Сладкая месть. (16+) [ЗАВЕРШЁН]

Бернар был суровым хозяином, и многие втайне считали, что он своей несдержанностью навлек на себя такой страшный конец. Его отнесли в ближайший дом, и доктор обработал его раны, но не смог сказать, умрет пациент или выживет. Послали за констеблем, чтобы охранять дом.

Свадьба прошла тихо. Ни невеста, ни жених не хотели пышного празднества. Они обвенчались в маленькой часовне Лаудвотера в присутствии нескольких друзей, тети Фонт, ее семьи и стольких слуг, сколько смогла вместить часовня. Остальные слуги собрались в кухне, ожидая возвращения счастливчиков, чтобы начать праздничный обед, заказанный милордом.

Когда церемония окончилась, Питт собрал свой выигрыш.

— Всегда знал, что она его ухватит, и быстро к тому же, — ликовал он. — Решительная мадам новая леди Чарльз и, говорят, достаточно богатая, чтобы спасти Лаудвотер.

— Просто волшебная сказка, — заметила сентиментальная экономка, надевшая новое платье специально по случаю бракосочетания.

Комментарии наверху были похожими, но более сдержанными. Милорду и Элли было совершенно все равно, что говорят о них. Они нашли друг друга, и этого им было вполне достаточно.

Может, самым счастливым человеком после жениха и невесты была Тэри, которую огорчало только то, что новая мама не сможет каждый день давать ей уроки — она будет слишком занята обязанностями папиной жены.

— Я уверен, — сказал с улыбкой милорд (он не переставал улыбаться с того мгновения, как Элли согласилась выйти за него замуж), — что, если бы мы дали ей возможность, она бы провела с нами брачную ночь.

Он говорил это, когда они наконец остались одни в его спальне. Он нежно снял с головки Элли венок из белых гвоздик, удерживавший ее фату.

От дома разъезжались экипажи гостей. В экипаже тети Фонт Тэри сидела рядом с юной кузиной Элли Алисей, с которой уже успела подружиться. Тэри покапризничала немного, когда узнала, что придется покинуть папу и новую маму, но ее уверили, что всего через несколько недель она увидит их снова.

— Тебе повезло, — сказала более опытная одиннадцатилетняя Алиса. — Мои дядя и тетя Фрит провели два года за границей после свадьбы, оставив дома двух детей дяди от первого брака.

Элли подарила Тэри свой маленький букет белых гвоздик, и девочка еще держала его в руках, когда оглянулась, чтобы бросить последний взгляд на Лаудвотер перед отъездом в дом Фонтов в Северном Йоркшире.

* * *

— Бедная Тэри, — ласково сказала Элли. — Но...

— Но думаю, мы заслужили немного времени наедине, — сказал милорд, расстегивая легкий жакет Элли. — Понятия не имел, что женщина должна столько надеть на себя, чтобы выйти замуж. Придется совершить подвиг, чтобы найти мою Элли.

— Я могла бы сказать о вас то же самое, — возразила Элли, развязывая его галстук, чтобы заняться рубашкой. Одно из преимуществ любовного приключения с собственным мужем до свадьбы состоит в том, что не надо тревожиться о первой брачной ночи.

— Дерзкая девчонка, — усмехнулся милорд. — Можно подумать, что вы уже делали это раньше. — И он продолжал лукаво улыбаться, когда нес ее на большую постель. — Надеюсь, вы согласитесь снова заняться любовью днем, поскольку, прождав десять лет, я не могу ждать больше ни минуты.

Элли с улыбкой прошептала:

— Мне нравится ваше нетерпение, милорд.

У него хватило здравого смысла, перед тем как осыпать ее всю поцелуями (даже в тех местах, о которых Элли и подумать не могла), прошептать:

— Винсент. Называй меня Винсент, моя любовь. Милорд — для гувернантки, не для жены милорда.

— Но я всегда... — начала Элли. И тут все ее чувства смешались от его ласк, последние остатки сдержанности оставили ее, она окончательно сбросила все последствия того вечера десятилетней давности и простонала: — О, Винсент, сделай это еще раз, пожалуйста.

И он сделал. И снова. До тех пор пока Элли не испытала удовольствие, еще более сильное, чем в павильоне. Она, всегда такая сдержанная, извивалась под ним, пока они оба не достигли высот наслаждения.

Затем они погрузились в молчание. Даже острый язычок Элли умолк. Лучи заходящего солнца упали на их сплетенные тела.

Через некоторое время они проснулись; первым проснулся милорд, разбудивший Элли ласками; она повернулась в его руках и сонно сказала:

— Не останавливайся.

Он выполнил ее просьбу. Они занимались любовью более медленно, но так же увлеченно, а потом он приподнялся на подушки и сказал:

— Ты наконец назвала меня Винсентом. Я уже многие годы не слышал своего имени. Мать называла меня Винсентом, но после ее смерти я всегда был Амуром или Чарльзом. Я снова чувствую себя самим собой.

На его лице было выражение тихого счастья. Элли снова его поцеловала. Он изумленно произнес:

— Если бы десять лет назад я знал, что ты можешь сделать со мной и для меня, я бы схватил тебя и побежал к ближайшему алтарю, требуя, чтобы нас немедленно обвенчали!

Элли рассмеялась, но он озадаченно добавил:

— Почему я не узнал тебя, когда впервые увидел? Та цыганка была права, когда нагадала, что я не узнаю свою любовь, когда встречу ее впервые. Я и не узнал.

Элли молчала, обдумывая его слова, затем сказала:

— Я думаю, что нам обоим необходимо было вырасти. Я сама не знала себя, так как же ты мог меня узнать? Потому что... потому что... всю свою жизнь я получала все, что хотела... Мне ничего для этого не надо было делать. Я считала, что все принадлежит мне по праву.

А ты был самым большим подарком. Я никогда не спрашивала себя, заслужила ли тебя или почему ты хочешь меня, кроме того, что я сама по себе награда. Я совсем не думала о тебе. О, я знала свои недостатки: я всегда хотела быть стройной и красивой, но мне никогда не приходило в голову, что я должна что-то сделать, чтобы избавиться от полноты или заикания. Я просто считала твою доброту и желание жениться на мне само собой разумеющимися.

Вот почему я была в таком шоке, когда услышала твое истинное мнение. Позже, много позже я поняла, что люди имеют в виду, когда говорят, что испытали озарение, изменившее их жизнь. Это озарение, безусловно, изменило мою. Моим первым желанием было причинить тебе боль, такую, какую ты причинил мне, и я это сделала. И только когда я стала нищей и мне пришлось бороться за выживание, я начала понимать, что сделала с тобой бедность. Не только то, что ты отчаянно хотел жениться на деньгах, но и то, что тебе это могло не нравиться. Как мне не нравилась моя служба в чужих домах.

Элли умолкла. Милорд крепче обнял ее, когда она тихо сказала:

— Мне кажется, именно поэтому я всегда думала о тебе как о милорде: ты так же сильно отличался от того эгоистичного мальчика, как, надеюсь, я отличаюсь от той эгоистичной девочки. Вот почему я хочу остаться Элли, а не Элисон. Но самое главное: если я называю тебя Винсетом, то потому, что люблю тебя и прошлое больше не сможет причинить нам боль. Во всяком случае, я на это надеюсь. Прошлое осталось позади, и мы сможем наслаждаться нашим будущим.

Он снова поцеловал ее.

— Моя любовь, моя единственная любовь. Ты так великодушна, что я благоговею перед тобой. Я до сих пор удивляюсь, как ты смогла полюбить меня снова после... Элли закрыла ладонью его рот.

— Тише. Все забыто. Закончено.

— Я еще кое-что должен рассказать тебе, — серьезно начал милорд. — Когда мы впервые занимались с тобой любовью, я сказал, что мой брак был очень несчастливым. Моя жена была неверна мне. Мэрри — Тэри — не мой ребенок. Я никак не мог быть ее отцом. До ее рождения я решил отправить и ребенка, и мать прочь. А потом жена умерла в родах. Меня повели посмотреть на нее... и там, в колыбели рядом с ее кроватью, горько плакала Тэри — ребенок другого мужчины.

Я помню, как смотрел на нее. Она была такая маленькая и беспомощная и кричала так сердито. Не знаю почему, но я взял ее на руки, и она затихла. Я погладил ее щечку, и она стала сосать мой палец.

Ты говорила об озарении. Мое случилось в тот миг. Меня ужаснула мысль о том, чтоб отослать ее, отказаться от нее, хоть я и мог легко доказать, что она не моя. Я понял, что не могу предать ее, такую маленькую и беспомощную. Я передал ее кормилице и специально подчеркнул: «Смотрите за моей дочерью».

И с тех пор Тэри моя дочь, и она не должна подозревать правду. Всего один раз меня поддразнили насчет моего отцовства, и по этому поводу была моя единственная дуэль в жизни. Она моя, я признал ее, и она моя по закону.

Как и ты, я всегда принимал все хорошее как должное, и все обращалось в пыль и пепел. Но Тэри — совсем другое. Ты сказала, что озарение изменило тебя. Я думаю, что мое озарение изменило меня. Мне пришлось забыть о ложной гордыне, чтобы сохранить ее. И теперь она действительно моя, моя дочь, как, надеюсь, она станет твоей.

Элли не сказала ему, что уже знала о Тэри. Он сам рассказал ей правду — и, сделав это, подтвердил ее уважение к мужчине, каким он стал.

— Да, Тэри будет и моей дочерью, и надеюсь, у нее будут братья и сестры. Полагаю, ты хочешь, чтобы у Тэри были братья и сестры?

— Конечно... я не откажусь и от удовольствия подарить их тебе. — Он снова обнял ее. — Миледи — ведь ты миледи, поскольку я милорд, — давайте отметим начало нашей совместной жизни сотворением нового ребенка. Вы согласны?

— О, и охотно. — Элли подставила ему лицо для поцелуя. Прошлое — позади, настоящее — восторг, а будущее — страна, которую они исследуют вместе.

Позже, когда наступила ночь и сон наконец начал предъявлять свои права, милорд прошептал ей в ухо:

— Полагаю, можно сказать, что в конце концов мы отомстили друг другу. И поцеловал ее в губы.

— Правда, — ответила Элли, устраиваясь поудобнее в его объятиях. — Но это, безусловно, сладкая месть.

~Конец!~