Глава 4 "Зеркало и разбитое отражение в нём"
Эти сутки ничего не поменяли во мне, я просыпаюсь с такой же разбитой головой и душой, с которой погружалась в сон вчера. Рутина заставляет поднимать своё ненавистное тело с постели и выполнять томную работу, чтобы хоть как-то заполнить пустое пространство внутри. Перемыв полы, посуду и постирав выжженную кислотным раствором часов, проведённых в одиночестве, одежду, я заметила что-то, обёрнутое в пакет и плёнку, находящиеся за шкафом. Вытащив неизвестный мне объект из упаковки и облокотив о шкаф, я осторожно развернула его из пергамента. Передо мной стояло разбитое зеркало, которое я пообещала себе выкинуть ещё несколько лет назад, однако руки мои всё никак не решались совершить данное деяние. Ведь эта безделица, которая, к слову, почти с меня ростом, была давным-давно подарена мне единственным другом Говардом. Говард заменял мне брата и долгое время семью, но переехал в Луизиану, после чего я более о нём никогда не слышала. Вот я начинаю вглядываться в осколки зеркала и в их отражении вижу тело, отдалённо напоминающее мне саму себя. Вместо человеческого облика в нём показалось лишь костлявое, истощённое и изнеможённое до предела туловище. Пальцы руки могли обхватить запястье едва ли не по второму кругу. Ноги были чуть толще рук со впадинами в бёдрах и растяжками по периметру голени. По одному взгляду можно было понять о том, что при таком виде мой вес не превышал восьмидесяти восьми фунтов при росте почти шестьдесят семь дюймов. Только тогда я по-настоящему заметила как всё-таки одежда болталась на мне, наверное, не нашлось бы и ремня, что закрепил бы лохмотья на моём теле. Лицо лихорадочно поражало и ужасало, щёки впали и стали нещадно выпирать сквозь кожу. Глаза стали стеклянными и безжизненными, я уже не могла точно определить их цвет, ведь они, словно померкли и выцвели, точно так же, как покрываются сединой волосы. Мешки под "зеркалами души" были огромных размеров и занимали значительную часть лица. Губы обветрились и обросли невнятными волдырями, которых никогда ранее я на себе не видела. А волосы до невозможности были скомканы и перепутаны, легче казалось побриться налысо, чем расчесать всю эту конструкцию. Как выяснилось позже, никакие средства для распутывания мне особо не помогли, и даже жир и прилипшая грязь не смывались на протяжении месяца. Я раздирала голову чуть ли не до крови, выпрямляла их, но это только усугубляло ситуацию.
Когда я всё же вернулась обратно в ту реальность, где мой новый облик стоял перед зеркалом, слёзы невольно последовали из моих пересохших глаз. Ноги подкосились, после чего я оказалась на полу возле предмета с трещинами в виде паутины и осколками вокруг. Некоторые из них впивались в мою кожу, оставляя кровавые следы на коже и ковре, на котором я лежала. Я не могла остановить слёзы, а после чего и дурманящий смех, более свои эмоции контролировать я попросту не могла. Из меня желчью в виде солёного раствора изливались все проблемы, которые столь долго были заточены во мне.