Глава 19 - Осень, чай и тишина ночи
В Лондоне наступила та самая осень, что пахнет дымом, корицей и слабоуловимой магией в воздухе. Дом Люциуса и Гарри - старая викторианская усадьба с чарами, защищающими от магглов и времени - хранил тепло внутри, несмотря на дождь, что стучал в окна снаружи. Пламенем потрескивал камин, и домашние эльфы беззвучно расставляли чашки с чаем, ванильным печеньем и запечёнными грушами с карамелью на подносе в гостиной.
Гарри сидел у окна, завернувшись в мягкий тёмно-зелёный плед, его кулон светился мягким синим светом сквозь ткань - он уже давно стал привычной частью его тела, как дыхание. Люциус появился за его спиной почти бесшумно, как всегда - даже спустя столько лет, Гарри вздрагивал от внутреннего тока, когда слышал его голос:
- Ты снова наблюдаешь за дождём, как будто он скажет тебе что-то новое?
Гарри улыбнулся, не отводя взгляда от улицы:
- Он каждый день звучит по-разному. Почти как ты.
Люциус прошёлся по комнате, опустился в кресло напротив и потянулся за чашкой. Его движения были плавными, спокойными - в них была сила, выдержка, опыт. Они не нуждались в словах. Они просто были - вместе, давно, навсегда.
Вечером они ужинали при свечах - осенний суп с тыквой и сливками, жареный хлеб, вино. Ночь опустилась быстро, сгустившись за окнами туманом. В доме осталась только тишина, нарушаемая лишь мягкими шагами эльфов, да скрипом дерева от холода.
Когда все уснули, а дом будто затаил дыхание, Гарри оказался в спальне, у камина, закутанный в длинную белую рубашку. Люциус подошёл сзади, провёл пальцами по его плечам, по горлу, легко сжал запястья и прошептал:
- Пора напомнить тебе, кому ты принадлежишь, Поттер.
Гарри не ответил - только выгнул спину и тихо выдохнул его имя.
Люциус прижал его к себе, их тела легко нашли общий ритм - как всегда. Гарри, вечно молодой, всё такой же чувствительный, откликался на каждое прикосновение, как впервые. Его губы срывались в тихих стонах, пальцы цеплялись за простыни, а серебристые волосы Люциуса спадали на его спину. Это не была просто страсть - это было вечное возвращение к дому. Гарри - весь, до дрожи, доверчивый, податливый, открытый только ему.
Их ночь продолжалась, как затяжной дождь - медленно, глубоко, с любовью, с каждой каплей чего-то большего, чем просто тело.
А кулон Гарри, оставленный у подушки, продолжал светиться в темноте - безмолвный свидетель магии, которая не угасала ни днём, ни ночью.