.
Ей было плевать на мороз и на то, что ее слезы медленно начинали превращаться в кристально чистые льдинки. Огненные рыжие пряди девочки небрежно спадали на лоб, а пальто было наполовину расстегнуто.
Жанна смотрела в одну точку, оперевшись руками о сиденье скамьи, немного наклонившись вперед.
Мороз сковывал все ее тело так сильно, что она даже не могла пошевелиться. Но это также казалось ей совсем неважным, ведь ее щеки продолжали пылать, напоминая об истерике, в которой она билась всю ночь.
Теперь же Жанна лишь тяжело дышала, проглатвая очередной ком ледяного воздуха, а в ушах все отголосками звучала фраза «исключена из списка воспитанниц».
В тот вечер леди Бонне смогла добиться ее исключения. Анна Ришар не смогла простить ей такой дерзости и, скрепя сердце, подписала документ об отчислении Жанны. И теперь ее ожидал позор, который будет преследовать ее все ее детство, принимая обличие то каждого упрека своей матери, то все еще обучающейся в академии Лили, то маленького рыжего зверька, свернувшегося у нее на коленях.
Она знала, что дома ее уже ждать не будут. Теперь она стала темным пятном на фамилии своей семьи.
- Жанна, что же ты делаешь? Так холодно! Ты совсем замерзла, - до боли знакомый голос Лили послышался рядом с ней, однако он казался Жанне каким-то глухим и далеким.
То ли она начала терять сознание, то ли новая волна слез страха и безысходности накрыла ее с головой, однако мир вновь ушел у девочки из-под ног.
А вскоре они уже очутились на вокзале, в компании камеристки Жанны, что казалась ей лишь молчаливой тенью, в ожидании поезда, следующего от Парижа до Рима.
Через полчаса он стал уносить их на Родину, оставляя за собой шлейф из черных клубней дыма и отчеканивая колесами, скользящими по железным рельсам, повторяющуюся по кругу мелодию.
Лили, по такому случаю, в предверии Рождественских каникул, также отпустили домой навестить семью, чему Жанна отчего-то была вовсе не рада. Она предвкушала момент, когда ее подругу начнут ставить в пример, создавая из нее идеал дочери и превращая в лютого врага Жанны. Девочка боялась, что ей не удастся проявить столь же трепетные чувства по отношению к той, что росла с ней вместе с самого рождения.
Вскоре Лили и служанка задремали, устроившись на своих кроватях во вполне уютном купе, а Жанна продолжала молча смотреть в окно, поглаживая лисенка, которого ей удалось забрать с собой.
Вдруг поезд затормозил, однако ни одна из девушек не шелохнулась, а продолжила мирно спать.
В коридоре послышался женский голос, сообщающий о том, что это всего лишь техническая остановка, которая продлится лишь несколько минут.
Лишь несколько минут оставалось для Жанны, чтобы принять важное решение.
Однако она приняла его намного быстрее, поэтому, сжимая под пальто лисенка, Жанна проскользнула в коридор и направилась в самый его конец, откуда струился морозный свежий воздух.
Там находился один из выходов, который почему-то оставался открытым.
Жанна подошла к нему и увидела, что находится куда выше над землей, чем она думала.
- Не бойся, Волпи, - прошептала девочка и прыгнула с порога вниз.
Жанна приземлилась на плечо, вскрикнув от испуга и боли. А как только она оказалась на земле, поезд, больше не оставляя ей никакого шанса изменить свое решение, тронулся дальше.
Жанна, оглушенненная громким стуком колес, отскочила в сторону, отряхиваясь от снега.
Она осталась совсем одна на пустующей дороге, без прошлого и без будущего.
Девочка обняла себя за плечи в надежде согреться. Тонкое пальтишко, рассчитанное на кратковременные прогулки, совсем не спасало от январских морозов.
Девочка посмотрела по сторонам и заметила ветхий домик с горящими окнами, одиноко стоящий чуть дальше. Не смотря на его потрёпанный вид в нем наверняка было намного теплее, чем на улице. К тому же, начинало смеркаться.
Как бы Жанна не старалась гнать от себя мысли о том, что она совершила ошибку, они неутомимо вновь и вновь возвращались. Она смотрела вперед на рельсы, соединяющиеся с горизонтом, за которым исчез ее поезд, и чувствовала, что это было слишком опрометчивое решение, и тайно надеялась, что каким-то чудом рядом уже должны были возникнуть взволнованные Лили и её камеритска, готовые успокоить её и уговорить поехать дальше, но было уже поздно.
Девочка еще раз посмотрела на дом, скорее похожий на хижину, и наконец решилась зайти внутрь. Мороз сковывал все её тело и она медленно пошла в сторону чего-то похожего на тарктир. Жанна остановилась у двери и услышала много разных голосов, сливающихся в один общий шум и почувствовала смесь различных запахов.
Девочка заглянула внутрь и осталась на пороге. В доме было достаточно темно. В тусклом свете небольшого количества свечей, можно было разглядеть с десяток деревянных столов, за которыми сидели люди абсолютно разных слоев общества. В основном люди были одеты не богато, скорее даже бедно. Наверняка этот придорожный домик являлся чем-то вроде убежища для нищих. Однако за одним из самых дальних столов Жанна смогла разглядеть молодую пару, чья одежда заметно отличалась от серой массы большинства. Жанна сразу же направилась к ним, не имея особой цели. Она не знала, что им сказать и что делать дальше, но надеялась на любую помощь, которую они могли бы ей оказать.
- Добрый вечер, - поздаровалась девочка с мужчиной и женщиной, которые чувствовали себя в этом месте совсем неуютно.
Женщина сжимала в руках чашку чая и тревожно смотрела по сторонам, а вероятно её муж, заботливо накрыл своей ладонью её руку.
Казалось, они не сразу заметили появление подле них рыжеволосой девочки.
- Извините, могу я с вами поговорить? - уже громче и настойчивее спросила она.
Леди будто бы и не собиралась отвечать. Она лишь коротко посмотрела на неё и этих нескольких секунд Жанне хватило, чтобы прочитать в её взгляде все волнение и беспокойство.
- Чего тебе? - прервав молчание, спросил мужчина, снимая цилиндр и положив его на третий свободный стул, будто бы предупреждая девочку о том, что её компания нежелательна.
- Вы не подскажете, это Италия? Или мы все еще во Франции?
- Это Франция, - вдруг резко ответила женщина тихим дрожащим голосом.
- Мы не очень далеко от границы, - добавил её муж.
- А вы откуда? - уточнила девочка.
- Это не имеет значения.
- Просто, я подумала, вдруг вам знакома фамилия Авронский? - сказала Жанна и, не дожидаясь ответа, продолжила. - Может быть это дерзко просить с моей стороны помощи, но так получилось, что я осталась здесь совсем одна. Я Жанна Авронская. Мне очень нужно попасть домой. Если вы держите путь в Италию, то возможно вы могли бы помочь и мне туда добраться. У меня нету денег, но моя семья все возместит, если вы только поможете мне. Я совсем одна...
- Ну все, хватит с меня! - вдруг срывающимся голосом крикнула женщина, вскочив с места. - Мало того, что по воле случая я оказалась здесь, мне еще докучают попрошайки! - не унималась женщина.
- Я всего лишь хотела попросить вас...
- Уберите её уже кто-нибудь! - еще громче сказала женщина, обращаясь к работникам, выполняющими роль офицтантов.
- Что здесь просиходит? - послышался женский голос за спиной у девочки.
Но на её вопрос уже никто не отреагировал. Молодая пара погрузилась в свои распри, игнорируя прикованные к ним удивленные и раздраженные взгляды остальных посетителей.
Жанна же обернулась и наконец смогла рассмотреть женщину. Она была невысокого роста и достаточно преземистого крупного телосложения, однако благодаря приятным мягким чертам лица с большими коричневыми глазами и пухлыми губами, а также небрежно сплетенной черной косой, струящейся по плечу, она казалась весьма обаятельной и приятной взгляду.
На плечо у женщины было накинуто полотенце, а в руках она держала деревянный поднос с двумя стаканами эля.
- Вот же люди... - с отвращением прошипела женщина, с презрением посмотрев на богатых гостей. - А ты кто такая? - спросила женщина, обращаясь к Жанне. - Эти здесь уже давно, но ребенка я рядом с ними не видела, - в её голосе не звучало недовольства или надоедливого любопытства, а скорее забота и некое сочувствие.
- Да, я не имею к ним никакого отношения, - ответила Жанна, отходя от зласчастного стола вместе с новой знакомой, - я хотела попросить их о помощи, но им вероятно нет до меня никакого дела.
- Как тебя зовут? - женщина подошла к одному из шкафов, где хранилась посуда, и достала оттуда еще несколько стаканов.
- Жанна Авронская, - ответила девочка, надеясь, что ее фамилия что-то изменит.
- Меня Гретта. Очень приятно. Что у тебя случилось, Жанна? Как ты тут оказалась?
- Это очень длинная история, - вздохнула девочка.
- Ты одна здесь? Есть у кого остановиться?
Девочка в ответ лишь молча покачала головой.
- Значит так, через пару часов я закрою трактир и мы пойдем ко мне домой. Ты все мне расскажешь и мы что-нибудь придумаем, - улыбнулась Гретта, выставляя на один из столов стаканы и наполняя их янтарным напитком.
- Почему вы так добры ко мне? - спросила Жанна, но женщина её будто бы не услышала, а лишь дала в руки поднос и попросила помочь ей.
Через пару часов Гретта объявила о том, что всем посетителям пора покинуть заведение, чем вызвала шум недовольств и даже оскорблений, однако женщина ни на миг не смутилась. Вероятнее всего так ей приходилось поступать часто.
- Что же вы делаете? На улице зима, а вы выгоняете нас раньше времени? - воскликнул кто-то сидящий у стены.
- Не переживайте, у меня хорошая новость для тех, кто ожидает следующий поезд, идущий до Рима. Он прибудет через четверть часа, - объявила женщина, а потом почти шепотом добавила. - Если конечно я угадала.
Когда женщине удалось выпроводить всех гостей ее заведения, она повесила на дверь тяжелый замок и, поуютнее закутавшись в пуховый шарф, взяв Жанну за руку, начала пробираться сквозь большие сугробы хрустящего под ногами снега.
- Мы идем к вам домой? - спросила Жанна, чье сердце тревожно стучало в груди.
Она еще никогда не чувствовала себя такой уязвимой, а теперь, изменяя всем своим принципам и обычно расчетливому разуму, она доверчиво шла куда-то в темноту, не разбирая силуэты вокруг нее, за совершенно незнакомой ей женщиной, что так сильно сжимала ее ладонь.
- Да, - коротко ответила женщина, с трудом шагая по еле протоптанной дороге.
- А это ваша кофейня? Кто тут останавливается? Это же так далеко... - попыталась разузнать что-нибудь девочка.
- Кофейней это трудно назвать, - как-то грустно усмехнулась женщина. - Здесь у меня разные люди останавливаются. Времена нынче не самые спокойные, как бы там и не казалось. Многих обвиняют в поддельных документах, иногда останавливают нежелательных людей, чтобы не выпустить их за границу. Да и воруют много. Вот, например та пара, к которой ты подходила, осталась совсем без денег, благодаря проделкам местного сброда. Хотя так им и надо. Да и бездомные часто захаживают. Я помогаю некоторым, а они потом отрабатывают. Иногда даже не знаю, как у них получается проехать столько на поезде. Разные люди захаживают - от бедных до богатых. Но чаще, конечно,... не самые порядочные. Кого еще могут высадить посреди дороги?
- А вы не боитесь тут работать? - быстро осознав, что к чему, спросила Жанна.
- Что ты, - улыбнулась женщина, - я тут столько лет работаю. Многое видела, с многими дружбу водила. Столько людей здесь было. Мне кажется, меня уже трудно чем-то напугать.
От этих слов девочке стало не по себе. Гретта говорила так, будто в этом месте когда-то происходили страшные вещи. Фантазия неугомонно начала рисовать пугающие сюжеты. Помимо мороза, что сковывал все тело, его начал сковывать и страх.
- А долго нам еще идти? - спросила девочка.
- Не очень. Мой дом прямо рядом с лесом.
- "Еще хуже" - подумала Жанна. Теперь ей еще предстояло бояться находиться рядом с густым дремучим лесом, совершенно не похожем на такой родной сосновый, в котором она провела половину своего детства.
Наконец они оказались рядом с небольшим деревянным домом, больше похожим на хижину. К двери вело несколько каменных ступеней, плавно переходящих в крыльцо.
Женщина открыла дверь и пропустила Жанну вперед. Внутри было еще темно, но отчетливо чувствовался аромат недавно испеченного хлеба, перемешивающийся с запахом дерева и сырости.
Гретта зажгла несколько свечей и дом, представленный всего одной комнатой, смог показать свой интерьер гостье. Внутри было вполне просторно. В центре у стены находилась кирпичная серая печь, рядом с которой уютно стояла кровать, накрытая мягким шерстяным пледом, что так и манил к себе Жанну, чтобы согреть в своих теплых объятиях.
К самому окну, завешанному плотными шторами, был придвинут стол на выскоих ножках, на котором красовалась вазочка с собранной еще весной вербой.
Дом весьма доступным языком с гордостью рассказал о своей хозяйке. Именно так и можно было назвать эту женщину - настоящей хозяйкой. Жанне показалось, что эта комнатка была ее единственной отдушиной. Обителью, в которой могли царить уют и тепло. Все выглядело так, будто это было убежище не одинокой женщины, а полноценной семьи, и из-за угла вот-вот послышатся чьи-то голоса.
Однако вместо человеческой речи Жанна услышала протяжный возглас кота, что для лисенка, таившемся под пальто девочки, прозвучал вызовом. Он выпрыгнул из-под него и кинулся на поиски другого зверя.
- Волпи, стой! - Жанна вновь подхватила лисенка на руки, в то время, как кошка важно вышла из-за угла.
- Это Марселина, - улыбнулась женщина. - Не бойся, друга твоего она не обидит. Я кстати его мордочку сразу заметила.
Гретта наклонилась к кошке и провела ладонью по ее густой серой шерсти.
- Я сейчас согрею нам с тобой молока и ты мне все расскажешь, - заботливо сказала женщина. - Можешь пока отдохнуть.
Жанна присела на кровать около печи, все еще немного хранившей тепло, и лисенок свернулся клубочком у нее на коленях, мирно задремав.
Вскоре комнату наполнил нежный аромат свежего белого напитка. Женщина пригласила девочку за стол и положила рядом с чашкой молока свежую булочку.
- Спасибо, - улыбнулась Жанна и жадно откусила от нее кусочек. Такой голодной она еще не была никогда.
Гретта уселась напротив нее. Лицо женщины, в тусклом свете нескольких свечей, казалось еще добрее и красивее. Она смотрела на Жанну, будто бы ожидая начала рассказа, поэтому та наконец осмелилась начать.
- Я училась в академии Анны Ришар. Мое имя Жанна Авронская. Мои родители достаточно богаты.
- Как же ты оказалась здесь? - прервала ее женщина.
- Меня исключили из школы за то, что я приютила лису. Хотя и не только за это. Мы с моей камеристкой ехали в Италию. А я побоялась возвращаться. Теперь я позор для своей семьи. Когда поезд остановился, я убежала. Сомневаюсь, что дома меня ждут, но как я буду жить тут? Мне некуда идти.
- А ты хочешь вернуться? - спросила Гретта.
- Не знаю, - пожала плечами девочка. - Я скучаю, но мне кажется, что я там уже никому не нужна.
На глазах Жанны заблестели слезы, но она тут же вытерла их, не давая волю чувствам.
- Хочешь пожить у меня? Одной мне все ровно здесь тоскливо, а так помощницей мне будешь. Нам денег на двоих хватит, - с едва заметной надеждой в голосе спросила женщина.
Жанна на секунду задцмалась. Она была уверена, что Гретта ее не обидит, но ее гости вполне могли причинить ей вред. Однако возвращаться и вечно чувствовать себя клеймом позора для своей собственной семьи было куда более тяжелой ношей. Мать не прощала ей даже самые маленькие шалости, поэтому любить дочь, которая никогда не станет украшением их фамилии, она бы не смогла.
От этих мыслей сердце девочки сжалось так сильно, что вот-вот из него мог вырваться протяжный грустный стон. Однако Жанна изо всех сил старалась успокоить дыхание.
- Я очень благодарна вам, - сказала она, - и если вы правда могли бы позволить мне остаться у вас, я бы согласилась.
Через пару часов Жанна забилась в угол у печи и, впервые за долгое время уняв тревогу в сердце, смогла заснуть. А Гретта, поправив одеяло девочки, мысленно подумала о том, что это сокровище, которое она чудом смогла заполучить, сможет изменить ее жизнь.
