Глава 52 "Спасайся или спасай"
- О чём повествовалось в письме, мистер Эллис?
- Элли писала: "Bonjour mon cher, Je vous écris, étouffé dans mes propres larmes. Ma santé est devenue mauvaise, je me reconnais à peine. Maman et papa insistent pour que j'arrête immédiatement de communiquer avec vous, et à midi le troisième jour, nous retournerons probablement en Belgique.Ça me fait mal de te dire au revoir, mais je te supplie de venir te dire au revoir demain dans notre parc. Vous embrasser avec des lèvres chaudes, votre fidèle dame!"¹ Прочитав послание, я вскрикнул и завыл, подобно какому-то дикому зверю. Всё было слишком невовремя, неправильно, не так... Не понимая почему родители Элли были против её общения со мной, зачем уезжать вновь в Бельгию и почему виконтесса, не стесняясь пишет про поцелуй, хотя сама вздрагивает от лишнего жеста, я стал сходить с ума. Всю ночь я промучился в догадках и запрятал все записки подальше в комод. Посмотрев на часы и обнаружив, что уже достаточно времени для встречи, я пришёл в парк. Именно в тот день я был на удивление счастлив неимоверно, мне льстила немного забытая компании Элли, которая с трудом сдерживала слёзы. Мы наслаждались друг другом точно также, как делали это в день нашей самой первой встречи. Никто из нас не желал верить в то, что уже завтра судьба разлучит нас, вероятнее всего навсегда. И всё же, как безумно, как обманчиво и как опасно счастье. Разум мой никогда не понимал и того, почему многие восхваляют это чувство, желая его каждому подряд. Однако на самом же деле они почитали лицемерие и враньё, они всё это желают самый обычный вред, сами причиняя его. Ведь у радости есть нечто схожее с ложью, дело лишь в оттенках речи и их понимании. Мы обманываем сами себя, когда наполняемся надеждой на светлое будущее или радуемся по какому-либо поводу, всё это эфемерно и скоротечно, такова и неправда. И ложь, и счастье работают, как одна большая вуаль под названием пелена. Впрочем, счастью люди отдают больше уважения, нежели обману. Всё это можно сравнить с белкой и крысой, такие разные грызуны, однако как они похожи! Только белку красит хвост, ровным счётом также, как и счастье с приятным послевкусием, закрывающим истинный облик обычной лжи. Однако в тот день мы были абсолютно счастливы, сам не знаю в пелене лжи или от кротости момента. И всё же как известно, всё имеет свою цену. Увлёкшись совершенно присутствием друг друга, мы потеряли счёт времени. На улице уже давно горели огни, и месяц вышел из-за облаков, освещая всё вокруг. Во втором часу ночи мы опомнились, и я вызвался проводить Элли до отеля, впрочем, она была совсем не против. Девушка, с которой не суждено было мне больше встретиться, признавалась в чувствах и проклинала все устои золотой клетки. Однако родители были, как уже Вам известно, чрезмерно консервативны и не видели проблем в такой традиции, но я с болью смотрел в глаза, просившие о спасении. Всего за месяц в лице будущей графини я обрёл всё, но по закону судьбы полученное должно быть возвращено. Виконтесса завораживала своим неоднозначным характером, который показывал её, как особу голубых кровей, однако также демонстрировал лёгкую непоседливость, сочетающуюся с грациозностью. Никогда я не злился на неё, я возгорался яростью лишь только на свою беспомощность, что сводила меня с ума. Впрочем, сама Элли казалась в каком-то роде, безупречной, идеальной.
Мы шли по переулку, в котором мигали разбитые фонари, в то время как гробовая тишина создавала немного мрачную, но всё же романтичную обстановку. Я хотел было взять мадмуазель за руку, но она отодвинулась, и её ладонь выскользнула из моей. Элли усмехнулась и начала крутиться, словно она находилась на балу. В мерцающем свете старых ламп фонарей, она то погружалась, то выныривала из тьмы. Она была самой настоящей королевой, даже не принцессой или графиней. Нет-нет, она была именно королевой, только не той, что все привыкли видеть, её определённо можно было назвать королевой чертей, даже повелительницей дьявола и в конце концов правительницей Ада. Она не подчинялась никаким правилам и законам, лишь изредка, когда не могла противостоять. Элли была тем самым исключением, превосходной ошибкой системы. Рядом с ней мой страх исчезал, и я начинал чувствовать, что живу. Я снова схватил её за руку и притянул к себе. Элли посмотрела на меня своими малахитово-голубыми глазами и замерла. Однако дальше произошло то, что я никак не мог предвидеть...
Через мгновенье она упала, словно столб, на усыпанный осенними листьями асфальт. Её тело непроизвольно содрогалось, вызывая у самого себя сильные конвульсии. Я тряс её, чтобы привести в чувства, но ей становилось только хуже. Из её рта не прекращала идти белая пена. Я кричал о помощи, молил о спасении, однако, как назло, именно в тот момент на улице не было ни единой души. Я совсем не понимал, что происходит, мой разум был в какой-то белой пелене, и этот туман мешал мне сосредоточиться. Я пытался узнать ритм сердцебиения, зажимая пальцы на её запястье. Пульс Элли с каждой секунды становился всё меньше уловимым, а в какой-то момент она перестала дышать вовсе. Её тело побледнело и стало оттенять светло-васильковым цветом. В конце концов у меня началась паника, я кричал, выл, тряс Элли и звал на помощь, совершая все действия по кругу, словно это был некий ритуал. Никто не приходил и не отзывался, время замедлило своё движение, и как мне казалось, совершенно перестало идти. Я не мог принять тот факт, что Элли больше нет. Больше всего на свете в ту минуту мне не хотелось верить в эту действительно страшную правду, честно говоря, я попросту не мог это осознать. Меня трясло, в горле пересохло, а из глаз вновь полились горькие слёзы, которые я был уже не в силах остановить. Закрываясь дрожащими руками, мне становилось ещё больнее, чем когда-либо. Внезапно в дали появился силуэт, который с каждой секундой приближался всё ближе и ближе...
_____________________________________________
¹Привет, мой дорогой, я пишу Вам, захлебываясь в собственных слезах. Моё здоровье стало плохим, я едва узнаю себя. Мама и папа настаивают, чтобы я немедленно прекратила с Вами общение, и к полудню третьего дня мы, вероятно, вернёмся в Бельгию. Мне больно прощаться с Вами, но я умоляю Вас прийти попрощаться завтра в наш парк. Поцеловать Вас горячими губами, ваша верная леди!