Юность

Сегодня я еду домой. Сегодня 30 декабря и моя каторга в клинике для больных рпп окончена. На самом деле мне там даже понравилось, но это благодаря Вирджинии. Мы бегали от санитаров, воровали пирожные, подшучивали над Алексией и гуляли ночью в халатах по двору. Без неё я бы чувствовала себя плохо. А так я действительно морально отдохнула, ни секунды не вспоминала об учёбе или школе. Но, как говорится, всё хорошее заканчивается. Вирджиния сегодня тоже уезжает.

– Обещай, что приедешь на мой выпускной, – мы договорились с девушкой об этом уже на второй день моего пребывания в клинике. Ей очень хотелось узнать, что я скажу в выпускной речи.

Родители просто сияли, увидев меня. Мама чуть ли не плача, говорила о том, как я хорошо выгляжу, что волосы мои стали гуще, а платье не болтается. Я пробыла здесь меньше недели и не видела каких-то изменений, но для мамы я стала другим человеком. Поппи и Томаса с ними не было, они готовились к Новому году.

Закончив беседу с врачом, мы поехали домой. Я соскучилась по родным и дому, особенно по своей комнате. Мне хотелось увидеться с друзьями. Вчера мне звонил Мэттью, предложил погулять и говорит, что чувствует себя замечательно. Я и сама хотела с ним увидеться.

Младшие встречали меня прямо с порога, приготовили для меня блинчики с творогом, а Поппи на радостях начала петь песню. Правда забыла второй куплет, но не растерялась и придумала его сама.

Мэттью пришёл после обеда. Ему не хотелось «морозиться на улице» и я предложила побыть у меня дома. Я познакомила его с братом; родители и Поппи к тому времени уехали в супермаркет. Мальчики принялись обсуждать общие темы, обнаружили много общих знакомых.

– А почему не играл? – Мэттью спрашивал о средней волейбольной команде, на которую Томас никак не соглашался. Тренер и мальчики постоянно приглашают его, он отлично играет, но сам Томас не горит желанием. Так он и ответил Лонгману. – Ну и правильно. Я тоже не люблю спорт, а это уже заезжено, что он нам должен нравиться.

Во мнениях они сошлись. Мэттью решил уделить внимание и мне. Я показала ему свою комнату. Для меня это было немного волнительным, я даже Томасу не разрешаю туда заходить. А тут сама показываю, да ещё и парню. Но Мэттью она понравилась, а потом он заметил журналы, которые я забыла убрать.

– Не думал, что ты читаешь такое, – он взял один из них и пролистал.

– Я их не читаю, просто смотрю иногда... на моделей. У меня такое хобби, – Мэттью осмотрел меня, догадываясь, что я имею в виду. – Они идеальные, не то, что я.

Мэттью отбросил журнал, помотав головой.

– Да почему ты так считаешь? У тебя крутая фигура и ты очень красивая. За тобой ведь такие парни бегают.

– Что? Какие парни? – я засмеялась, хотя выглядело это как нервный смешок. – Я никому не нравлюсь.

– Это ты так думаешь. Вот если бы ты хоть иногда отрывалась от книг и учёбы, хотя бы на пару часов, то поняла бы, о чём я.

– Что?

– Я лично знаю парня, которому ты нравишься, – он указывает на меня. – Он хотел с тобой познакомиться, но видя, как ты усердно учишься, решил не отвлекать тебя собой. Многие считают тебя красивой, Энн. Ты смотришь на всех этих дурацких моделей из журналов, но не смотришь на себя. По-настоящему. Научись видеть в себе плюсы.

– Это не так просто, Мэттью. Нельзя в одну секунду полюбить себя, – я запрокинула голову назад, пытаясь не заплакать.

– Да, за одну секунду нельзя полюбить, но её хватит, чтобы начать.

Он встал с кровати и взял в руки всю стопку журналов, а потом открыл тумбочку и шкаф.

– Эй, ты что делаешь? – я подскочила к шкафу, пытаясь закрыть его. Но Мэттью только посмеялся, и ещё крепче схватился за дверцу.

– Я сожгу эти журналы, – он начал изображать злодея из фильмов.

– Не надо, Мэттью. Так нельзя, они мои.

Но парень побежал вниз, громко смеясь. Томас сидел перед телевизором с выпученными глазами, на мой вопрос о местоположении Лонгмана, брат указал на заднюю дверь. А когда я вышла во двор, Мэттью уже смотрел на тлеющие в жаровне журналы.

– Ты решил приготовить барбекью? – спросила я, присоединяясь к просмотру этого зрелища. – Красиво горят.

Барбекью мы не стали делать, но с моей помощь Мэттью пожарил сосиски и даже не поджёг их. Втроём мы их быстро съели.

Когда вернулись родители, я быстро представила им Лонгмана, и чтобы не начались расспросы, пошла, провожать его. С ним было реально круто. Мэттью умел поднять настроение, даже такому серьёзному человеку, как я.

– Просто я мало кому доверяюсь. Поэтому и не было друзей, – мы стояли у поворота, дальше Лонгман должен был идти один, но он расспрашивал меня о друзьях, которых у меня не было...раньше.

– Почему?

– Люди предают, ты не знал?