Война началась!
OV-Таня.
Сижу я такая на крылечке, букетик перебираю («Так вкусно пахнут! Поставлю в комнате на стеллаж, и будет благоухать!»), а тут со скоростью звука влетают Артем и Радик («Надо привыкать называть их по их новым крутым именам!»).
— И где она? — спросил запыхавшийся Тема.
— Кто? — не понял Руслан, ставя ведра на веранду.
— Баба Зина! — хором ответили двойняшки.
— А ее тут нет, — усмехнулась я, в ворота зашли Алиса с Олесей.
— В смысле нет?! — злобно спросил Радик.
— В прямом. Мы вас сюда привели, чтобы рассказать про сверх колечки, которые не дают нам расходиться! — на одном дыхании протараторила Алиса.
— Че? — не понял Тема.
— Через плечо! — огрызнулась Олеся. — Короче, пока мы не помиримся, кольца нас далеко не отпустят, ведь так Руслан?
— Ну почти, — стал уходить от ответа Руслан — Ну... в общем... («И давно это Рейджи так разговаривать стал?») ладно. Чтобы кольца вас отпустили, надо целоваться минуту с хозяином парного кольца, но как только кольцо услышит оскорбление на хозяина парного кольца, расстояние снова сократится.
— А если я буду изменять хозяину парного кольца? — поинтересовался Радик («Ну кто бы сомневался!») и посмотрел на Олесю, а она показала ему фак. («Это она так ревнует?»).
— Кольцо никак не среагирует, так как оно настроено только на примирение.
— А почему, когда мы ругались в особняке, ничего не было? — спросила я.
— Помните яркий свет перед трансгрессией? Это было заклинание.
— Ясненько, — выдохнул Тема. — Женушка, поцеловаться не хочешь?
— Не хочешь, — ответила Алиса, но подумав, сказала — А хотя, хочешь.
— Чет подозрительно, — усмехнулся Тема и подошел к Алисе.
— А как насчет тебя? — спросил Радик у Олеси.
— Я с этим озабоченным метрасексуалом, у которого мозги на бекрень... — запротестовала Олеся, а кольца стали сближаться. — Очень хочу поцеловаться. («Что не сделаешь ради свободы!»).
— Милый мой! — воскликнула с сарказмом Саша и с крыльца прыгнула на Руслана. («Бедный Рейджи! Все никак не привыкнет к Сашиным закидонам»). — Я тоже горю желанием быть свободной!
— И я, — сказала я и толкнула Шурика. («А то он бесит меня, пусть тоже пойдет пошалавится!»). Яна со Степашкой («Как же мне нравится его так называть! Сразу „Спокойной ночи, Малыши" вспоминаю!») переглянулись, пожали плечами и пробормотали, что им и так не плохо.
— А это прикольно, — вдруг сказал Радик («С чего бы вдруг?!»). — Если я очень захочу сблизиться с Олесей, то я просто начну ее обзывать, и через секунду она будет рядом! Полезная вещь!
— Нихрена не полезная! — обиделась Алиса, глядя на самодовольное лицо Аято.
— Так, давайте закончим с этим и пойдем кушать! — попросила я, слыша, как урчит мой живот.
— Ну кто про что, а Таня про еду! — засмеялась Сашка. («Ну, а что, если я есть хочу?»). Все переглянулись и разошлись по парам («В тихие, укромные местечки для поцелуев!»). Тут Шурик встал и направился ко мне. («Наверное, домой захотел»). Но он остановился и встал коленями на ступеньку, где сидела я, а я оперлась локтями на следующую ступеньку, а он ладонями на ту же ступеньку. («Эм... Шу?»).
— Ну что уставилась? — раздраженно спросил Шурик.
— Наблюдаю, как ты фигеешь, — ответила я — Давай быстрей закончим с этим!
— А если я хочу растянуть момент?
— Много хочешь! («Я стараюсь не вспоминать того, что было месяц назад. Стараюсь простить его, но такое просто так не проходит! Может я и прощу его, но точно не так быстро»).
— Я могу уйти, дурочка неадекватная.
— Брррррррр! — завопил мой живот, а Шурик рассмеялся.
— Харэ ржать! Ладно, давай быстрей! — ответила покрасневшая я. Шурик улыбнулся и поцеловал меня («Странно это как-то...»).
— А уйти нельзя было?! — завопила Саша. — Моя детская психика дает трещину!
— Могли бы отойти, — устало сказал Русик, проходя к бане. А мы с Шуриком отстранились, и я забежала в дом, где меня ждала жаренная картошечка с жареной курицей («Как же я скучала по этой пище!!! А то суши да роллы!»). Через минуту все девчонки сидели за столом и пожирали еду.
— А эти улофы ф бафю пофли? — спросила Алиса, пережевывая картошку. («Как же вкусно, особенно если запить домашним холодным молочком! То вообще рай!»).
— А хто их фнает, — ответила Яна, доев ножку курицы.
— А они там не умрут от жары? — спросила я, вытерев белые усы от молока.
— Лучше бы сдохли, — ответила Олеся, собирая кости для Цербера.
— А давайте всю холодную воду спрячем? — предложила Саша. — Они такие распаренные после бани выходят и такие: «Пить! Воды холодной!» А мы им горячий чай! Или просто горячую воду! И пускай мучаются!
— Злобно и коварно, — согласилась я, и все побежали: кто к холодильнику прятать морс, молоко и воду, кто к плите кипятить чайник («Да начнется наша кара!»). Потом мы со спокойной душой помыли посуду и сели на кухне играть в карты. («Ну хоть какое-то развлечение»). Через час пришли красные, как раки, в одном полотенце на бедрах, наши мужья.
— Где холодное молоко? — спросил Степашка.
— Выпили.
— А морс?
— Мы сильно пить хотели.
— А вода?!
— Очень сильно.
— Хоть что-нибудь попить есть?
— Да. Горячий чай.
— Вы специально?!
— Нет, но старались, — ответили мы — Ладно, мы в баню.
— А мы с вами пойдем, — коварно улыбнулся Радик — А то мы не до конца искупались.
— Ах! Какая печалька! — воскикнула я — Придется вам до местной речки идти, заодно и охладитесь.
— Не, мы лучше с вами посидим, — усмехнулся Тема и получил по башке пакетом.
— Что вы мне тут за стриптиз устроили? — стала возмущаться баба Зина. — Еще и с девками в баню собрались?! Срамота какая! Идите оденьтесь, а вы идите в баню. («Культурно послала нас баба Зина»).
— Война началась!