Сладкая месть. (16+) [ЗАВЕРШЁН]

— Пожалуйста, извините меня, — сказала пожилая дама. — Я слишком стара, чтобы находить развлечение в новшествах. Я склоняюсь к мнению Лорда, но, если милорд проявляет интерес к работе мистера Стефенсона, мы должны согласиться с ним. Однако мы не обязаны разделять его энтузиазм.

Это была вся критика в адрес кузена и благодетеля, которую позволила себе миссис Минк. Она открыла зонтик и села на невысокую сухую каменную стену. К ней присоединился мистер Росс, все еще горько сетовавший на гибель милого прошлого, неизбежно приближаемую «Блюхером».

Пожимая плечами, Блэйк, Лорд и его дамы последовали за Элли. Леди Жанна с неохотой сделала четыре шага и пожаловалась:

— О, камни впиваются мне в ноги! Я лучше останусь с миссис Минк. Ты, конечно, останешься со мной, Стрит.

Благородно удержавшись от напоминания, что леди Жанне предлагали надеть крепкие башмаки вместо изящных туфелек, подходящих к ее платью, но не защищающих ноги, Стрит покачала элегантно причесанной головой.

— Прости меня, дорогая. Разделяя сомнения Лорда насчет локомотива, я все же хочу осмотреть его поближе.

Леди Жанна тут же надулась. Усевшись как можно дальше от миссис Минк и мистера Росса, она открыла свой зонтик и уставилась в сторону, противоположную центру всеобщего возбуждения, уже несколько поутихшего. Ее никто не хватился.

— Вот и ты, Тэри, — воскликнул милорд. — Я подумал, что ты хочешь познакомиться с мистером Стефенсоном и разглядеть «Блюхера». Как и мисс Лопес. Сегодня исторический день. Я уверен в этом.

Итак, Тэри достигла своей цели, и сам мистер Стефенсон низким голосом объяснил ей, как движется локомотив. Стоявший рядом с ним двенадцатилетний мальчик, похоже совершенно не смущался присутствием знатных гостей. Оказалось, что это сын Джорди, Робби, которому отец приказал присмотреть за леди Мэрри, пока старшие обсуждают смысл того, что только что видели.

«Блюхер» же тем временем продолжал пыхтеть, и делал это так усердно, что Элли вдруг вскрикнула и закрыла лицо рукой.

— О, кажется, мне что-то попало в глаз!

Она вслепую искала в ридикюле носовой платок. Джентльмены собрались вокруг нее. Лорд нашел в склоненной головке Элли еще одно доказательство негодности всей затеи. Локомотив не только распугает животных, но и осыплет все вокруг сажей и пеплом.

Встревоженный милорд достал свой льняной носовой платок:

— Позвольте мне, мисс Лопес. Поднимите голову, чтобы я увидел, какая беда с вами приключилась.

Элли выполнила приказ, обратив на него быстро наполняющийся слезами глаз. Милорд осторожно поднял веко и обнаружил крупный кусочек сажи.

— Кажется, я вижу, в чем дело, — серьезно сказал он. — Теперь, если вы дадите мне ваш платок — он тоньше моего, — я постараюсь удалить соринку.

Стоять так близко к нему и по такой уважительной причине, пусть даже под любопытными взглядами присутствующих, было для Элли и раем и адом. Она с новой силой поняла, что любит его.

— Постарайтесь не мигать, — прошептал милорд. Мгновенная боль — и соринка была удалена, и, несмотря на то что освобожденный глаз заслезился еще больше, Элли сразу почувствовала облегчение. Милорду стоило огромного труда удержаться от сильного желания поцеловать атласную щеку, так соблазнительно близкую к его губам.

— О, благодарю вас, благодарю вас, — выдохнула Элли, от ее пылкого взгляда его желание становилось все непреодолимее.

— Не стоит благодарности, — ответил он, зачарованный близостью прекрасных глаз, одному из которых он только что принес облегчение. — Право, пустяковая услуга.

Ложь. Восхитительное смятение, вызванное прикосновением к ней, вовсе не было пустяком.

Он чуть не забыл о публике, реакции которой колебались от простой заинтересованности Джорди Стефенсона до насмешки Стрит и дикой ревности Блэйка. Самое неприятное, хотя Чарльз и Элли этого и не знали: этот краткий эпизод с кусочком сажи выдал их чувства немедленной реакцией милорда на страдание Элли и ее нежным ответом.

Никто теперь не сомневался, что милорд и гувернантка испытывают друг к другу очень неприличные чувства.

* * *

Не подозревая, что она и милорд выдали себя, Элли считала визит в Киллингворт интересным и поучительным. Реакция каждого на изобретение локомотива Джорди Стефенсона так раскрыла их истинные характеры, что экспедиция могла бы послужить иллюстрацией для книги о семи смертных грехах.

Элли критически относилась к людям. Только когда речь шла о милорде, у нее не складывалось единое мнение. Она приехала в Лаудвотер, полная решимости забыть прошлое и вести себя безразлично и корректно, как любая молодая женщина, нанятая воспитывать дочь хозяина дома. Да, она собиралась считать милорда просто хозяином, а не человеком, которого знала раньше и который жестоко обидел ее.

Увы, это благое намерение скоро забылось. Забылось, как только она обнаружила, что Винсент Амур стал человеком, которого можно уважать. А затем возродилась ее детская любовь. Только на этот раз ее собственная зрелость преобразила ту любовь в более глубокое и прочное чувство. Если юной Элли Леон было достаточно находиться рядом с возлюбленным, восхищаться его обаянием, то повзрослевшая Элисон Ло-пес хотела от него большего…

Если быть честной до конца, она хотела быть любимой им. Она обнаружила, что ее тело дрожит от его малейшего прикосновения. А что же случится, если он пойдет дальше? Если он… В этом месте своих размышлений Элли краснела и трепетала. Она не должна думать о таких бесстыдных вещах. И если раньше она верила, что собирается увлечь милорда и добиться его признания в любви только для того, чтобы потом бросить его, то давно уже не испытывала жажды мести.

Как только появились признаки того, что он увлечен ею, ее чувства к нему разрослись и расцвели. Но все безнадежно. Она просто прислуга, гувернантка его дочери, никто. Он может сделать ее своей любовницей, хотя пока сопротивляется желанию… спать с ней — это было самое безобидное для Элли выражение, в действительности означавшее «сделать своей шлюхой».

И без Стрит она понимает, что милорд никогда не женится на бедной гувернантке.

Возвращение в Лаудвотер только напомнило ей огромную разницу в общественном положении между ней и милордом, Лордом и даже Блэйком. Разницу, увеличенную их разногласиями в оценке изобретения Стефенсона. Милорд понял, что они ему больше не союзники. Оба будут выступать против дальнейшего создания локомотивов, как в парламенте, так и вне его, хотя пока еще им требовалось содействие милорда в других делах графства. Правда, милорд не очень-то страдал из-за их дезертирства.

— Видите ли, — сказал он Элли в своем кабинете, — сэр Томас предложил мне войти в его Большой союз главным образом потому, что я готов рискнуть приличной частью свободного капитала, вложив его в труды Стефенсона. Правда, я не думаю, что рискую. Я убежден, что мы добьемся успеха.

Он посмотрел в окно на красивый ландшафт.

— Скажите, мисс Лопес, не считаете ли вы, как Лорд, что я сошел с ума? Вы были в Киллингворте и видели испытания, а вы женщина разумная, и я уважаю ваше мнение. Я также знаю, что вы будете со мной честны и не скажете неправды лишь потому, что, как вы считаете, она может мне понравиться.

Вся беда в том, что она с ним не честна, не так ли? Даже имя, под которым он знает ее, чужое. Что он сказал бы, если бы узнал, кто она на самом деле? Элли сглотнула комок в горле. Ну, по крайней мере на этот вопрос она может ответить честно.

— Я согласна с вами, — тихо сказала она. — На меня большое впечатление произвел не только извергающий дым и огонь «Блюхер», но и сам мистер Стефенсон. Я редко встречала людей таких цельных и умных. Как я поняла, он начал жизнь неграмотным шахтером, что делает его еще более достойным восхищения. Да, если бы я была мужчиной или имела деньги, я поддержала бы его всеми возможными способами. Нет, я не считаю вас сумасшедшим. Я просто считаю Лорда и мистера Блэйка близорукими.