Nothing Endures But Change ✔
Часть 1
Вэй Усянь замечает слежку только через пару дней.
Положительный момент заключается в том, что, очевидно, события последних пары лет (или, если вам угодно, последних пары десятков лет) все-таки начали бледнеть в памяти. Нервный зуд, паника, парализующий страх, паранойя, необходимость всегда следить за тем, что происходит за спиной, ждать нападения - все это постепенно забывается и вытесняется теплом и чувством спокойствия, свойственным его новой жизни. Отрицательный момент заключается в том, что все же эти события поблекли не до конца, и множество глаз следят за ним, куда бы он ни пошел. Далеко не все так дружелюбны, как Сычжуй и его друзья. Вэй Усянь привык, уже почти не обращает внимания, поэтому его преследователи несколько дней остаются незамеченными - парой наблюдателей больше, парой меньше, подумаешь.
В конце концов он все-таки замечает их - трех малышей, которые последнее время частенько маячат на периферии его зрения, куда бы он ни пошел, и в библиотеке, и в обеденном зале, и на тренировочных площадках, даже на лужайке, где обитают кролики Лань Чжаня.
Вэй Усянь узнает в своих преследователях троих маленьких мальчишек из того класса, за которым присматривал недавно, и чувствует укол боли. Даже удивительно, насколько неприятной оказывается мысль, что эти малыши теперь могут следить за ним с подозрением и страхом. Интересно, что учителя рассказали им про него на следующий день? Подумав, он все же отбрасывает эту теорию. Никто бы не велел таким маленьким детям следить за ним, наоборот, им сказали бы держаться от него как можно дальше. Хотя их с Цзян Чэном, когда они были в этом возрасте, подобный запрет бы только раззадорил (а Вэй Усяня раззадорил бы и сейчас). Но все-таки, хотя он видит детей только мельком, прежде чем они прячутся или убегают, они не кажутся испуганными. Нервными, да, но не так, будто поспорили на то, кто отважится пойти и украсть ленту у него из волос или что-то в этом духе.
Дети клана Лань наверняка на такое и не способны, им правила запрещают.
Вэй Усянь решает не обращать внимания в надежде, что или детям надоест, или они отважатся с ним поговорить.
Четыре дня спустя он сидит в библиотеке, где проводит почти все свое время, когда Лань Чжань занят. Библиотека клана Лань - настоящая сокровищница, полная трактатов и исторических документов, даже в большей степени, чем во времена его прошлой жизни. Многое было утеряно во время пожара в Облачных Глубинах, но все потом восстановили и даже приумножили. Лань Чжань дал ему полный доступ ко всем книгам библиотеки, за исключением запретных священных текстов (позволил бы почитать и их, если бы Вэй Усянь попросил), и он купается во всем этом великолепии. Давно у него не было такого количества информации, которой можно занять свой разум; много раз он приходил сюда в поисках какого-то конкретного научного свитка, и зарывался в десять других, не имеющих к нужному никакого отношения.
Сегодня он решил освежить свои знания о талисманах перемещения. Кажется, ему наконец-то удалось заставить защитное заклинание работать как надо, создавать барьер по желанию заклинателя, и он получил разрешение опробовать его на ближайшей ночной охоте, на которую отправят отряд Сычжуя.
«Получил разрешение» означает, что он рассказал Лань Чжаню о своих планах испытать защиту от трупного яда, и тот смотрел на него со встревоженным видом, пока Вэй Усянь не согласился на кучу предосторожностей.
Помнится, на ранней стадии работы над заклинанием барьера он неожиданно подумал, что можно попробовать адаптировать его для перемещения, так, чтобы заклинатель мог не только переместиться сам, но и взять что-то с собой. Пока это все, конечно, только теория. Обычно все, что не находится в прямом контакте с телом заклинателя, разрушается при перемещении, потому что этот талисман требует чрезвычайной сосредоточенности духовной энергии. Тем не менее, если бы был способ как-то защитить то, что заклинатель пытается перенести, можно было бы...
- Учитель Вэй?
Он вздрагивает и поднимает глаза. Чернила капают с кончика кисти и приземляются прямо на его записи.
Его преследователи стоят перед ним - трое детей из класса новичков, которых он учил запускать ветряные талисманы: бровастый серьезный мальчик, напоминающий маленького Лань Цижэня, дружелюбный парнишка с пухлыми щечками и россыпью веснушек, и тот забавный малыш с наполовину беззубой улыбкой и ямочками, который так похож на маленького А-Юаня. Вэй Усянь откладывает кисть в сторону и улыбается.
- Лань... Синь, так? - спрашивает он, вставая с места. Малыши ему церемонно кланяются. - Прошу меня простить, я не запомнил имена твоих друзей... - он замолкает, вопросительно глядя на мальчиков.
- Лань Чэньли, учитель Вэй, - сообщает мини-Лань Цижэнь, приосанившись.
- Лань Минчжэ, - представляется веснушчатый мальчик, тоже выпрямляясь, и тянется взять Лань Синя за руку.
Вэй Усянь повторяет имена детей про себя, с любопытством переводя взгляд с одного малыша на другого. Раз уж они набрались храбрости с ним заговорить, теперь он ждет, что они расскажут, зачем следили за ним.
Он ждет.
И ждет.
Чэньли, судя по всему, обнаружил что-то ужасно интересное на полу, а Синь ковыряет ноготь Минчжэ и застенчиво переминается с ноги на ногу. Вэй Усянь изо всех сил старается выглядеть добродушно и приветливо, даже усаживается обратно на свое место, чтобы не нависать над ними. Они такие крошечные! Ему опять хочется их потискать, взъерошить им волосы, а потом усадить поближе и весь день напролет кормить сладостями.
Неловкая тишина затягивается. Вэй Усянь подпирает подбородок рукой и озадаченно смотрит на малышей.
- Я должен догадаться, что вы хотели, мм? Мы можем долго так просидеть... бедный учитель Вэй совсем не умеет угадывать.
Синь расстроенно надувает щечки. - Мы не хотели вас беспокоить, учитель Вэй!
Вэй Усянь старается выглядеть еще дружелюбнее. - Вы меня вовсе не беспокоите, - искренне говорит он. - Если вам что-то нужно, я постараюсь помочь. Кажется, вы уже несколько дней хотели меня о чем-то попросить, да?
Чэньли и Минцжэ поднимают на него глаза. - Вы нас видели? - спрашивает Чэньли с озадаченным видом. Вэй Усянь ему подмигивает.
- Думаю, карьера шпионов не для вас.
Тут оживает Синь, застенчивость сменяется детским негодованием. - Мы за вами не шпионили! - протестует он, выпускает руку Минчжэ и делает шаг вперед. - В Облачных Глубинах запрещено шпионить!
- И мы бы все равно не стали, даже если бы было можно, - подхватывает Минчжэ, чей голос от волнения звучит еще выше. - Вы такой хороший!
- Вы мне помогли! - добавляет Синь.
Вэй Усянь немного ошарашен столь яростным отпором. Даже Чэньли, уменьшенная копия Лань Цижэня, выглядит расстроенным. Вэй Усянь поднимает руки в примирительном жесте. - Ай, ай, мальчики, пожалуйста, я же просто пошутил, - говорит он, старательно подавляя смех. Ничего не поделаешь, он совершенно беспомощен перед адептами клана Лань, сколько бы им ни было лет; стоит им сказать ему пару слов, и Вэй Усянь покорен.
Он принимает свою судьбу со всем возможным смирением и прижимает ладонь к груди. - Я не хотел вас оскорбить, молодые господа, - заверяет Вэй Усянь. Для пущей убедительности он укладывается на стол и драматично простирает руки, глядя на малышей с комичным отчаяньем. - Не огорчайтесь, это разобьет мне сердце!
Лань Синь начинает хихикать первым, но тут же зажимает себе рот ладошкой, пытаясь приглушить звук. Другие мальчики старательно сдерживают улыбки, явно тоже развеселившись, но пытаясь изображать Ланьский стоицизм. Вэй Усянь садится как положено, изо всех сил старается не выдать, насколько он собой доволен. - Итак... чем же я могу вам помочь? - все-таки спрашивает он.
Каждый день после обеда у учеников есть свободное время, которые они должны, в теории, тратить на медитацию, упражнения с мечом или на общение друг с другом (Вэй Усянь плохо представляет, как адепты клана Лань вообще общаются. Что они, собственно, делают? Цитируют друг другу правила? Устраивают соревнования на лучшую осанку? Теперь он не успокоится, пока не узнает; придется вечером спросить Лань Чжаня). Вэй Усянь не уверен, сколько сейчас времени, но скорее всего половину своего свободного времени малыши на него уже потратили. Это ему льстит и одновременно его беспокоит. Если Чэньли и Минчжэ, вероятно, достаточно взрослые, чтобы бродить по Облачным Глубинам самостоятельно, то за Лань Синем наверняка вот-вот кто-нибудь придет. Вэй Усянь меньше всего хочет выслушивать обвиняющие тирады Лань Цижэня на тему того, что он развращает младшее поколение воспитанников клана Лань.
Им с Лань Чжанем так хорошо живется в Облачных Глубинах.
Малыши нервно переглядываются. Вэй Усянь выжидающе смотрит на Чэньли, но вперед выходит Синь и встает на коленки с другой стороны стола Вэй Усяня. - Вы все время ходите на ночную охоту с братом Цзинъи и братом Сычжуем, - серьезно говорит Синь.
Вэй Усянь озадаченно кивает. - Когда они меня приглашают, да.
То есть почти всегда. Его сын чрезвычайно одаренный заклинатель, они с Цзиньи вообще среди лучших в их поколении, сказал Лань Чжань, и он в этом ни капли не сомневается. Да и остальные ребята в отряде Сычжуя тоже не промах; никто не может сказать, что клан Гусу Лань относится к воспитанию адептов спустя рукава. На самом деле им не нужна его помощь, но они ценят его компанию и обычно зовут с собой на задания, даже если Лань Чжань не может пойти с ними.
И этот факт вызывает немало недовольства у Лань Цижэня и старейшин клана. Будь Сычжуй и другие младше, никто не разрешил бы Вэй Усяню к ним приближаться, а ученикам даже думать о том, чтобы куда-то там его приглашать. Но они уже почти взрослые и способны сами за себя решать, так что старейшинам приходится уважать их желания. Особенно с учетом поддержки Лань Чжаня; даже самые мнительные старейшины не посмеют публично усомниться в Его Превосходительстве.
Кроме того, Вэй Усянь несколько раз действительно оказывался очень полезен.
- Брат Цзинъи говорит, что вы учите их разным штукам и очень хорошо все объясняете, - говорит Чэньли, подойдя поближе и усевшись у стола рядом с Синем. Минчжэ тоже нерешительно подходит и устраивается возле них.
- Твой брат Цзинъи слишком добр ко мне, - Вэй Усянь чувствует, как внутри словно просыпается весеннее солнце, становится тепло и сладко. Все-таки приятно, когда тебя ценят.
- Вовсе нет, - немедленно спорит Синь, - Вы хороший! Вы помогли мне с талисманами!
Вэй Усянь улыбается мальчику и на этот раз не может удержаться от порыва ласково потрепать его по головке, следя за тем, чтобы не задеть его налобную ленточку. - Ты молодец, Лань Синь. Я просто чуть-чуть тебе подсказал, ты все сделал сам.
Синь краснеет от похвалы, но упорно сохраняет серьезную мордашку.
- Значит, вы можете помочь нам еще? - спрашивает он умоляющим тоном.
- Как? - недоумевает Вэй Усянь.
Чэньли вытаскивает из рукава небольшую стопку заметок и бережно раскладывает их перед Вэй Усянем. Все трое малышей смотрят на него с надеждой.
- У нас тест через два дня, - сообщает Минчжэ. - Помогите нам подготовиться?
Примечание к части
Во второй истории цикла нас ждут две главы Вэй Ина и две главы Лань Цижэня)
Часть 2
Вэй Усянь проводит очень приятный час в компании трех малышей клана Лань, пробегаясь вместе с ними по их заметкам, пока они забрасывают его вопросами - на этот раз про математику. Математика, конечно, в меньшей степени его конек, чем талисманы, но Вэй Усянь не зря считался одним из самых одаренных молодых господ своего времени. У него множество талантов. Математика для него - сущий пустяк.
Он быстро выясняет, что Чэньли на самом деле хорошо понимает материал, ему просто требуется время на обдумывание и тщательное повторение. У Минчжэ действительно есть проблемы с пониманием, но он атакует их с настойчивостью, достойной восхищения, задавая вопрос за вопросом, пока не разбирается во всем до конца. А вот Синь...
Синь наверняка заставляет своих учителей лезть на стенку.
Мальчишка такой шустрый. Шустрый и умный, стремительно перескакивает от задачи к ее решению, часто пропуская промежуточные этапы. Логика и интуиция у него на высоте, но зачастую он не может объяснить, как именно додумался до решения. В результате учителя в лучшем случае думают, что он просто ткнул пальцем в небо и попал, а в худшем - что он их обманывает. Синь до боли напоминает Вэй Усяню его самого.
Он легко следует логике мальчика и обращает его внимание на те шаги, которые он должен был предпринять, чтобы дойти до решения, и делится с ним парочкой трюков, которые смутно помнит из детства. Некоторым его научили хорошие учителя, которые понимали, как работает его беспокойный разум, а до некоторых ему пришлось додуматься самому из-за плохих учителей, которые ничего не понимали и понимать не собирались. Синь сияет и с довольным видом быстро что-то записывает, Минчжэ смотрит на него с гордостью, а Чэньли добродушно толкает в плечо.
Вскоре дети осознают, что Вэй Усянь не против поболтать за работой. Оказывается, все три мальчика принадлежат к одной и той же ветви клана Лань. Минчжэ и Синь - кузены, а мать Чэньли с детства дружила с мамой Синя, что объясняет сплоченность всей троицы. Чэньли и Минчжэ явно чувствуют ответственность за младшего товарища, особенно из-за того, что у него проблемы с учебой.
- Он очень умный, учитель Вэй! - сообщает Минчжэ непререкаемым тоном, и Чэньли кивает, а Синь краснеет. - Раньше тете приходилось все время носить его на спине, когда он был маленький, потому что как только его сажали на землю, он шел исследовать! Он научился открывать садовую калитку в два года!
- В два года! - повторяет Вэй Усянь, стараясь звучать должным образом шокированным. - Когда я этому научился, мне было почти четыре!
- В том-то и дело, - серьезно кивает Минчжэ.
Бедный Синь выглядит так, будто его сейчас разорвет от смущения, лицо пылает, но Вэй Усянь все равно замечает, как он кусает губы, пытаясь скрыть улыбку. Он решает еще одну задачку и застенчиво передает листок Вэй Усяню для проверки. Вэй Усянь устраивает целый спектакль, пробегаясь пальцами по подсыхающим иероглифам, кивая и что-то одобрительно бормоча себе под нос. Закончив, он поворачивается к малышу с улыбкой.
- Отличная работа, Лань Синь, - хвалит он и переходит к работам других мальчиков. Он указывает им на небольшие ошибки, разбирает с ними уравнения, пока даже Синь не может с легкостью пересказать алгоритм решения. Это... приятно. Когда колокола оповещают о начале послеобеденных занятий, дети нехотя собирают свои заметки и встают.
- Спасибо, учитель Вэй, - искренне говорит Чэньли. Они кланяются ему низко, с большим почтением, и потом мнутся, нервно переглядываясь. Вэй Усянь уже знает, что это значит, так что подпирает щеку рукой и терпеливо ждет, пока кто-нибудь из них соберется с духом и задаст вопрос.
- Если... если мы не доставляем вам слишком много проблем, - начинает Минчжэ, переминаясь с ноги на ногу, в точности как Синь до этого, - немоглибывыпожалуйстапоучитьнасещезавтра? - выпаливает он. Чэньли и Синь начинают кивать еще до того, как он заканчивает. Три пары сияющих, полных надежды глаз пригвождают Вэй Усяня к месту, и он вздыхает, пряча улыбку.
- Мальчики, - начинает он, но не знает, как продолжить. Он поджимает губы и качает головой. - Если я снова буду в библиотеке, я с радостью вам помогу. Но я ничего не могу обещать, потому что... не знаю, что буду делать завтра.
Это не тот ответ, которого ждут дети, и разочарование заметно на их маленьких лицах. Лань Синь надувается, выпятив нижнюю губку, и смотрит на Вэй Усяня своими темными глазами с таким выражением, будто тот только что отказал ему в том единственном, чего когда-либо желало его юное сердце. Право слово, это нечестно. А-Юань всегда смотрел на него так же, когда хотел, чтобы Вэй Усянь с ним поиграл, и он так и не научился ему отказывать. Хорошо, что А-Юань был таким хорошим ребенком, иначе Вэй Усянь испортил бы его вконец, и Сычжуй вырос бы тираном.
Сейчас он чувствует ту же самую потребность немедленно исполнить желание мальчика, но собирает в кулак всю свою силу воли и устремляет взгляд поверх плеча Лань Синя, чтобы не смотреть на его надутую мордашку и умоляющие глаза. Вэй Усянь - сильный. Он взрослый мужчина и может сказать «нет» семилетнему ребенку. Он ласково треплет его по волосам и сжимает губы, когда Синь жалостливо вздыхает. О, небо. Неужели люди постоянно чувствовали себя с ним так же, когда он был ребенком?
Кажется, он задолжал извинения некоторым торговцам Пристани Лотоса.
Наконец, Синь решает пощадить его и грустно вздыхает. - Спасибо за вашу помощь сегодня, учитель Вэй, - говорит он.
Синь переглядывается с кузеном и другом, а потом подбегает к Вэй Усяню и обнимает его за талию, задрав мордашку и глядя на него снизу вверх, улыбаясь ему своей смешной беззубой улыбкой. Прежде чем Вэй Усянь успевает что-то сказать, мальчики снова кланяются и уходят из библиотеки в холодный снежный полдень.
- А-Синь, ты же знаешь правила! Нам нельзя быть эксперс...эксепреси...эксперус... нельзя показывать эмоции! Если мы будем его беспокоить, он больше не захочет с нами разговаривать!
Вэй Усянь хмыкает, прислушиваясь к удаляющемуся укоризненному голоску Чэньли.
- Но он сказал, что мы его не беспокоим! - тут же протестует Синь. - И вообще, - добавляет он, когда его голос уже почти тает вдали, пока мальчики уходят все дальше, - учитель Вэй иногда выглядит так, будто ему нужно, чтобы его обняли.
Вышеупомянутый учитель Вэй чувствует, как у него выпрыгивает сердце, даже приходится присесть на минутку. Какие хорошие дети! Такие добрые, славные, внимательные и воспитанные, такие хорошие. Разве можно разочаровывать таких хороших детей? Ведь они просят так мало, всего лишь помогать им с уроками? Но он знает, что должен был им отказать.
Будь это Сычжуй или Цзинъи или кто угодно их возраста, он согласился бы без проблем. Этот час для него просто пролетел. Ему нравится сопровождать учеников на ночные охоты, обсуждать с ними сложные заклинания и опасных демонов, но это тоже было приятно. Малыши такие открытые, искренние, жадные до знаний, учить их легко, так же легко, как... было легко и раньше, когда ему доводилось учить чему-то детей (он отворачивается от воспоминаний, что уже привык делать, запрещая себе ковыряться в ранах, которые могли зарубцеваться, но, скорее всего, никогда не заживут полностью).
Если бы его помощи попросил сын или его друзья, он бы согласился, не раздумывая. Он не хочет раздумывать и сейчас, не тогда, когда доверчивые маленькие дети смотрят на него с восторгом и надеждой. Но...
Но Вэй Усянь помнит, каким взглядом Лань Цижэнь наградил его несколько дней назад, когда ему пришлось оставить с Вэй Усянем детей. Дядя Лань Чжаня всегда смотрит на него с недоверием и недовольством. Достаточно того, что Сычжуй и его отряд проводят много времени с Вэй Усянем, чем уже раздражают дядю сверх всякой меры. Если он узнает, что Вэй Усянь добрался и до младшего поколения клана Лань...
В своей первой жизни Вэй Усянь бы не подумал о последствиях. Он бы не подумал об этом даже год назад. Какая разница, что там считает Лань Цижэнь? Какая разница, если ему не понравится, что Вэй Усянь помогает детям?
Но теперь...
Теперь все иначе.
Вэй Усянь знает, знает, что его мужа не волнует мнение Лань Цижэня о них. Лань Чжаня также не волнует, что думает о них весь остальной мир заклинателей. Лань Чжань слишком долго его оплакивал, чтобы теперь заботиться о чем-то, кроме их собственного счастья. Это не значит, что Вэй Усянь хочет создавать мужу проблемы. Лань Чжань так чертовски хорошо справляется со своей работой. Может быть, не с политикой, дипломатией или, ну, общением с кем-то, кроме Вэй Усяня, Лань Сичэня или Сычжуя с Цзинъи, но он хорош в самых трудных аспектах - он знает, к какому будущему хочет привести кланы, улаживает разлады между кланами, не терпит несправедливости. Под руководством его Лань Чжаня гниль и коррупция, которой мир заклинателей был заражен так долго, постепенно искореняется, уступая место сотрудничеству кланов и доверию простых людей к заклинателям.
Вэй Усянь не хочет даже думать о том, чтобы поставить под угрозу все то, что так дорого человеку, вокруг которого вращается весь его мир.
Конечно, обучение детей едва ли способно вызвать проблемы, пусть даже учителем будет Старейшина Илина. Едва ли это что-то, что привлечет внимание.
Но если его муж воспользуется своим влиянием, чтобы защитить Вэй Усяня от критики, это определенно привлечет внимание, не правда ли? Если Лань Чжань попросит позволить Вэй Усяню учить детей, зная, что Верховному Заклинателю в этой просьбе не откажут? Вэй Усянь отлично знает, что есть люди, которые только и ждут повода доказать всем, что ему нельзя верить. Что он использует Лань Чжаня, чтобы упрочить свой статус, улучшить свою репутацию. Что Лань Чжаню нельзя верить, потому что он слеп в своей любви. Эта идея смехотворна, конечно же. Лань Чжань балует его, потворствует его капризам, это правда, но думать, что он воспользовался бы титулом Его Превосходительства в корыстных, нечестных целях? Смехотворно.
К сожалению, Вэй Усянь на собственном опыте знает, как совершенно смехотворные идеи обретают популярность при должном применении. И он не поставит мужа в сложное положение, даже не станет об этом думать.
В своей первой жизни он не стал бы ни на кого оглядываться. И год назад тоже. Но теперь... ему придется. Теперь он хочет.
Его прошлое было полно страданий. Призраки и воспоминания о погибших сильно перевешивают количество живых друзей и близких, которые у него остались. Как много боли можно было бы избежать, если бы он продумывал свои действия наперед? Если бы он тогда остановился и попытался представить последствия своих поступков? И он переживает не только о должности Лань Чжаня. Он... в прошлом он причинил столько боли своему любимому. Лань Чжань его сердце, его душа, весь его мир, а он причинял ему боль. Много раз.
Он больше никогда не хочет ранить Лань Чжаня.
Вэй Усянь не склонен к самоанализу. Может он и гений, но его интеллектуальные способности мало помогают, когда дело доходит до него самого. И все же он осознает, что во многом из того, что произошло с ним в прошлом, виноват он сам, его высокомерие. Бездумное высокомерие, которое он даже не может целиком приписать своей юности, или неопытности, или даже травматичности событий, случившихся с ним.
Вэй Усянь хочет учиться на своих ошибках. Он смотрит на свои заметки, над которыми работал последние пару дней, но не может сосредоточиться. Вэй Усянь из прошлого поступил бы так, как захотел, но он больше не тот мальчишка.
Он мог бы учить этих малышей. Наверное, это сделало бы его очень счастливым, и детям он был бы полезен. Он же гений, в конце концов. Но пока он собирает свои заметки и свитки, которые хочет взять с собой в цзинши и поработать над ними позднее, он решает, что из этой затеи все-таки ничего не выйдет. Слишком велика вероятность поссориться с Лань Цижэнем самому, поссорить с Лань Цижэнем мужа, слишком много проблем в перспективе.
Конечно, ему так и не приходит в голову, что пытаясь думать о последствиях своих действий, он слишком драматизирует возможное развитие событий, кидаясь из одной крайности в другую; от беспечности к излишней мнительности.
И на следующий день шесть юных учеников клана Лань все решают за него.
Примечание к части
Как замечает автор, немножко ангста делает флафф слаще)
Следующие главы будут от лица Лань Цижэня, мужайтесь)
Часть 3
Лань Цижэнь подносит чашку к губам и вдыхает легкий цветочный аромат чая. Он наслаждается теплом, просачивающимся через изящный фарфор, тонкий едва ли не до прозрачности, наслаждается самим ритуалом. Его собеседник, сидящий напротив, мягко хмыкает, хотя сам относится к чаепитию с не меньшим трепетом.
Лань Цижэнь нечасто выбирает павильон целителей как место для трапезы (не в последнюю очередь из-за острой на язык женщины, которая вечно осуждающе качает головой из-за его уровня стресса и с подозрительным видом расспрашивает о медитациях, будто он какой-то непослушный ребенок), но он всегда готов сделать исключение для Лань Гуйхуна, который в данный момент находится здесь на лечении. Лань Гуйхун - один из самых пожилых и уважаемых преподавателей, чья репутация уступает разве что самому Лань Цижэню. Мало кто в клане может вспомнить времена, когда Лань Гуйхун не был наставником в Облачных Глубинах; сто лет ему исполнилось почти десять лет назад.
На заклинателях время оставляет свои следы иначе, чем на простых смертных, и, несмотря на почтенный возраст, взгляд Лань Гуйхуна все еще острый и проницательный, а его тело только последние пару лет перестало справляться с предъявляемыми хозяином требованиями. И даже недомогания не особо беспокоили Лань Гуйхуна, пока на прошлой неделе он не слег с сильным кашлем.
При холодных и снежных зимах, типичных для местности, подобная напасть вовсе не редкость. Большинство заболевших заклинателей выздоравливают за пару дней, отдохнув и напившись лечебного чаю. Лань Гуйхун, увы, всегда был одаренным учителем и историком, но никогда не мог похвастаться выдающимися способностями заклинателя, и болезнь так сильно его подкосила, что целители настояли, чтобы он поправлялся под их присмотром, а не в своей постели. Вместе с тем, смутное понимание того, что скоро Лань Гуйхуну придется найти замену и позволить ему жить спокойно, занимаясь медитациями и научными исследованиями, внезапно стало гораздо более отчетливым. Он обсуждал это с Лань Цижэнем несколько раз за последние месяцы, но всегда применительно к будущему.
- Лань Фан докладывал мне об успехах новичков, - говорит Лань Гуйхун все еще охрипшим от кашля голосом. - Думаю, он отлично справится с моими обязанностями.
Будущее, судя по всему, наступило.
Лань Цижэню нечего возразить. Лань Гуйхун долго и ревностно служил семье, посвятил свою жизнь детям клана Гусу Лань и заслужил лишь уважение и восхищение. Дети всех ветвей клана делали свои первые шаги в мире заклинателей под его добрым и внимательным руководством. Он помог Сичэню и Ванцзи сформировать их золотые ядра. Если кто-то заслужил спокойную старость, то это он.
Лань Цижэнь отпивает еще ароматного чаю. - Я согласен. Они очень прилежны, несмотря на твое отсутствие.
- Учитель Фан высказывал интерес к тому, чтобы вести мои классы на постоянной основе? - интересуется Лань Гуйхун, отставляя чашку.
Лань Цижэнь в ответ лишь задумчиво и неопределенно мычит. Конечно, Лань Фан очень компетентный наставник, один из лучших, и в большинстве случаев его кандидатура была бы самым логичным выбором. Но позиция Лань Гуйхуна в клане - не большинство случаев. Тот, кто его заменит, будет работать с самыми юными воспитанниками клана Лань, знакомить их с миром заклинателей. К этой работе нельзя относиться легкомысленно, и Лань Фан, каким бы способным он ни был, всегда учил куда более старших воспитанников. Лань Цижэнь не уверен, что обучение маленьких детей будет лучшим применением его талантов.
К сожалению, кандидатов у него не так много. После того как Ванцзи занял должность Верховного Заклинателя, влияние и престиж клана Гусу Лань существенно возросли. У Лань Цижэня были свои опасения (связанные главным образом с партнером племянника), но Лань Ванцзи справляется с вызовом превосходно. Его руководство миром заклинателей приносит пользу всем и клану Гусу Лань в частности.
Ни дня не проходит, чтобы Лань Цижэнь не получил сообщение или запрос от какого-нибудь удаленного клана, желающего прислать своих детей на обучение в Облачные Глубины, несмотря на то, что ежегодный гостевой период закончился. Кроме увеличения числа учеников, Ванцзи многое делает для того, чтобы адепты клана были более вовлечены в реальную жизнь окружающего их мира, организует учебы по обмену, медицинские семинары, повышение грамотности населения. Ванцзи явно решительно настроен избавиться от коррупции и последствий испорченности мира заклинателей так быстро, как только возможно. Некоторые из старейшин клана даже высказывали недовольство количеством и стремительностью перемен, но Ванцзи пока что показывает себя более упрямой силой. И с результатами едва ли кто-то может спорить. Пока Лань Цижэнь довольствуется наблюдением со стороны, но всегда готов вмешаться, если Ванцзи зайдет слишком далеко.
Тем не менее, с увеличением количества воспитанников и приглашенных учеников, а также из-за организации образовательных и благотворительных мероприятий, количество доступных для работы наставников стремительно сокращается. Им уже пришлось объединить несколько старших классов из-за болезни Лань Гуйхуна, чтобы не нарушить расписание слишком сильно.
Это, конечно, далеко не самая ужасная из возможных проблем. Но проблема, тем не менее, есть.
Лань Цижэнь снова отпивает чай, задумчиво поглаживая бородку. - Если Лань Фан не пожелает взять на себя твои обязанности, мы найдем кого-нибудь другого, - говорит он, подразумевая в том числе и возможность того, что ему самому придется взять на себя обучение класса новичков, пока не найдется подходящая замена, хоть такая перспектива его мало привлекает. - Ни о чем не беспокойся, старый друг, просто лечись и отдыхай.
Они проводят оставшуюся часть трапезы за приятной беседой, пока колокола не возвещают о начале послеобеденных уроков на все Облачные Глубины. Главная целительница прерывает их беседу и благожелательно выпроваживает Лань Цижэня из павильона. Он в ответ благожелательно игнорирует ее расспросы про уровень стресса и медитации (он может уверенно отследить отправную точку, с которой уровень стресса в его жизни начал повышаться, вплоть до того дня, когда младший из племянников вернулся в Облачные Глубины в компании воскресшего Вэй Усяня и сообщил, что они теперь женаты) и уходит.
День для этого времени года выдался очень приятный. Небо сапфирово-голубое и без единого облачка, а холодный воздух освежает, так что Лань Цижэнь решает немного пройтись. Можно проверить, как дела у младших классов, используют ли они свое свободное время с пользой. Потом можно зайти к Ванцзи и обсудить конференцию, которая пройдет весной, когда растает снег (обсудить без непрошеного и ненужного вмешательства Вэй Усяня, так как несносное создание отсиживается в цзинши или в библиотеке, пока Ванцзи работает).
Но тут Лань Цижэнь вспоминает про стопку бумаг, ждущую на столе в его комнатах, которую необходимо разобрать в приоритете. Сичэнь все еще в уединении, Ванцзи занят куда более важными делами, и Лань Цижэнь вынужден снова заниматься делами, которые у него когда-то забрал Сичэнь, приняв на себя должность главы клана.
Это не обуза - Лань Цижэнь хотел бы сделать больше, чтобы помочь Сичэню. Это пустяки, это меньшее, на что он готов пойти. Тем не менее, он не станет отрицать, что хотя он пока не собирается думать об отставке и спокойной жизни, какая-то его часть хотела бы, чтобы у него был выбор.
Но эти мысли недостойны его и бесполезны. Дела обстоят так, как обстоят, и Лань Цижэнь давным-давно решил поставить нужды детей брата выше всего, что он может пожелать для себя.
- Поторопись!
- Я и так тороплюсь!
- В Облачных Глубинах запрещено бегать!
- Тогда как я должен торопиться, если я не могу бежать?
- Я не знаю... просто иди побыстрее!
Лань Цижэнь застывает на месте, когда этот лихорадочный шепот доносится до его слуха. Посмотрев налево, он видит нескольких детей из класса Лань Гуйхуна (кажется, почти весь класс), идущих (действительно очень быстро) в сторону учебных классов, свободных в это время дня. Они явно пытаются быть незаметными и вести себя непринужденно, но в силу юного возраста у них не получается ни то, ни другое.
Лань Цижэнь внезапно испытывает очень сильное предчувствие, что расследование происходящего не принесет ему мира, а наоборот, заставит пожалеть о своем любопытстве.
И все равно идет следом.
Как ни странно, группу детей возглавляет самый юный ученик, мальчик из более удаленной ветви клана, по поводу которого и Лань Гуйхун, и Лань Фан высказывали сожаления. Лань Цижэнь вел занятия у класса, когда Лань Фан был занят, и вынужден был согласиться с коллегами. Такое разочарование. У мальчика явно есть потенциал, иначе Лань Гуйхун не позволил бы ему продолжать учиться с другими детьми, но не всякий ребенок, имеющий потенциал, способен заклинать. Насколько он помнил, Лань Гуйхун до болезни тактично предлагал перевести мальчика в обучение к целителям.
Когда Лань Цижэнь вел занятия у новичков, мальчик всегда был маленькой молчаливой тенью своего кузена, всегда сидел с опущенными глазами и неизменно испытывал сложности. Совершенно очевидно, что мальчик очень старается, но из его стараний ничего не выходит. На уроке математики, который Лань Цижэнь вчера вел у новичков, у него едва не лопнуло терпение.
Однако сейчас этот обычно нервный молчаливый мальчик уверенно ведет куда-то своих товарищей, вздернув подбородок и держась очень прямо. Дети не нарушили никаких правил (пока что, мрачно шепчет голос в голове Лань Цижэня), так что он не вмешивается и позволяет им идти. Однако, чувство, что все это ничем хорошим не закончится, никуда не девается.
Когда дети заворачивают за угол, Лань Цижэнь замечает, что два мальчика несут что-то похожее на стопки бумаги для талисманов и несколько свечей. Он невольно прибавляет шагу, внезапно разволновавшись. Дети, тем не менее, его так и не замечают и подходят к одному из пустых классов, к двери которого прикреплена маленькая записка.
Младший мальчик читает записку, а потом решительно стучит в дверь. Когда никто не отвечает, он выпрямляется и стучит снова еще громче.
- Учитель Вэй? Учитель Вэй, вы здесь? - зовет он, и Лань Цижэнь чувствует шум в ушах, прилив знакомой злости и раздражения.
Ну разумеется.
Разумеется, это все как-то связано с ним.
Дверь приоткрывается, и из нее осторожно выглядывает Вэй Усянь. Он растерянно оглядывает группу детей, прежде чем широко им улыбнуться.
- Мальчики, - говорит он, оглядывая обращенные к нему детские лица. - Вас... вас сегодня больше.
- Брат Цзинъи сказал, что вы не будете возражать, - звонко сообщает Лань Синь.
Вэй Усянь хмыкает и качает головой, скрестив руки на груди. - Неужели? Так и сказал?
Ничуть не смутившись, Лань Синь нетерпеливо покачивается на пятках. - У вас сегодня есть время с нами позаниматься?
Если бы Лань Цижэнь не знал, что это немедленно выдаст его присутствие (и вызовет у главной целительницы ряд вопросов касательно его уровня стресса), он бы немедленно начал плеваться огнем.
У него начинает болеть голова, и он вполне уверен, что никакой ивовый чай тут не поможет.
Примечание к части
На всякий случай напишу, как почтенного учителя Ланя звали в оригинале, потому что я ей-богу не уверена, что правильно воспроизвела - Lan Guihong.
Также надеюсь, что главы Лань Цижэня вам полюбятся, потому что он с нами надолго, и я лично нахожу его POV забавным)
Часть 4
Какое-то бесконечно длящееся мгновение Лань Цижэню хочется ущипнуть себя. Это инфантильно и глупо, но наверняка он просто спит и видит ужасный сон. Ночной кошмар. Не может же он в самом деле стоять тут в кустах, будто вор в собственном доме, и наблюдать, как две трети их самых юных, самых невинных, самых беззащитных учеников просят Вэй Усяня о помощи?
Он чувствует, как все сжимается в груди; легкая еда, что он только что съел в компании Лань Гуйхуна, оседает камнем в желудке.
Вэй Усянь.
Вэй Усянь.
Проклятие его существования, единственное пятно на безупречной репутации Ванцзи, самая ужасная ошибка, что племянник когда-либо совершал (и что за ошибка, что за пятно!) Вероятно, худший вариант из всех людей, кого дети могли попросить о помощи. И помощи в чем?!
Лань Цижэнь собирается с мыслями, чтобы сделать шаг вперед и потребовать объяснений (и еще потребовать, чтобы Вэй Усянь прекратил наконец развращать молодежь Гусу Лань; хватает и того, что старшие ученики всем классом ходят за ним, как потерянные щенки, когда им пора бы вести себя как подобает молодым господам, представляющим свой клан), но тут Вэй Усянь вздыхает.
- Лань Чэньли, - начинает он. Лань Цижэнь явственно слышит нотки веселья в его голосе. - Тебе разрешили забрать бумагу для талисманов из учебной комнаты?
Мальчик, к которому он обращается (славный, старательный ученик, который уже может процитировать первую сотню правил всего лишь с небольшими ошибками), опускает голову и начинает ковырять снег носком сапога.
- Правила это не запрещают, - сообщает он, и Лань Цижэнь со свистом втягивает воздух, собираясь сообщить о своем присутствии, но опять не успевает сделать это раньше, чем Вэй Усянь открывает рот.
- Ай, ай, ай... «не запрещено» не означает «разрешено». Вдруг твоему учителю понадобятся эти материалы для вашего сегодняшнего урока, а? Я рад вам помогать, но - поверить не могу, что я это говорю - я не хочу создавать вам проблемы с учителями. Пора бы вам самим все понимать.
Плечи мальчика опадают, и будь Лань Цижэнь менее дисциплинированным человеком, у него наверняка отвисла бы челюсть. Этого... этого он не ожидал. Неужели Вэй Усянь только что отчитал мальчика за неправильный поступок?
Ущипнуть себя все еще кажется хорошей идеей.
Вэй Усянь держит серьезное выражение еще несколько секунд, а потом усаживается на корточки, чтобы заглянуть в лицо мальчику. - Хорошо, что у меня и так есть куча бумаги для талисманов, а? - говорит он. Дети оживляются и подходят ближе. - Итак, с чем вам нужна помощь сегодня?
Ученики начинают говорить все одновременно, что категорически не приветствуется в Облачных Глубинах. Лань Цижэнь прищуривается. Несколько дней. Насколько он знает, дети знакомы с Вэй Усянем всего несколько дней, и он уже так плохо на них влияет. Как один человек может причинять столько неприятностей? Неужели он действительно разрушает все, к чему прикасается?
Лань Цижэнь сбрасывает морок, нашедший на него при виде Вэй Усяня, в кои-то веки ведущего себя как здравомыслящий взрослый человек. Он делает шаг вперед, набирает в легкие побольше воздуха, чтобы прекратить это безумие, и...
- Старший учитель Лань?
И ему снова мешают.
Он вздрагивает от голоса и маскирует испуг яростью, развернувшись в сторону, откуда голос раздался. Лань Сычжуй и Лань Цзинъи испуганно съеживаются, увидев выражение его лица, которое, вероятно, выражает крайнюю злость. Лань Цижэнь напоминает себе дышать спокойно, выглядеть уравновешенно, и расправляет рукава, демонстрируя полный контроль над своими эмоциями.
- Старший учитель Лань? - снова осторожно окликает его Лань Сычжуй. - Мы можем вам чем-то помочь?
Юноши несут с собой самую хаотичную кучу вещей, какую Лань Цижэнь только видел в жизни: стопку традиционных одеяний клана Гусу Лань, кисти и чернильницы, мешочки цянькунь и целую большую банку какой-то пряности, которой явно не место в Облачных Глубинах, судя по ее ядрено-красному цвету, окрасившему даже горлышко банки. Лань Цижэню до смерти любопытно, что это и зачем, но он вполне уверен, что ему не стоит спрашивать в целях сохранения здравого рассудка.
- Что, - он скрипит зубами, - здесь происходит?
Лань Сычжуй бросает взгляд ему за спину, где Вэй Усянь все еще беседует с новичками. Нечитаемое выражение мелькает на его лице, и он пихает локтем Лань Цзинъи в бок. Тот корчит гримасу, потом тоже смотрит Лань Цижэню за спину, и, в отличие от Лань Сычжуя, его лицо - открытая книга; он удивляется, теряется и в итоге решает впасть в панику.
- Эм, старший учитель, это... это не то, что вы подумали... ээээ...
- Не мямли! - рявкает Лань Цижэнь.
- Новички просто хотели получше подготовиться к итоговому экзамену, который будет через пару недель! - выпаливает Лань Цзинъи. - Лань Фан, то есть, эм, учитель Лань сказал им, что они не смогут продвинуться дальше, если не покажут на экзамене хорошее владение базовыми навыками заклинательства. Дети испугались. Им очень понравился господин Вэй, когда он присматривал за ними, и он всегда так нам помогает на ночной охоте... - он замолкает и пожимает плечами, едва не выронив банку с ядовито-красной отравой. - Я подумал, что можно отправить их попросить помощи у господина Вэя, вреда не будет.
- Вреда не будет? - недоверчиво переспрашивает Лань Цижэнь.
Он стремительно разворачивается, как раз вовремя, чтобы заметить, как Вэй Усянь жестами приглашает последнего мальчика в учебную комнату, где он занимается бог знает чем, и решает пойти и раз и навсегда положить конец всему, что Вэй Усянь может замышлять.
Он уже почти у двери, когда Лань Сычжуй внезапно появляется перед ним уже с пустыми руками и преграждает путь.
- Старший учитель, подождите! - говорит он, расставив руки в стороны, будто собираясь физически не дать Лань Цижэню войти в дверь. Он тут же спохватывается и опускает руки, на мгновение сжав губы. Затем он выпрямляется и решительно смотрит на Лань Цижэня. - Пожалуйста. Выслушайте нас.
На мгновение граница между прошлым и настоящим размывается, и Лань Сычжуй сейчас так сильно напоминает ему Ванцзи, что Лань Цижэнь невольно замирает на месте.
- Старший учитель, - продолжает Лань Сычжуй, - пожалуйста, не судите так поспешно. Господин Вэй не сделал ничего плохого!
- Вот именно, - нервно подхватывает Лань Цзинъи рядом с ним. Лань Цижэнь бросает на него взгляд и замечает, что Лань Цзинъи теперь в одиночку пытается удержать все то, что мальчики до этого несли вдвоем. Непонятно, почему нельзя было сложить эту кучу вещей в один из цянькуней. Бестолочи. - Нет правила, которое бы запрещало ученикам просить помощи с учебой в свое свободное время!
- Ты решил цитировать мне правила? - цедит Лань Цижэнь, наградив Лань Цзинъи свирепым взглядом. Тот шумно сглатывает и подходит поближе, чтобы встать рядом с Лань Сычжуем. - Правила совершенно точно запрещают общаться с теми, кто по собственному желанию отступил от истинного пути!
- Неужели вы действительно так о нем думаете? - спрашивает Лань Сычжуй низким спокойным голосом, но в то же время требовательным. - Что он по собственному желанию... - он не договаривает и трясет головой. - Неужели вы в самом деле верите, что учитель Вэй все еще практикует темное заклинательство?
- Разве он дал мне повод считать иначе? - резко отвечает Лань Цижэнь, игнорируя собственную совесть, требующую признать, что он сейчас показывает себя не особенно справедливым человеком.
Лицо Лань Сычжуя принимает холодное отстраненное выражение, и если Лань Цижэнь и до этого видел сходство с Ванцзи, то теперь оно просто невероятное. Ванцзи часто смотрел на него так же, но только после появления в его жизни Вэй Усяня.
Лань Сычжуй не отступает.
- Разве вы дали ему шанс? - спрашивает он требовательным тоном. Он требует ответа. Учтиво, вежливо. Тем не менее, он требует. Лань Цзинъи рядом с ним выглядит так, будто ему хочется лечь на землю, свернуться калачиком и умереть, но продолжает мужественно стоять возле друга, предлагая свою молчаливую поддержку.
Эта абсолютная дерзость в самом деле сбивает Лань Цижэня с толку. Эти ученики, эти дети, как они посмели...
Он ошибся. Сейчас Лань Сычжуй нисколько не напоминает Ванцзи, о нет. Это Вэй Усянь в чистом виде. И Лань Цзинъи туда же? Конечно, этот мальчик никогда не был образцовым представителем клана Лань, но и так вызывающе он себя прежде не вел. Вот, вот чего Лань Цижэнь боялся, когда Вэй Усянь начал проводить столько времени с подростками, и того же он боится, когда думает о новичках, только в десять раз хуже, потому что Лань Сычжуй и Лань Цзинъи по крайней мере получили достойное воспитание, имели перед глазами правильные образцы для подражания, научились отличать добро от зла.
- Старший учитель Лань, - говорит Сычжуй и внезапно впервые звучит неуверенно, - это все, чего я прошу. Дайте господину Вэю шанс проявить себя. Если бы вы только послушали его занятие с детьми хоть пару минут.
- Ты предлагаешь мне шпионить?
Лань Сычжуй делает глубокий вздох. - Я предлагаю вам понаблюдать. Пожалуйста. Дедушка Лань, пожалуйста, просто послушайте, что он делает, всего несколько минут. Я приму любое наказание, которое вы мне назначите. Я всего лишь прошу вас уделить несколько минут вашего времени.
Лань Сычжуй не называл его «дедушка Лань» с тех пор, как ему исполнилось девять лет. Это бы было неприлично, так как он тогда официально переехал в общий корпус к другим ученикам. Лань Цижэнь даже не уверен, что Лань Сычжуй сейчас отдает себе отчет в том, что назвал его так.
Лань Цижэнь смотрит на них, вздернув подбородок и задумчиво хмыкает себе под нос. Ученики стойко встречают его взгляд (пусть в случае с Цзинъи и немного испуганно, но его нежелание оставлять Лань Сычжуя одного в этой ситуации достойно уважения).
- Для тебя это важно, - замечает Лань Цижэнь, пристально разглядывая приемного сына своего племянника. Лань Сычжуй вздыхает, слегка расслабившись.
- Важно, - кивает он.
Лань Цижэнь обдумывает просьбу Лань Сычжуя. Возможно, есть смысл получить больше доказательств. Ему, разумеется, не нужно ничье разрешение, чтобы запретить кому-то взаимодействовать с учениками - образованием в Облачных Глубинах руководит он - но если он понаблюдает сейчас и получит доказательства своей правоты, то потом сможет решить проблему без лишних споров. Ему не придется ругаться с Ванцзи. Заменить Лань Гуйхуна и так будет непросто, не хватало еще переживать, что следующему учителю придется разбираться с дурными привычками, привитыми Вэй Усянем, и исправлять неправильную технику, которой он учит детей. Если уступить Лань Сычжую сейчас означает упростить себе жизнь позднее, так и быть.
Лань Цижэнь тяжело вздыхает.
- Так и быть, - произносит он. - И каким же образом вы предлагаете мне понаблюдать за вашим учителем Вэем? - даже голос Лань Цижэня полон недовольства, ему неприятна идея следить за гостем Облачных Глубин, пусть даже за этим конкретным гостем. Но удивляться, надо думать, не стоит. Это же Вэй Усянь. Все, что связано с ним, противоречит нормам этики и морали, свойственным адептам клана Лань.
Лань Сычжуй и Лань Цзинъи быстро что-то бурно обсуждают, используя в основном жесты. В итоге Лань Цзинъи закатывает глаза и идет к двери учебной комнаты, занятой Вэй Усянем и детьми, пытаясь не выронить ничего из того, что он несет с собой. Лань Сычжуй мешкает, а затем жестом приглашает Лань Цижэня в смежную комнату.
Значит, они действительно будут шпионить.
Но Лань Цижэнь уже согласился, так что он смиряется и заходит в комнату, ждет, пока Лань Сычжуй закроет за ними дверь. Данные павильоны учителя обычно используют для отработки продвинутых заклинаний с учениками, стены здесь обработаны защитными талисманами. Часто для практики нужно большое пространство, так что внутренние стены представляют собой простые бамбуковые перегородки, которые можно сложить и убрать, если потребуется. Обычно учителя активируют звукоизоляционные и прочие талисманы, являющиеся частью самих перегородок, но если их не активировать, то все, что происходит, прекрасно слышно в смежной комнате.
В комнате, которую занял Вэй Усянь, заглушающие талисманы не активированы.
Лань Сычжуй грациозно устраивается на коленях у стены, отделяющей их от Вэй Усяня и новичков, устремив глаза в пол, чинно сложив руки на коленях. Лань Цижэнь слышит, как Лань Цзинъи вваливается в соседнюю комнату, приветствует детей и объясняет отсутствие Лань Сычжуя, едва-едва не скатившись до лжи.
Лань Цижэнь и в этом хотел бы упрекнуть Вэй Усяня, но совести не хватает; Лань Цзинъи всегда был таким, топтался на самом краю приличий и все время норовил перейти черту. Может быть, поэтому они с Вэй Усянем и поладили так хорошо. Впрочем, неважно.
Недовольно фыркнув, Лань Цижэнь усаживается рядом с Лань Сычжуем и смотрит прямо перед собой, пока раздражающе громкий голос Вэй Усяня заполняет воздух. Он глубоко вдыхает, выпрямляется и набирается терпения, готовый услышать, как Вэй Усянь извращает все инструкции, которые пытается донести до новичков.
Дело ведь вовсе не в том, что Вэй Усянь страдает от нехватки знаний. Если говорить начистоту, Лань Цижэнь вынужден признать, что Вэй Усянь был и остается выдающимся талантом, гением. Половина всей злости, которую испытывает по отношению к нему Лань Цижэнь, зиждется на недовольстве тем, как бездарно мальчишка растратил свой потенциал. Но собственная одаренность далеко не всегда означает способность обучать. Как бы полезен он ни был на ночных охотах, Лань Цижэнь абсолютно убежден, что ничего из того, что он сейчас услышит, не изменит его мнения о Вэй Усяне и поколеблет его уверенности в том, что он не должен учить детей!
Так что Лань Цижэнь усаживается в удобную позицию для медитации, готовый услышать катастрофически некомпетентный урок, выпрямляет спину и ждет.
И ждет.
И ждет.
И постепенно, чувствуя ужас, пробирающий до костей, он понимает, что ничего подобного не услышит.
Вэй Усянь...
Вэй Усянь...
Вэй Усянь не просто ведет урок или помогает детям повторить материал. Вэй Усянь, его личная кара небесная, проводит увлекательный, грамотный мастер-класс по работе с талисманами, отлично адаптированный для возраста учеников. Лань Цижэнь сидит на месте, не шевелясь, слушая, как Вэй Усянь четко и понятно объясняет, что детям нужно будет делать на экзамене, отвечает на вопрос за вопросом, все время успокаивает и подбадривает.
Даже его ненавистный Лань Цижэню голос сейчас звучит спокойно и терпеливо. Его замечания уверенные и точные, но всегда добродушные, Вэй Усянь периодически отвлекается и показывает, что в талисмане может быть адаптировано в зависимости от ситуации. А дети...
Лань Цижэнь слышит, что дети просто расцветают. Они задают много вопросов, пышут интересом, энтузиазмом, и все равно Вэй Усянь поддерживает порядок и дисциплину, которые ни разу в жизни не соблюдал сам. Ученики слушают его с затаенным дыханием, и Лань Цижэню даже не нужно много воображения, чтобы представить, как они следят за каждым его движением, будто подсолнухи, поворачивающиеся в сторону солнца. Можно подумать, Вэй Усянь занимался этим всю свою жизнь, можно подумать, что Лань Цижэнь слушает урок, который вел Лань Гуйхун в свои лучшие годы.
Хотя Лань Цижэнь сомневается, что даже Лань Гуйхун когда-нибудь мог так безраздельно владеть вниманием всего класса, как это получается у Вэй Усяня.
Лань Цижэнь в полном шоке продолжает слушать урок, идущий в соседнем помещении, где Вэй Усянь практически репетирует с детьми экзамен, позволяя им всем попробовать свои силы. Упражнение со свечой требует контроля и точности применения талисмана, а новичкам до этого все-таки еще очень далеко, судя по его собственным наблюдениям, и все же...
- Ага! Ну, Лань Синь, что я говорил? Тебе просто нужно было побольше практики, вот и все! Сосредоточься, не беспокойся о силе ветра, просто сосредоточься на том, что ты хочешь сделать.
Лань Синь. Это же тот самый младший мальчик, кажется? С которым работали и он сам, и Лань Фан, и даже сам Лань Гуйхун, и все они признали его безнадежным. Однако, Вэй Усянь хвалит его так же, как и остальных, можно подумать, он...
- Превосходно! Посмотрите все, фитиль нетронут, прямой как стрела! Отличная работа, Лань Синь!
Лань Цижэнь резко встает с места. Лань Сычжуй обеспокоенно на него смотрит. - Старший учитель Лань?
Лань Цижэнь поддерживает размеренный, неторопливый темп своих шагов - он не отступает, ну уж нет. Он выходит из учебной комнаты и направляется к центральным павильонам. Он не спешит. Он не останавливается. Лань Сычжуй зовет его, но он продолжает идти. Кто-то еще к нему обращается, но он идет, пока не добирается до своих комнат и не запирается там.
Через час у него запланирована встреча с Лань Фаном, на которой нужно будет обсудить ситуацию с классом новичков и необходимость поиска постоянного учителя для них, раз Лань Гуйхун решил отойти от преподавания. У него есть час, чтобы собраться с мыслями, унять эмоции, привести свой мир в равновесие, взять себя в руки.
Ближе к концу этого часа три послания начинают свой путь через Облачные Глубины, все три от Лань Цижэня. Первое - для Лань Фана, в котором он извиняется и просит перенести их встречу на полдень завтрашнего дня. Второе - для Лань Гуйхуна, в котором он спрашивает, не могли бы они встретиться за завтраком завтра утром.
И третье - для Лань Ванцзи... и Вэй Усяня, в котором он приглашает их поужинать вместе с ним завтра вечером.
Примечание к части
Иии... клиффхангер!
Перевод следующей работы цикла скоро, не уходите далеко) там будет много Лань Цижэня, который после услышанного, кажется, нуждается в терапии.
Цикл работ Joy In the Midst of These Things:
1 - Something Yet to Learn - https://ficbook.net/readfic/9126800
2 - Nothing Endures But Change (перевод завершен)
3 - The Past Cannot Be Changed, The Future Is Yet In Your Power - https://ficbook.net/readfic/9326776
4 - To Believe With Certainty We Must Begin With Doubting