Глава 8 "Путешествие в воспоминаниях"
Я не чувствую жизнь и сейчас это главное... Вечер проходит мимолётно и судорожно быстро, а за ним тянется паутина ночи. Впрочем, сон ко мне теперь не приходит, как в былые времена, но меня это и не тревожит. Всё тёмное время суток я провела в компании пачки сигарет, делая лишь небольшой перерыв, чтобы зажечь новую. На соседском балконе нервно урчал кот, бродивший туда-сюда. С ним я вспомнила детство, у нас в пару милях от дома находился заброшенный дом, в котором после смерти пожилой пары поселился важный котёнок, дворовые дети прозвали его Маркус и приходили подкармливать нового питомца. Окраска у этого кота была до боли забавная и смешная, а повадки и того пуще. Маркус был трёхцветным, бродячим котом, одно ухо у него было окрашено в рыжий цвет, а другое в белый с чёрными крапинками. Носик и лапки были чёрные, причём в самом низу лапок были разные по длине пятна, напоминающие носки, а живот был тыквенного цвета. Хвост в основном был чёрный, слегка усыпанный медными и бежевыми точками. Однако не один его вид удивлял окружающих, Маркус никогда не любил молоко и не ловил мышей, он вёл себя, словно пёс, хотя никогда с ними не водился. Котёнок прогонял других кошек несмотря на то, что последние были сильнее и взрослее его самого. Наш новый питомец закапывал кости и не носился с клубком ниток, как другие. Многие считали, что Маркус был вовсе и не котом и обвиняли нас в ложных доносах, в то время как сами ветеринары убеждали всех, что перед нами был самый обычный котёнок. И мы искренне любили Маркуса, невзирая на его странное поведение. Впрочем, так было недолго, в какой-то из воскресных дней он взбесился и расцарапал лицо пятерым из нас без причины. На следующий день кто-то из взрослых увёз кота в клинику, а более мы его не видели.
Воспоминания посещают меня теперь всё чаще, но пока я нахожу в этом только бессмыслицу. И когда всё-таки сигареты заканчиваются, я наконец решаю закончить дело с книгами. Я снова одеваюсь, стараясь не окидывать взором окружающий меня бардак, хотя бы для того, чтобы не испытывать ностальгию, похожую на лезвие ножа. Заперев дверь и проверив всё ли на месте, я отправилась на ярмарку. Многие уже были на месте, торговцы располагалась у своих прилавков и глубоко вздыхали в ожидании предстоящего рабочего дня. Их вывески были почти блеклыми из-за утреннего света. Хоть на улице было пасмурно из-за снеговых туч, лучи солнца иногда проглядывали через них и добавляли яркости. Ярмарка пока была полупустая, и я поспешила расположиться. Проходил час, а за ним другой, началась метель, но покупатели так и не приходили. От мороза, кусающего лицо, торговцы стали собираться, отчего с каждой минутой их становилось всё меньше и меньше на площади. Прохожие спешили с работ, а собаки вырывались с поводка и со скулежом тянули своих хозяев обратно домой. Один из таких пешеходов показался мне кем-то знакомым со спины. Он укрывался плащом, на котором, видимо, не было пуговиц, ведь ветер вырывал одежду из его руки. Левой ладонью он держал какую-то папку над своими белокурыми волосами. Я вскочила со своего места и ринулась к мужчине, в надежде увидеть Джона. Совершенно не понимая, что я все-таки делаю, я решила постучать прохожему по плечу, чтобы тот развернулся и утолил моё любопытство. В конце концов так и случилось: мужчина обернулся, и я увидела...