Часть 3 - Напряжённое знакомство
Дом Глассов не соответствовал приличиям в английском понимании.Старый сад с альпийскими горками, густо растущими кустарниками ипозеленевшими от мха дорожками. Увитая плющом веранда украшеназабавными витражными окнами, мебель причудливых изгибов, посуда изящнойнеклассической формы. Сиэль обратил внимание, что натёртый до блеска паркетнеприятно поскрипывал. Будь он хозяином дома, он бы непременнораспорядился, чтобы половицы заменили. Но в этой семье не обращаливнимание на такие мелочи. Дети были одеты чересчур ярко, что смутило Сиэля:он придерживался мысли, что детей баловать не следует. Рэнальд Гласспредставил Сиэля семейству. Двое старших, брат и сестра, Эйлин и Элиот. Юноша явно пошёл в отца, но в силу молодости не был столь грузным. Это былвысокий, статный парень с веснушчатым добрым лицом, золотистыми кудрями изелеными глазами. Его сестра Эйлин, напротив, на отца походила лишьотдаленно: миниатюрная, изящная девушка, с волнами красных волос,обрамлявшими нежное лицо. Она была бледной, почти прозрачной и куталась ввязаную шаль. Сиэль встретился с ней взглядом: глаза смотрели печально иробко, как у ребенка. Среди младших были девочки-близнецы, шумные ираздражающие, Моргана и Миранда. Самый младший ребенок, едва достигший10 лет, маленький, худой мальчик жался к крупной отцовской руке. Рэнальддобродушно обратился к ребёнку на шотландском и взял на руки. — Это мой младший сын, Габриэль, — сказал Рэнальд графу, — Он — тихое дитя,и боится незнакомцев.Ребенок, подтверждая слова отца, уткнулся лицом ему в плечо. Сиэль порылся вкармане и вытащил леденец на палочке: — Быть может, юный джентльмен, не откажется от приветственного подарка? —обратился Сиэль, протягивая мальчику конфету. Ребенок, не глядя в егосторону, неуверенно вытянул руку. Рэнальд подбадривающе говорил ему что-то,и Габриэль взял конфету, мальчик кивнул Сиэлю в знак благодарности. Графслегка приподнял шляпу и улыбнулся.Фантомхайва поселили в комнате на втором этаже с мансардой, выходившей всад. Расположившись, граф спустился к обеду, желая лучше познакомиться ссемьей Гласс. Он с интересом обнаружил на столе традиционные шотландскиеблюда: хаггис, яйца по-шотландски, чёрный пудинг, а на десерт кранахан.Глассы с подозрением глядели на мрачного гостя. Элиот решился разрядитьобстановку и спросил: — Граф, вы будете помогать отцу в расследовании? — По мере сил. — улыбнулся Сиэль — Вам должно быть уже известны эти глупые слухи о вампире в Эдинбурге. —продолжил Элиот, — чего только не насочиняют в газетах. — Да, я читал об этом. Как знать, может, это не такая уж и глупость. — Как можно верить этому? — рассмеялся Элиот, — Человеку невежественномуэти сказки, конечно, кажутся правдой. Но вы ведь не верите, что по городубродит вампир? — А если да? — испуганно перебила Моргана, — Тогда Эйлин точно укусят! Ейнет ещё семнадцати! — Её съест вампир, — весело подхватила её близняшка, — и тогда я будустаршая и выйду замуж раньше всех!Эйлин шикнула на девочек, чтоб те замолчали. — Прошу прощения, сэр, мои сёстры порой сами не знают, что говорят, — тихосказала она Сиэлю, — Они ещё такие глупышки.Сиэль перевёл взгляд на Эйлин и невольно улыбнулся.
— Почему же я не вижу Миссис Гласс? — спросил Сиэль и тут же осёкся, —Простите, если мой вопрос неуместен. — Всё в порядке, — ответил Рэнальд, — Нам нечего скрывать. Моя супруга, матьнаших детей тяжело больна и находится в доме для душевнобольных. Мы неафишируем этот факт, но и скрывать бессмысленно. Как видите, граф, поанглийским меркам, у нас не самая благонадёжная семья. — Я думаю, мистер Гласс, — хитро ответил Сиэль, — что английскаяблагонадёжность переоценена. — Что ж, предлагаю приступить к трапезе. Угощайтесь, граф! Такого в Англиине попробуешь.Глассы с аппетитом ели, а граф недоумевающе глядел на тарелку. Он понял, чтонедооценил шотландскую кухню. Девочки усмехнулись, и Миранда спросила: — Вы впервые пробуете хаггис? — Да, раньше не приходилось. — А вы знаете, что это желудок овечки? — продолжила за сестрой МорганаЭйлин поняла, что графу неловко и решила его выручить: — Простите, после долгой дороги, наверное, тяжело есть такую плотную пищу.Разрешите предложить вам что-нибудь полегче.Сиэль с благодарностью улыбнулся, и Эйлин улыбнулась ему. — Признаюсь, — продолжила Эйлин, — Мне бывает нехорошо от столь сытногообеда. Хоть я и шотландка, а неженка. — Ничего, Эйлин, благо, нам есть, что предложить англичанину, — сказалмистер Гласс, кивая прислуге. — А тебе нужно заботиться о своем здоровье.Возьми зелень.После обеда Эйлин вывела младших детей в сад. Элиот предложил графуприсоединиться к игре в крокет. Граф согласился с условием, что его не будутзаставлять бегать. — Странно, что посреди Эдинбурга есть столь уединённые дома, как ваши, —невзначай сказал Сиэль. — — Наш дом только кажется таким, — ответил Элиот, — Всё из-за каштановойаллеи и больших садов. Здесь у всех соседей такой большой сад, что можнозаблудиться. — Наверное после слов отца вы решили, что мы отшельники. Он беспокоится занас, оберегает, иногда слишком, — усмехнулась Эйлин, — Но мы не нелюдимы,наши соседи не дают нам покоя. Так что, нам не впервой развлекать гостей.После этих слов Эйлин ловко подкинула мяч прямо в арку, задев Сиэля по носу. — Прошу прощения! — она испугалась и подбежала к графу, но он толькорассмеялся. — Всё в порядке, — сказал Сиэль, потирая ушибленный нос, — Вы просто слегкаменя задели. Эйлин внимательно рассматривала его лицо, она протянула платокк лицу графа, — Если позволите, — тихо спросила она. Сиэль кивнул, разрешаяей прикоснуться. Девушка нежно провела по щеке и носу стирая грязь, затемощупала нос. — Главное, что он не сломан, — успокаивала девушка не то Сиэля,не то себя. — В следующий раз, Эйлин, целься лучше, — подшутил Элиот, щёлкая себя поносу. — В следующий раз это будет твой нос! — вернула Эйлин. — Ну вот, графа покалечили, — протянула Миранда, — Из-за тебя ему у нас непонравится, — проворчала она на Эйлин. — Какая тебе разница, понравится ему у нас или нет? — ответила ей Моргана, —Он напросился к нам в гости, мог жить в гостинице.Эйлин и Элиот было пристыдили девочек, но граф остановил их: — Дети правы, я заявился к вам непрошенным гостем, и вот, что из этогополучилось. — со смехом сказал Сиэль, хотя на деле ему было отнюдь не весело.
Эйлин увела Сиэля в дом. Обеспокоенная девушка усадила его в кресло ибережно приложила компресс к его носу. По ней было видно, как ей стыдно,несколько раз Эйлин извинялась. Нос Сиэля покраснел и распух, тревожиланоющая боль. Но Сиэль был увлечен разглядыванием девушки: большие,влажные глаза, такое грустное, доброе лицо, красные, будто кровавые волосы.Последние приковали взгляд Сиэля с первой минуты: волны горящих на солнце,шелковистых прядей, будили в его сердце воспоминание о едва ли неединственном по-настоящему близком человеке.Единственной доброй душой в его жизни была и оставалась сестра матери,мадам Рэд. Тётя ещё при жизни семьи всегда примечала Сиэля. Слабый мальчикчасто болел, не принимал участия в детских забавах. А тётя читала ему вслух,играла с ним. Даже родители порой пренебрегали им, Сиэль это чувствовал. Амадам Рэд любила его, странной, горькой, любовью. Ни один другой человек незначил для Сиэля столько, сколько эта обезумевшая женщина. Что-то в графежаждало этой ядовитой любви. Портрет мадам Ред висел у него в кабинете. Нанём она была уже накануне своей гибели: в строгом кроваво-красном платье,исхудалая, глаза горели нездоровым огнем. А в потайном ящике прикроватнойтумбочки лежала маленькая фотография мадам Рэд, на ней ей было 18 лет, онабыла красива, лучилась радостью и смотрела на племянника беззаботно. Сиэльлюбил неправильно, не так, как должно христианину. Но он и в бога не веровал.Греховность вросла в него, он впитал её из своего окружения, и теперь дажепривязанность в нем была отравленной.Конечно, посторонний взгляд вряд ли заметил бы, как внимательно Сиэльизучал девушку. Но Себастьяну, вечно следовавшему за господином, это былоочевидно. Сиэль рассматривал Эйлин, как если бы ему явилось привидение. Вней действительно было что-то едва уловимое от мадам Ред: обречённостьскользила в её взгляде. Борьба с болезнью отразилась глубокими тенями подглазами. После игры в крокет её щеки загорелись нездоровым румянцем, и братувёл её в комнату. Элиот объяснил, что Эйлин мучается лёгочной болезнью, изза которой любое переживание для неё чревато обмороком. Сиэль сам страдаластмой, потому воспринял это с пониманием.Вечером граф остался один. Наконец-то он мог не поддерживать маскувежливости: дети мистера Гласса утомили его. — Что за невыносимые, несносные существа — устало сказал он Себастьяну, —Эти близнецы меня вымотали, я едва сдерживался, чтоб не крикнуть на них. — Забавно, что вам не нравятся дети, учитывая, что ваша компанияориентирована именно на маленьких покупателей, — помогая господинураздеться, ответил Себастьян. — Чтобы зарабатывать на детях, не обязательно их любить, — огрызнулся Сиэль, — Никогда не заведу детей! — Вряд ли леди Мидлфорд с вами согласится, — добавил дворецкий.Сиэль только одарил его злобным взглядом. — Однако, старшие Глассы, кажется, вам не столь неприятны? В особенности,мисс Эйлин. — Не более, чем все остальные хорошенькие девушки — проворчал Сиэль. — Онане настолько привлекательна, чтоб заинтересовать меня. — И всё же признаёте, что она привлекательна — передразнил Себастьян. — Прекрати, и приготовь чай! — резко ответил Сиэль.А тем временем под окном Сиэля близнецы собирали чабрец. Моргана указалаМиранде на мансарду, они с сестрой навострили ушки и подслушали разговор. Иближе к ночи Моргана и Миранда передали всё услышанное сестре: — Подумать только! Он назвал нас невыносимыми существами! — возмущаласьМиранда, — отвратительный человек! — А до этого ты говорила, что он красивый, — напомнила ей Моргана.
— Никакая красота не может оправдать лживости. Улыбался нам, играл, а сам,оказывается, терпеть не может детей. Не надо было тогда притворяться.Мерзкий человек! — Не стоит так переживать, Мири, — успокаивала её Эйлин, — Хотя граф былрезок в словах, в конце концов, не все обязаны любить детей. А вы к тому же ивпрямь бываете чересчур назойливы. — Но он мог бы выражаться и повежливее! — отметила Моргана. — Безусловно, — ответила Эйлин — Если бы говорил с вами напрямую. А вы егоподслушали. — А ещё — воодушевлённо продолжала сплетничать Миранда, — он сказал, чтоты не привлекательна! — Нет, — перебила Моргана, — он сказал, что наша Эйлин не настолькопривлекательна, чтоб заинтересовать его. — Значит, он весь мой. Перед моей красотой не устоит никто! — подытожилаМиранда.Эйлин улыбнулась и закатила глаза в наигранном возмущении. Девочкисмеялись, передразнивали горделивое поведение графа. И сошлись на том, чтохоть он и красив, но высокомерен.