Мечта Императора
Цзэу-цзюнь отнял Ле Бин от губ. Теперь Вэй Усянь и Лань Сичэнь молча стояли в прохладе ночи. Отчего же было так тяжело? Что-то внутри сильно давило на сердце, наверное, это луна и звезды грузом нависали над ними.
Вэй Ин хотел было сказать что-то, хотел самому раздавить это давление, но в голове вертелись сплошные глупости да несурядицы. О чем бы он ни подумал, всё было не к месту. Казалось, еще немного, и от напряжения от него начнет исходить пар, но вот оно – избавление. Тихие шаги за спиной. Именно такой холод ему сейчас нужен, он спасет его. Снова.
Обернувшись, он, как и ожидал, увидел залитую лунным светом фигуру Лань Ванцзи, который приближался к ним.
В момент, когда он неволей думает о маленьком Лань Чжане Луна внезапно снова прибавляет в весе.
По мере приближения Лань Ванцзи, Вэй Усянь начинает замечать что-то странное в его руках. Он смотрит и не может поверить: чем ближе Лань Ванцзи, тем шире глаза Вэй Усяня. В обеих руках первого находилось по округлому сосуду, запечатанному красным сургучом. Вэй Усянь понял еще с первой секунды, что это, но до последнего не мог поверить, что такое может происходить в действительности.
Звезды будто отдаляются и утягивают тяжелую Луну за собой. В груди расцветает тепло и радость, но, ради приличия, Вэй Усянь все же пытается сдерживаться и только задорно говорит:
- Ханьгуан-цзюнь, ты очень предусмотрительный!
Лань Ванцзи приблизился и протянул ему сосуды с Улыбкой Императора. По лицу и не скажешь, что сейчас он делает что-то незаконное. С таким лицом Лань Чжань мог бы передавать ему сборник правил Гусу, а никак не запрещенный напиток. Но вот она, Улыбка Императора, и Вэй Усянь, прижимая кувшины к груди, счастливо направляется в комнату, а Лань Ванцзи качает головой, глядя ему вслед.
Действительно, будто и не он только что сам принес напиток сюда.
Никто в темноте не видит, но взгляд Лань Чжаня при всем его неодобрительном кивке остается крайне мягким.
Выждав небольшую паузу и посмотрев на своего брата, Лань Сичэнь спросил:
- Ты принес из своей комнаты?
Лань Ванцзи кивнул.
Лань Сичэнь предупредил:
- Тебе… лучше не прикасаться к вину. Смотри, чтобы не вышло, как в тот раз.
Лицо Лань Ванцзи не поменялось, хотя и перед глазами тут же встали туманные воспоминания того самого раза. Вместе с воспоминаниями пришла и мысль, что навязчиво сопровождала его когда-то: «Испробовать вино, что он любил. Познать те раны, что ему достались.»
Всё это в прошлом, а в горле всё равно стало горько как от полыни. Воздух будто впитал мороз, потому что дышать тоже стало сложнее.
Лань Ванцзи сдержанно кивнул и попрощался с братом. Он также попрощался и со своими мыслями и решил, что именно сейчас ему необходимо сосредоточиться на чем-то другом. Он бесшумно зашел в домик.
Вэй Ин все так же бережно держал в руках кувшины с вином, не решаясь их открывать. Лань Чжань прошел мимо и, устроившись в углу комнаты за письменным столом, открыл книгу.
Погрузиться в чтение – легко, поэтому сколько прошло с тех пор, как он начал, определить не удавалось. Вэй Усянь все так же прижимал не откупоренные сосуды и внимательно наблюдал за Лань Ванцзи. Признаться, последний был немного удивлен, ведь у него не возникало сомнений, что Вэй Усянь не станет ждать и тут же набросится на напиток только заполучив его.
Лань Ванцзи приподнял веки, спрашивая:
- Что такое?
Вэй Усянь немедленно пришел в себя и ответил:
- Да так, ничего. У тебя такая красивая закладка для книги.
Вэй Усянь сам того не ожидая смутился своему нелепому комплименту и, наконец, откупорил сосуд вина.
По горлу расходилось приятное тепло, однако теперь каждый раз, когда он пил, он не мог не думать еще и о пьяном Лань Ванцзи. Ещё бы, в этом никто не мог винить его, ведь даже сам факт этого казался непостижимым для обычного ума. Все знали о знаменитых правилах Гусу и не менее знаменитом послушании одного из нефритов клана Лань, он же – воочию наблюдал за тем, как этот самый нефрит насыщает кровь алкоголем. Воистину, о таком нельзя забыть, о таком нельзя не думать.
Поэтому, это Вэй Усянь и делал, он – думал.
А мысли его были о том, что в позапрошлый раз, когда Лань Чжань захмелел, он послушно отвечал на его вопросы. Тогда он сказал, что не пил Улыбку Императора, припрятанную в его комнате. Но тогда зачем он ее хранил до этого момента? Не может же быть, что специально для него, Вэй Ина? Даже мысли об этом кажутся слишком уж наглыми.
За своими размышлениями он и не заметил, как один из сосудов опустел. Рассеянно открыв второй сосуд с вином, он запрокинул голову, сделал глоток и в ту же секунду громко прыснул, выплюнув все обратно. На этот раз Лань Ванцзи немедленно опустил книгу на стол и спросил:
- Что не так?
Вэй Усянь помахал рукой:
- Ничего! Ничего, ничего!
Но, все же, он с явно расстроенным видом поставил этот кувшин на место.
В прошлый раз, когда Вэй Усянь украдкой выпил вино в комнате Лань Ванцзи, он специально наполнил кувшин водой, чтобы тот испугался, когда захочет сам выпить, а в кувшине обнаружит простую воду. Однако никто не мог предположить, что его собственная удача подведет своего хозяина, и один из двух кувшинов, которые принес Лань Ванцзи, один окажется тем самым, с пресной водой, да еще достанется самому шутнику. С тех пор, как Вэй Усянь вернулся, каждый раз, стоило ему захотеть подшутить над Лань Ванцзи, он попадался на собственные же уловки. Вот уж действительно — досада! Однако, стоило ему так подумать, как на свет явилась блестящая идея. Ещё не все потеряно, ведь ему и раньше удавалось уговорить Лань Чжаня выпить с ним? С чего бы ему отказываться в этот раз?
- Лань Чжа-а-ань, - начал Вэй Усянь, специально притворяясь более пьяным, чем он был на самом деле.
- В чем дело?
- Не мог бы ты разделить со мной этот божественный напиток?
- Нет.
- Лань Чжа-а-а-ань.
- Ты справишься и в одиночку.
- Лань-гэгэ, - озорливо позвал Вэй Усянь, зная, что такое обращение сразу привлечет внимание и насторожит Лань Чжаня, - разве ты не видишь, насколько я пьян?
- Не называй меня так, - сказал Лань Ванцзи, откладывая книгу в сторону. – Ты и правда пьян.
- Вот видишь, гэгэ! Я вовсе не лгал...
Лань Ванцзи неотрывно смотрел на него, казалось, что его грудная клетка начала вздыматься чаще, или Вэй Усянь и правда настолько захмелел и сам придумывает вещи? Но план есть план, а о стыде и совести он позаботится позже.
Лань Ванзци поднялся со своего места и опустился рядом с Вэй Усянем. Тот с готовностью протянул ему сосуд с «вином», но тут же отдернул руку обратно.
- В чем дело? – повторил снова Лань Ванцзи.
- А вдруг Лань-гэгэ не оставит мне ни капли? Я все же хочу сделать еще один глоток, - хитро улыбнулся Вэй Ин. Для пущей драматичности, он с жадности глотнул воды и прикрыл глаза от удовольствия, будто это действительно была Улыбка Императора. – Вот, теперь держи.
Лань Чжань протянул руку и взял сосуд, неторопливо поднося его к губам и прикрывая рукавом тонкие уста. Сделав внушительный глоток, он тут же устремил свой взор на Вэй Ина, но тот не растерялся и сдержал смех. Вэй Усянь со всей серьезностью продолжал смотреть на Лань Чжаня, не забывая иногда икать, чтобы утвердить свой статус чересчур захмелевшего.
Лань Чжань сделал еще один глоток, а затем еще один. Ничего не происходило, и Вэй Ин начал уже было переживать. Неужели Лань Чжань не может различить вкус вина и воды даже после того, как они не раз пили вместе? Что-то здесь было определенно не так.
Вэй Усянь продолжил наблюдать за Лань Чжанем и даже пару раз принял от него сосуд с вином, делая глоток и все так же довольно улыбаясь после каждого глотка. Когда же Улыбка Императора была на исходе, Лань Чжань вдруг убрал сосуд и выпрямился, после чего закрыл глаза и... заснул. Вэй Ин не понимал, что происходит, может быть, это он забыл, какое вино на вкус? Как еще объяснить происходящее?
Он не могу допустить и мысли, что Лань Чжань может притворяться. Подобные уловки – дело рук Вэй Усяня, но никак не Лань Чжаня.
Но вот, как и всегда, прошло всего пару минут, и Лань Ванцзи проснулся и как ни в чем не бывало смотрел на Вэй Ина.
Ну что же, есть только один способ вывести его на чистую воду.
- Гэгэ, - осторожно начал Вэй Ин, - как Улыбка Императора оказалась у тебя в комнате?
- Я её принес.
- Ты её пил?
- Нет.
- Тогда зачем ты хранил запрещенный в Гусу напиток в своей собственной комнате?
- Для старого... – Лань Чжань заглянул в лицо Вэй Ина, но тут же отвел глаза, - ...друга.
Вэй Ин почувствовал такое тепло внутри... Вот только одного он понять не мог: почему это тепло с каждой секундой становилось похожим на огонь, что сжигает все на своем пути и причиняет такую боль?
- Что за друг такой?
- Дорогой, - прошептал Лань Чжань и отвернулся.
- Дорогой друг? – не выдержал Вэй Ин и схватил его за подбородок, не давая повернуть голову.
Каждый смотрел в лицо другого и пытался найти ответы на свои вопросы. За это время, могли упасть тысячи звезд или взмахнуть крылом тысячи птиц, ветер мог дать жизнь тысячам цветов, но всё это прекратилось, как только ресницы одного коснулись щеки другого.
Первый не выдержал Лань Чжань, он закрыл глаза и уткнулся лбом в висок Вэй Ина.
- Ты, - только и сказал он, продолжая вдыхать запах Вэй Усяня.
Последний тут же просиял и взял в руки горячее лицо Лань Ванцзи. Оно и правдо пылало, хотя красными были только уши, которые без зазрения совести можно было сравнить с лентой в его собственных волосах.
Сердце Вэй Усяня было переполнено радостью, никакая Улыбка Императора не могла наполнить его душу таким удовольствием и сравниться с его собственной, сколько бы кувшинов он не выпил, вряд ли голова его стала бы такая же легкая и затуманенная, как сейчас.
Вот почему он не думал, когда тянул лицо в его руках ближе к своему собственному. Вот почему не думал, что есть что-то странное в том, как он выражает свое счастье и как благодарит того, кто это чувство ему подарил.
Когда через пару мгновений в его теле начали появляться и другие ощущения, которые он уже не мог назвать обычной «радостью», он отстранился. Он всё еще лучезарно улыбался, однако осознание приходило к нему так же быстро, как расширялись зрачки Лань Чжаня.
- Я просто хотел сказать, - начал Вэй Ин, - что ты тоже мой дорогой друг. Я...
Пока Вэй Ин искал слова, Лань Чжань решил, что они им не нужны. Он опрокинул Вэй Усяня на спину и прижал своим телом к деревянному полу, вновь прикасаясь губами прежде, чем тот всё испортит.
Если Вэй Усянь не думал, а делал, то Лань Чжань поступал зеркально. Поэтому сейчас он по своему выбору не хотел думать, а хотел делать. Познать его, уподобиться ему, понять его действия. Он позволил себе поверить, что он и правда пьян и что завтра он не вспомнит, как вздыхает под ним Вэй Ин, как его собственные руки шарят под его нижними одеждами и как сильно он желает возлечь с ним. Он пытался повторять про себя все правила Гусу, пока Вэй Ин целовал его шею, он начинал этот перечень вновь и вновь, но не мог вспомнить ни одного правила, когда Вэй Ин гладил его спину и живот, когда Вэй Ин не переставал шептать «гэгэ, Лань Ванзци мой Лань Ванцзи, мой Лань-гэгэ, мой..»
Вэй Усянь даже не понял, когда уснул. До рассвета провалявшись в полудреме, он внезапно пробудился. Содрогнувшись от неожиданности, Вэй Усянь поднялся в кровати и обнаружил Лань Ванцзи, полностью одетого, с мечом и гуцинем за спиной.
Вэй Усянь понял, что что-то произошло и им пора отправляться в путь, хотя часть его больше никогда не хотела покидать этот домик и счастье, которое оба обрели здесь. Оно казалось таким правильным, что вчера он думал: ничто не сможет разрушить его. Однако уже сейчас все кажется настолько хрупким, что ему страшно дышать.
Лань Чжань поднялся, и Вэй Ин подумал, что лучше разрушит это самое счастье, чем позволит ему уйти.
- Ханьгуан-цзюнь, ты вчера выпил больше моего! Ну как, наверное, совсем ничего не помнишь?
Вэй Ин улыбался так, как никогда ранее, а сердце его еще никогда так не кровоточило. Он встал и начал торопливо одеваться.
- В том сосуде была вовсе не Улыбка Императора.
Вэй Усянь застыл, его тело и душа дрожали, но он продолжил:
- Да? И что же за чудный напиток там был, что заставил Ханьгуан-цзюня так потерять голову?
- Мечта Императора.
Вэй Усянь наконец-то решился обернуться и посмотреть в глаза Лань Чжаня. Они были теплыми, его губы чуть заметно изгибались в улыбке.
За это время, могли бы прожить жизнь тысячи гигантских черепах, осушились бы тысячи рек и заполнились бы водой тысячи пустынь, и всё это продолжалось.