Глава 20 "Своей ли смерти мы так страшимся?"
― Однако вскоре произошло то, чего мы не ожидали. Моя мама неожиданно заболела рожей и долгое время не могла работать. Недуг сильно окутал мать, она тяжело ходила, жаловалась на сильные боли в голове. Я изначально решил, что всё это обычная мигрень, которая находила на неё в феврале, когда погода ещё переменчива, а весна только ожидается, но начинает чувствоваться в атмосфере. А позже родительница почувствовала ещё и озноб, который сильно изнурял её и заставлял поминутно охать. Щёки её налились багрянцем, однако не таким, которым выражается здоровье и сила духа. Нет, напротив, она вся разгорелась до горяча, глаза её неспокойно перебегали из одной стороны в другую, ей что-то чудилось, и потому мама говорила несвязный бред. Я был испуган до смерти, хоть и не показывал это снаружи, но делал это лишь для того, чтобы случайно не застращать её. Каждые пятнадцать минут я менял холодное полотенце на её голове, чтобы она и вправду не сгорела. Порой она всхлипывала, приподнималась в бреду, я останавливал её своей тонкой рукой, которая больше была похожа на изогнутую в разные сторону палку, и вновь укладывал её на постель. В какой-то момент матушка начала дрожать, но всё ещё лежала раскрасневшаяся и пугала своим пунцовым лицом. Казалось, именно в ту минуту она состарилась на десятки лет и передо мной лежала не молодая женщина в возрасте сорока двух лет, а уже уставшая от жизни старушка, которая много повидала в жизни и теперь ожидала своего конца. Морщины заполонили лицо, а дрожь лишь усиливала их под светом слабой люстры. Я ощупал руки матери, и они не были горячими, скорее наоборот они показались мне настолько холодными, будто кто-то заморозил их в холодильнике. Тогда я убрал мокрую тряпку с лица и проверил губами лоб, но он всё ещё кипел, словно на него вылили лаву. Я был в замешательстве и начал убеждать себя, что это непременно агония, которая вот так врасплох застала мою мать и оставит меня в этой стране в полном одиночестве, если к тому же отец откажется от меня. Однако вновь я совершил ошибку и поверил в эту дурацкую игру жизни, я обнадёжил себя с самого начала и вступил в клейкое пятно этого обмана, мерзкой приторной лжи, на которое мне хотелось повестись. Я со скоростью света выбежал из дома, оставив в одиночестве свою больную родительницу и помчался к доктору, который жил на соседней улице. Мне было плевать на приёмное время, которое давно уже давно должно было иссякнуть, ведь я нёсся на своих ногах, возомнив себя бегуном, под покровом облачной и безлунной ночи. Фонари, державшиеся на последнем дыхании от того, чтобы совсем не потухнуть, слабо освещали путь и потому я бежал, спотыкаясь о неровности асфальта и попадал в ямы, которые оставляли на земле тяжёлые, грузовые машины. Когда я всё-таки добрался до дома доктора, то начал стучать в дверь, что было силы, и, кажется, разбудил не только домочадцев этого жилища, но ещё и соседей. Однако в ту минуту ярость охватила меня, а рассудок потух в свете этой эмоции. Наконец врач отворил дверь, он был весь заспанный, одетый в домашнюю одежду и постоянно закрывающимися глазами, и я, не объясняя ничего толком, ухватил его за рукав пижамы и побежал обратно. Мужчина, лет сорока-семи вряд ли что-то понимал и кричал на меня, ругая за шутки небылицы. Но когда мы прибыли на место, и я указал на измученную болезнью мать, он отшатнулся, поправил очки, неровно сидевшие на его носу, и стал осматривать её. Пока шёл осмотр, я тряся в коридоре и прикусывал губы, надеясь, что доктор не вынесет смертный приговор моей родительнице, которая поминутно стонала от боли. Через некоторое время врач закончил и подошёл ко мне, затем покачал головой и шёпотом проговорил: «Что ж, это рожа, инфекционное заболевание, не бойтесь юноша, всё это лечится. Конечно, было бы хорошо, если бы кто-то из взрослых Вам непременно помог, но, видимо, таковых тут нет, так что держите список лекарств, которые нужно купить, рецепт на них не требуется, доза и повременный приём написан с обратной стороны. Если состояние больной ухудшится, то сообщите мне, желательно в дневное время, мистер... не знаю как Вас по фамилии, простите. Кстати, Вам стоит и за собой начать следить, посмотрите как исхудали». Он улыбнулся и вышел из дома, а я остановился в ступоре перед закрытой дверью. Я снова выбежал и закричал: «А что делать сейчас?» Но врач давно испарился в небытие, а я не знал как поступить, чтобы матушка продержалась до утра.
― Неужели Ваша надежда рухнула, и Вы не смогли уберечь её? Хватило ли Вам средств, чтобы купить всё необходимое? И что было с Вашей работой, ведь Вы, как я понимаю, не вышли на неё в те сутки?