Невесты с характером

  POV-Саша.

— Что за шум, а драки нет? — спросил только что появившийся Карл Борисович, рассматривая осколки вазы. («Надо успокоиться!»). — И как обращение? Успешно? Ничего не болит?

— Болит, — честно призналась я.

— Что болит?

— Сердце, — вновь заревела я.

— Что случилось? — не понял Карл Борисович, обнимая меня.

— А я как раз вас ищу, — появилась Таня с красными, опухшими глазами. («У нее в глазах пустота, тоже видать вспомнила...»).

— Может вы объясните, что происходит?!

— Ваши сыновья весь тот месяц, что мы не помнили, издевались над нами! — хором сказали мы.

— Как?

— А вы сами у них спросите, — сказала подошедшая к нам Олеся. («У нее взгляд, как у серийного маньяка. Спокойный, но в тоже время безумный»). — Я не хотела вам рассказывать, но раз вы уже в курсе. То я думаю, что им будет очень приятно рассказать про свои подвиги.

— Хорошо, я спрошу у них. А вы прекращайте плакать и соберитесь все вместе. Я вас потом найду, — согласился Карл Борисович и телепортировал.

— Уроды! — заорала я, а Таня обняла меня.

— Пошлите в мою комнату, — позвала нас Олеся. («Это значит, что мы все помирились?»). — Яна с Алисой уже там.

— Олеся, у нас мир? — спросила Таня.

— Мир, дружба, жвачка, — усмехнулась Олеся и пошла в комнату. («Интересно, что он с ними сделает?»).

***

Несколько часов спустя.

— А вы знали, что вампирская кровь вполне съедобная на вкус? — спросила Олеся, заплетая рыбий хвост Алисе («У нее волосы волнистые, удобно заплетать»).

— Ты что, от злости Райто покусала? — усмехнулась Алиса.

— Ну не то, чтобы покусала... Но он заслужил, — твердо ответила Олеся.

— Ян, ты чего вообще ничего не говоришь? — спросила у Яны Таня. — Не бойся, все наладится. И они получат по заслугам!

— Девочки, знаете... А я его люблю, — тихо призналась Яна.

— Пройдет, — ответила я. — Это не любовь, а привязанность. Таких, как они, любить невозможно.

— Девочки! — позвал нас Карл Борисович, заходя в комнату и неся стаканы с какой-то жидкостью. — Я хочу, чтобы вы поговорили с мальчиками. А для спокойствия выпейте вина.

— А если я не хочу? — спросила Алиса. — Мы уже обо всем поговорили.

— Я все понимаю, но, пожалуйста. Ради меня, — попросил Карл Борисович. Мы переглянулись и выпили по стакану. («Я с такими темпами стану, как Амара... Мстительной мазохисткой»). — Проходите.

— Всенепременно, — сказала я, и мы зашли в комнату, где сидели вампиры. И тут же скрипнул замок («Святые ежики! Он нас закрыл!»).

— Вы хотели поговорить? — спросила Таня, глядя на Шу.

— Простите нас, — хором извинились мужья

— Девять градусов тепла, часовые пояса,
Догоревшая дотла первая любовь...
Одинокая скала режет волны пополам,
Что теперь поможет нам разгореться вновь? — спел Аято («С чего это они вдруг петь стали?»). Девчонки, мягко говоря, очешуели...

— Я был не прав,
Когда поставил я свою любовь на драфт,
Когда сорвало паруса и понесло,
Меня, как шлюпку, в океан, но всё-равно
Тебе теперь, что я не прав, — продолжил Райто.

— На краю у пропасти, чувство невесомости,
От пропавшей гордости гаснут маяки,
На кону у совести два не сказанных «прости»;
Перекрыли лопасти наши плавники, — подхватил Рейджи («А у него ничего голос... Но он сам урод!»).

— Я был не прав,
Когда поставил я свою любовь на драфт,
Когда сорвало паруса и понесло,
Меня, как шлюпку, в океан, но всё-равно
Тебе теперь, что я не прав — продолжил Шу.

— На рассвет тот билет,
В первый ряд, виноват, я знаю,
Буду ждать сотни лет,
Что простишь меня, — подпел Субару.

— Мне надоели все твои нападки, сволочь!
Мне надоело рыдать в подушку всю ночь!
Мне надоели твои поганые слова, мразь!
Тебя посылаю и получаю экстаз!
Не звони мне, забудь мой номер, поскуда!
Никогда не прощу, ведь я же никакая не дура!
А ну-ка на колени!
Давай проси прощенья!
Не испытывай ты, сука, моего терпенья!
Убери с глаз моих свою поганую морду!
А то сейчас получишь, выкину тебя я в урну!
Ты — моболище тупое, вот что я тебе скажу!
Потому, что мне втирал «я тебя люблю»!
Какой же ты пацан, если не держишь слова?
У таких, как ты, жопа, ха, всегда готова!
И ты скотина, со мной шутки очень плохи!
Ты меня предал, так поступают только лохи! — спела Яна («Прям серьезно спела!..») А все очешуели... Сама Яна тоже очешуела.

— Ну и пошел ты, тебя я не увижу!
Ну и пошел ты, тебя я ненавижу!
Ну и пошел ты ко всем чертям собачьим!
Ну и пошел ты — ведь это ничего не значит?
Ну и пошел ты, тебя я не увижу!
Ну и пошел ты, тебя я ненавижу! — продолжила я («И когда это я научилась петь?!»).

— Оставь меня в покое,
Не подходи ко мне,
С тобой рядом находиться так противно мне!
Любовь моя к тебе просто умерла,
И не сказав ни слова, я от тебя ушла!
Сейчас ты бегаешь за мной и прощенья просишь,
Думаешь тебя прощу?
А больше ничего не хочешь?
Я знаю, хочешь, чтобы тебя я пожалела,
Но не дождешься, мне просто это надоело!
Ты не достин быть со мной в этой жизни, мальчик!
Давай, иди отсюда, вот тебе мой средний пальчик!
Ну что ты плачешь и смотришь тупо на меня?
Наверно вспоминаешь как мы были счастливы, да? — подхватила Таня.

— Ну и пошел ты ко всем чертям собачьим!
Ну и пошел ты — ведь это ничего не значит,
Ну и пошел ты, тебя я не увижу!
Ну и пошел ты, тыбе я ненавижу!
Ну и пошел ты ко всем чертям собачьим!
Ну и пошел ты — ведь это ничего не значит
Ну и пошел ты, тебя я не увижу!
Ну и пошел ты, тебя я ненавижу! — допела Алиса.

— А ну, вставай с колен,
А то мне как-то стремно!
Ты знаешь, мне как-то посрать, что тебе очень больно!
Всё между нами кончено!
Тебе что, не ясно?
Твои слезы и слова — это напрасно!
Тебя я больше не люблю, тебя я разлюбила!
Я как-то на твою любовь уже давно забила!
Прошу, забудь, оставь, не подходи ко мне!
Любовь закончена, и мы с тобой как на войне!
Я помню, ты много раз дарил мне слезы счастья, но в сто раз больше я с тобой пережила несчастья!
Как ты не поймешь?
Я не с тобою!
Не твоя!
С тобой теперь мы хуже даже, чем друзья!
А раньше ты казался мне таким реальным мачо!
Но сейчас ты для меня ничего не значишь!
Моя рана в сердце только от тебя!
Я не прощу, ты слышишь, в последний раз тебя! — закончила Олеся.

— В тебе столько ненависти, ненависть тебя съедает,
Поздно думаешь, вспоминать былое, быль не умирает,
Прежде, чем что-то говорить, теперь подумай,
Теперь подумай, сколько продолжаться это будет,
Думай, думай, глупышка, — да Бог с тобой,
Ты ищешь себя в некоем русле, рот закрой,
Теперь не нужно мне доказывать, что ты права,
Ты только бесишь, и это всё твоя вина,
По тысяче раз расстаёмся — любовь, говоришь? — стал наезжать Райто, а Олеся сделала свой фирменный взгляд «Смотри на всех, как на говно».

— Любовь — будто дуло к виску,
Любовь — когда сдохнет, твердишь,
Любовь — не гуляем с тобой,
Любовь — по полгода молчишь,
Любовь? Нет, не слышал «люблю»,
Всё это — любовь, говоришь?
Да, с тобою точно не соскучишься,
Твой желания скоро сбудутся,
Знаешь, походу я соскучился, — подхватил Шу, а Таня удивилась.

— Нам на двоих был один горизонт,
Время без тебя, любовь — это сон,
Время без тебя, время без тебя,
Но нам на двоих был один горизонт,
Время без тебя, любовь — это сон,
Время без тебя, время без тебя, — пел Субару, а Яна вытерла глаза от слез.

— Привет,
Наверно, как-то глупо — не назову это поступком,
Тупо я поступил с тобой,
Брось, хотя это не важно — сам виноват, ведь будешь ты жалеть однажды,
Внутри говорил он: «Не повторяй дважды»,
И вот снова ошибся, заколебался я,
Больше не потревожу этот мир твоих теней,
Ты брошенный окурок недокуренных эмоций,
Для нас ночь наступала при восходе солнца,
«Солнце, радость моя», — называл тебя я,
Мне тоже больно, прости, но я рядом с тобой, — спокойно продолжил Рейджи, а я просто окаменела.

— Нам на двоих один горизонт,
Время без тебя, любовь — это сон,
Время без тебя, время без тебя,
Нам на двоих один горизонт,
Время без тебя, любовь — это сон,
Время без тебя, время без тебя, — закончил Аято и посмотрел на Алису, а она...

— Эй, любите похвастаться,
Перед друзьями телкой,
Типо, что она чудила у барной стойки,
Показываете фото красивой шлюшки,
Только закрыв пальцем буквы сайта скаченной порнушки! — непонятно почему взбесилась Алиса («Все верно, то, что они с нами сделали, так быстро не прощается!»).

— Остановись, малыш,
Ты меня послушай,
Не зря, наверно, ведь тебе создали уши,
Но лучше был бы мозг хотя бы чуть-чуть,
А то там пусто,
Слава богу есть грудь, — влез Аято.

— Вы кабели, а вы сучки, — Олеся с Райто.

— Вы кабели, а вы сучки, — Таня с Шу.

— Вы кабели, а вы сучки, — я с Рейджи.

— Вы кабели, а вы сучки, — Яна с Субару.

— Вы одинаковы, но кто-то скроет недостатки,
Все вы механизм, в котором бывают неполадки,
И мы вас пилим, пилим, чиним и снова находим брак,
Только попробуй сказать, что я что-то сделала не так, — подхватила Олеся и посмотрела испепиляющим взглядом.

— Вы пилите нас днем,
Мы по ночам вас пилим,
Пилим на кухне, в ванной и даже в сортире,
Наверное, это наша ошибка,
От тряски выпал мозг, осталась лишь улыбка, — огрызнулся Райто.

— Вы кабели, а вы сучки, — Алиса и Аято.

— Вы кабели, а вы сучки, -я и Рейджи.

— Вы кабели, а вы сучки, — Яна и Субару.

— Вы кабели, а вы сучки, — Таня и Шу.

— Называете нас дурами,
На себя смотрите,
У вас постоянно одно и тоже на репите,
Но по ночам вы спите,
Нам не хочется ни грамма,
Мы кто угодно, но не те, как нас назвала мама, — вступила в батл я и показала язык.

— Ваша логика — это просто лабиринт,
Главное, помада и жевачка дабл-минт,
Гордитесь фразой, что ваш девиз не победим,
Гордитесь дальше, пока мы вас пилим, пилим, пилим, — усмехнулся Рейджи.

— Вы кабели, а вы сучки, — Таня и Шу.

— Вы кабели, а вы сучки, — Яна и Субару.

— Вы кабели, а вы сучки, — Олеся и Райто.

— Вы кабели, а вы сучки, — Алиса и Аято.

— И дуры — это мы,
А кто же вы тогда то,
Вы были б гомиками,
Но нас бог склепал когда-то,
Твой выбор — с мужиками легче в сотни раз,
Да ради бога, становитесь пидарасами, — сказала Таня и показала фак.

— При том мечтает каждая из вас стать стервой,
Но при фразах про любовь
Рвутся ваши нервы,
Мы не глупы,
Мы видим вас насквозь,
Вы как комары, но сосете не кровь, — начиная беситься, ответил Шу.

— Вы кабели, а вы сучки,
Вы кабели, а вы сучки,
Вы кабели, а вы сучки,
Вы кабели, а вы сучки, — все хором («Сейчас я кое-кому глаза выколю! И останутся у него дырки, как будто он ангела увидел... Хотя почему, как будто? Я и есть ангел!»).

— Все хватит! Я хотел, как лучше! Мягче! Но вы меня вынуждаете! — влетел Карл Борисович. — Я сошлю вас в ссылку, и пока вы не помиритесь, назад вы не вернетесь! («Пф... Напугал, да мы из Сибири! Мы родились уже в ссылке!»).