Ангел без крыльев
Ли Минхо вновь сидел на крыше Цитадели и смотрел на небо. Мимо ангела медленно проплывали позолоченные закатным солнцем пушистые облака, поблескивала темно-фиолетовая черепица, на которой сидел Ли, сиял золотой Кристалл Света на шпиле башни Совета, а далеко внизу, у основания сияющей в лучах солнца отделанной камнями крепости сновали маленькие белые точки - Хранители знаний, Советники, Целители. Все они куда-то спешили, суетливо что-то делали, вежливо друг с другом здоровались, спрашивали друг друга о делах в Цитадели, на Дальних островах.
Но Минхо было плевать на это. Ему давно уже наскучила жизнь ангела-паиньки, который вечно должен следовать Светлым Законам. Не делай себе кумира. Почитай отца твоего и мать твою. Не убей. Не прелюбодействуй. Не укради. Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего. Не желай ничего, что у ближнего твоего. Он знал эти заповеди на зубок, но не следовал им, как подобает Советнику Цитадели. Ложь, лицемерие, жестокость и нарциссизм - вот, что видел Хо в них. Только, в отличии от остальных ангелов, что прятали ложь за вежливостью, Лино прятал за лицемерием ранимую душу.
Давно, в раннем детстве, его родителям вырвали крылья, лишили бессмертия и отправили в Ад, как простых смертных. Цитадель говорила, что они согрешили, преступили черту и продали свою святость Сатане. Но их сын Ли знал: Цитадель не могла найти истинных виноватых и и просто спихнула все на неугодных. С тех пор ангел знал о черных черствых душах своих светлых собратьев, и больше не верим белым пушистым маскам, скрывающим черную гниль лицемерия и нарциссизма.
Изгнание родители нанесло сильный удар по детскому разуму мальчика, и поэтому он всегда прятал нежную, ранимую душу за маской жестокого сарказма и лжи, а по ночам, улетев куда-нибудь в горы, где никто не мог услышать его, кричал. Кричал, что есть мочи, кричал, срывая голос, кричал и плакал. От того, что от него всегда что-то требовали, чего-то ожидали, но Минхо раз за разом не оправдывал их ожидания. Он был Советником, но Советником нежеланным. Вера в него была подорвана ещё с детства, когда обвинили его родителей. "Яблоко от яблони не далеко падает", "Родители - изменники, и сын в них пойдет", - говорили они, убивая верного Господу ангела в Минхо.
Он раз за разом пытался вырвать свои крылья, втоптать их в землю, хотел спуститься к демонам и занять из ряды, но судьба решила не так. Он родился ангелом. Он был призван охранять заповеди Господа, но зачем ему делать это, если даже архангелы, Советники Цитадели, нарушают эти законы, вечно лгут, прикрываясь именем Господним?
Именно поэтому Лино сидел на крыше Цитадели и смотрел на небо. Он замёрз, контролировать температуру тела у него не было ни сил, ни желания. Ветер ерошил золотые перья ангела, темные волосы, тихо шелестела накидка и расстёгнутый ворот рубашки, а на карих глазах, в которых отражалось золотое солнце, навернулись слезы. Парень знал, он может заплакать, никто его сейчас не осудит, а ветер выслушав, осушит горькие слезы. И он заплакал, закрыв лицо руками. Его крылья подрагивали от всхлипов хозяина, тихо шелестели друг о друга перья.
Вдруг сзади послышался хруст черепицы, и на плечо Минхо опустилась теплая рука. Он вздрогнул и поднял взгляд красных опухших глаз на подошедшего. Рядом с ним стоял, пожалуй, единственный ангел, которого Хо действительно мог назвать ангелом. Парень с самой чистой совестью, которого он знал. Его лучший друг Ли Феликс. В его глазах светилась поддержка, лицо исказила боль за друга.
- Ты снова здесь, - раздался его низкий бархатный голос. - Один.
Он устремил взгляд на горизонт. Минхо последовал взглядом за его.
- Да, Ёнбок. Потому что снова нет сил бороться.
Его голос дрогнул. Феликс подался вперёд и заключил Лино в объятия, закрыв его своими крыльями, защищая от мира, Парень крепко прижался к другу и зарыдал. Он знал, Феликс поможет. Феликс добрый. Феликс не похож на всех.
Руки Ёнбока нежно обнимали ангела, медленно поглаживали его по спине, убаюкивая, успокаивая уставшую душу. Он давал ей приют, надежду на лучшее будущее, защищал ее от жестокого мира падших святынь. Постепенно Минхо успокаивался. Его всхлипы стали тише, тело перестало безостановочно вздрагивать.Наконец он отстранился и тихо прошептал, смотря другу прямо в его понимающие глаза:
- Спасибо, что ты у меня есть...
Феликс кивнул.
- Расскажи мне, почему ты пришел сегодня?
Минхо поджал губы.
- Этот чертов мальчишка... Там, на улице города. Он шел с родителями, наверное, и, увидев меня, стал тыкать пальцем и кричать на всю Столицу: "Смотрите, это сын ищменщиков, Ли Минхо!". И я бы прошел мимо, если бы его родители не поспешили забрать его, пробормотав что-то в роде: "Хоть бы это чудовище не причинило Чхвону вреда". Ликс, они считают меня чудовищем... Скажи, я и в правду такой урод, как обо мне говорят?
Феликс нахмурился.
- Ты прекрасно знаешь, что вынудило тебя стать таким. Это лишь прикрытие, ты не такой! Я знаю, ты добрый.
Минхо склонил голову в знак благодарности. Он встал и раскинул крылья.
- Давай полетаем.
Его друг встал вслед за ним. Вдвоем они взмыли в небо. Они летали много часов, пока на небе не показалась белая луна, а хоровод звёзд вокруг не осветил леса парящих в воздухе островов, не отразился в голубых озёрах, не замерцал на небосводе маленькими фонариками. И вроде бы все хорошо.Но Минхо знал. И Ёнбок тоже знал. Рано или поздно райской жизни старшего Ли придет конец. Цитадель гневится, а гнев ее жесток и беспощаден. Цитадель никогда не прощает измен.