Глава 32 "Влюблённость или насилие"
— Я слушал каждый раз новые и интересные, лишь потому что они звучали уст Кэтрин, истории и учил её названием цветов, которым раньше обучала меня моя мама. Впрочем, летние каникулы заканчивались, как и сам август, а Кэтрин переставала смотреть на меня с широко распахнутыми глазами. Её бесконечные истории тоже, как оказалось, имели конец. Оставшиеся дни до учёбы мы приходили в наш сад и просто молча сидели, облокотившись о спины друг друга. Наша яркая и неожиданно вспыхнувшая история, похожа на фейерверк, медленно, но верно угасала и распадалась на искры. Конечно, мы оба понимали, что рано или поздно нам придётся разойтись в разные стороны, однако, по-видимому, никто этого не хотел, как и не желал бороться за всё, что у нас было. Я больше не восхищался изящностью её тонкой талии и маленьких ручек, разговором о всём на свете, уже никакого дела мне не было и до её поцелуев и умением благодарить жизнь за всё, что она даёт и отбирает. Кэтрин, в свою очередь, всё чаще вздыхала, смотря на меня и больше не выказывала желания даровать свою улыбку миру.
Наступила школьная пора, я изредка заглядывал домой к Кэтрин, вот только она не выходила, ведь мы оба не видели в подобном смысла. Рутина и апатия, словно поглотили нас, что было прекрасным оправданием не видеться. Впрочем, иногда я всё же сталкивался с ней в школьном коридоре, однако это больше не вызывало во мне никаких чувств, больше не разгоняло ритм сердце, не горели потухшие глаза, всё перестало иметь какой-либо смысл. И вскоре вся эта всепожирающая пустота заняла основное место в моей душе, а вместе проделала дыру внутри, я потерял аппетит, приходил в школу без малейшей инициативы, лишь потому что тык было надо и туда меня сами несли ноги. Унижения и травля в школе не колыхали во мне обиду, только слова про Каролину порой творили со мной невнятное.
— Неужели всё так и осталось?
— К моему удивлению, совсем нет. Однажды я шёл домой, а за мной увязалась какая-то группа дворовых парней, всем им было от силы лет семнадцать, а их жизненное кредо было «Дерись и пей, если хочешь выжить!» После ухода из подсобно рабочих в моём кармане практически не водились деньги, лишь пару центов на газировку, да, впрочем, и до этого я не был особо богатым, наверное, поэтому они не трогали меня. Однако в этот раз они шли точно по моим следам, с каждым шагом ускоряясь. Я попытался уйти обходными путями, но это было совершенно бесполезно и притом нелогично оттого, что они знали наш маленький городок не хуже, чем я сам. В конце концов они завели меня в тупик, из которого не было сквозного хода ни в одну из возможных сторон. Я остановился и начал отчаянно спрашивать, что им требовалось от меня. Однако они не отвечали, пока самый высокий из них прижал меня к стенке и не начал меня избивать в живот. Ни одна из попыток выбраться из этого «объятья» ни капли не помогала. Я кричал и молил объяснить мне, что происходит, но второй лишь стукнул по моим ногам, отчего я потерял равновесие и упал в обморок на пару минут. Когда я пришёл в себя то почувствовал неприятный холод и мокрый след на моём лице, это были плевки. Они держали мои руки и не давали снять их с моего лица, выливая на голову алкоголь. Самый главный подал какой-то жест остальным и те перестали издёвки, он опустился на уровень моих глаз и достал зажигалку. «Стоит мне только поднести огонь к твоим волосам, как ты начнёшь полыхать, а мы с парнями будем танцевать на обгоревших костях и жарить кукурузу. Неужели ты не видишь какое ты ничтожество, да червяк и то куда приятнее, чем ты. Ребята, посмотрите на эту зашуганную шавку, да как он смеет моргать, ему и дышать много. Айболит, держи его веки, посмотрим, как малой будет мучаться» — произнёс главный. «Да что ты с этим сопляком возишься, Шпала, кончай его, я хочу послушать его вопли!» — раздался голос где-то в толпе. «Тихо, тихо, этот цветочник ещё ничего не осознал. Значит так, дрянь, ещё раз ты тронешь Кэтрин, и ты тут же будешь мёртв, при том долго и мучительно. Ты меня понял?» — с яростью в глазах сказал брюнет, стоявший с главарём, и плюнул мне в лицо. «Ребята, позвольте, но у нас всё кончено, да ничего и не было толком, отпустите меня!» — тут же завопил я. Кто-то ударил меня ногой в бок, а после прижал ей мою руку, сдавливая как можно сильнее. «Какой же ты гнусный, Кьяртан Фридрикссон, дарил свои жалкие, тухлые розы, что ж, я принесла парочку для тебя, я обещаю, что потом принесу их к тебе на могилку» — со злобным хохотом произнесла девушка. Я поднял свою голову и понял, что передо мной стоит Кэтрин, та самая, которая пару недель назад заставляла меня радоваться и сверкать от счастья, сейчас она держала под своей ногой мою руку и шипами роз царапала лицо. «За что, я же любил тебя, Кэтрин, неужели то, что было раньше уже неважно для тебя?» — из последних сил мычал я. «Да хотя бы за то, что я потратила на тебя свои поцелуи, да за то, что ты сейчас минуту назад отрёкся от меня, ты жалкий предатель, тебе не стоит жить. Кончайте его, ребята» — ответила Кэтрин, а далее я потерял сознание.