Юность

– Холден Милтон, – непривычно было услышать свои имя и фамилию счастливым тоном Аманды Штольц.

Настал тот день, когда я получаю свой аттестат и ухожу из школы. С гордостью за себя прохожу на сцену, принимая документ из рук директора и слушая её поздравления, улыбаюсь для фото, и покидаю сцену. Мимолётное удовольствие – вот, что я получил. Мой аттестат не блестит хорошими отметками, но он в моих руках и это значит, что я свободен от школьных оков.

Я обернулся посмотреть на неё, Мэй улыбалась мне самой тёплой улыбкой, на которую она была способна. Она была счастлива за меня.

Я не стал дожидаться окончания церемонии и направился к ней.

– Эй, ты куда пошёл? – спросила девушка, когда я сел рядом с ней.

– Не хочу сидеть там без тебя, – она улыбнулась, оказавшись в моих объятиях.

– Ты молодец, Холден. Я горжусь тобой, – я сказал ей, что у меня там всего четыре хорошие оценки. – Ну и что? Я всё равно тобой горжусь.

Мы отсидели до конца и собирались уезжать на вечеринку. Но я решил не сразу туда поехать, предлагая остальным отправиться без меня.

Я уехал к себе домой, пытаясь уверить себя, что правильно поступаю. Что решение, которое я принял две недели назад верное. Я надеялся, что не пожалею об отъезде из нашего города.

Арендовав машину, я поехал в самый дальний угол Нью-Ричмонда, на границу нашего города. Улицы, дома, гаражи врезались в мою память осколками. Всё больше домов пустеет, ломается и разрушается. Тут почти никто не живёт.

Я остановил автомобиль у обветшалого синего дома. Здесь я провёл 16 лет своей жизни. Столько боли и мучений осталось в этих стенах, они пропитаны моей кровью и слезами. Я провёл здесь своё детство, но так и не почувствовал себя ребёнком. Мальчиком, которого любят.

Выйдя из машины, я направился к двери, она была не заперта, и я вошёл, ожидая, когда кто-нибудь подойдёт. Но никого не было. Я прошёлся по первому этажу. На грязных обоях в кухне всё также красовались мои рисунки. Мама, я и мой брат. Мы держали её за руки. Мы улыбались.

В гостиной стоял тот же диван, который я пытался потушить после того, как Брайан его поджег. Влетело, конечно же, мне.

Я поднялся наверх. Наша с Брайаном комната. Я приоткрыл дверь, из мебели остался лишь стул и шкаф. На стене была вмятина от кулака, которую я оставил в порыве злости и обиды.

Дальше была комната родителей. Потянув руку к дверной ручке, я застыл. Я боялся открыть её, мне было запрещено туда заходить. Посреди комнаты стояла старая деревянная кровать, на которой лежала старая женщина – мама. Я тихо подошёл, смотря на неё. Она спала. Спокойно, слегка улыбаясь. Почти как в детстве. Мне хотелось дотронуться до неё, погладить по руке, прикоснуться к волосам, но я остановил себя. Сделав шаг назад, я достал из кармана конверт и положил его на тумбочку. А потом ушёл, надеясь, что больше никогда сюда не вернусь.

Я поехал на дискотеку в честь выпускного, мне не хотелось танцевать, выпивать и слушать эти заунывные речи о прощании со школой, но мне нужно было поговорить с Мэй. Встретившись с ней, я отвёз её к ней домой.

– Зря мы не остались. Самое интересное началось, – она села на диван и включила телевизор. Я сел рядом. Смотря на неё, я вспоминал наши встречи, поцелуи, разговоры. Я вспомнил тот день, точнее ночь, когда признался ей в любви. Когда я попытался это сделать.

– Не знаю, может я, и люблю тебя, – я посмотрел на неё. Такая красивая, девушка перебирала в руках одеяло, услышав эти слова, Мэй подняла свои глаза и рассмеялась.

– Не говори этого, если не уверен.

– Но я уверен.

Она не отводила свой взор, смотря прямо в глаза и выискивая там хоть что-то, доказывающее правдивость моих слов. Искала, но не нашла. Она знала, что я не люблю её. Мэй не была глупой девочкой и понимала, что я чувствую к ней многое, но не любовь. Это была правда. Я испытывал к ней всё: симпатию, привязанность, страсть, влечение, но это было не то. Я не мог дать ей любви, той в которой она нуждалась. Я всегда так думал. Пока не понял, что ей нужна совсем не моя любовь. Да, она тоже испытывала ко мне тёплые чувства, но и она меня не любила.

И только теперь я стал задумываться о том, зачем же начал всё это. Когда несколько суток вымаливал прощение, сидя у порога, когда получил заветное, когда всё забылось и успокоилось, и вот, когда мы сидим на этом диване очень близко друг к другу, но уже так далеко – только теперь я понял, что мы не любим друг друга, да и никогда не любили.

– Знаешь, ты самое лучшее, что было в моей жизни, – Мэй отвлеклась от просмотра шоу и посмотрела на меня. – Правда. И я люблю тебя, но не так как надо. Как-то совершенно по-другому, я и сам не понимаю, но ты мне очень дорога. И я знаю, что эти отношения дались тебе очень тяжело, я причинил тебе много боли, и оставил не лучшие воспоминания, но я искренне сожалею. И... не хочу, чтобы это происходило в будущем. Каждый раз, когда я вижу тебя, нахожусь рядом, прикасаюсь, я вспоминаю тот вечер. Я не смогу избавиться от этого. Я веду к тому, что не хочу больше причинять тебе боль...своим видом и присутствием. Я...

– Я поняла, Холден, – она улыбнулась, но далось ей это с трудом. – Я согласна с тобой, наши отношения зашли в тупик и для нас обоих будет правильным решением прервать их. Но, я хочу сказать, что с тобой у меня были не только плохие моменты, ты подарил мне и много хорошего. И я рада этому.

По её щеке прокатилась слезинка. Я вытер её и поцеловал девушку в лоб, прошептав:

– Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю,... но я не могу быть с тобой.