🎃38.Последняя из рода де Сент-Море🎃
Да́йна
Эта ночь была долгой, но она просто восхитительна.
Что-то искреннее и светлое вторглось в мою душу. Возможно, то, что давно закинуто в закоулки собственного мира. Впервые, за все наше знакомство с Мираном, я смогла быть честной до конца. Перед собой в первую очередь.
Разрешила себе отпустить, перестать сопротивляться, признать, что давно отрицала и просто отдаться в его руки. Голова абсолютно пуста и такая легкая. Могла думать лишь об обретенной свободе и чувственных губах Мирана. О его действиях и медовых глазах, горящих страстью.
Я знала, что сходство с Алленом просто так не уйдет, но врала что это для меня неважно. Думала, что смогу убрать это и отпустить самого Мирана. Наверняка, если бы шпион послушал меня и отступил, я все равно бы иногда наведывалась, а может просто смотрела издалека, чтобы не делать больно.
Когда же увидела его на башне смогла признать - если выживу и Бонье не будет в моей жизни все окажется зря. Раньше же мне было бы плевать, но память вернулась, и сама себя не узнаю иногда.
Как например то, что повела шпиона в Лувр. Спросите «зачем?» - кто ж знает. Просто в какую-то секунду захотелось раскрыть парню глаза, что много лет мы были знакомы, пусть и заочно, как бы странно не звучало.
Многие годы думала, что деньги приходят от мужчин, которых я соблазняла, держала под каблуком или внушением. Может от подаренных украшений, которые отдавала на продажу.
Однако оказалось, это были гонорары за картины, а многих из вампиров убивал Марсель, подчищая мою память Спирасором. Я даже не помнила, какие картины рисовала, сколько их было, как выглядели и кому посвящала.
Нет, отчасти правда. Я действительно знакомилась, уводила мужчин, но в какой-то момент они надоедали, и я пытала, мучительно убивала, но не всех. Марсель же убирал лишь тех, кто мог рассказать правду о его плане. А потом заставлял поверить, что я сама решила закончить эти отношения.
Так что мне самой захотелось сходить в Лувр освежить память, а откровенность уже сама пошла. В этом году, я каждый раз рядом с Мираном убеждалась, что могу ему доверять и быть собой. Появилась уверенность, что не станет поучать. Совсем как Аллен. Только запрещала себе это принимать.
Дома нет, как и тяжелых оков на моей душе, а следом я решила разрушить и другие - поддержать Мирана с семьей, рассказать о прошлом и дать отвлечься от всего дурного, что произошло и с ним тоже. Да, это я о сексе. Фото с Мариеттой Мартен особенно сильно напомнило об этом. О его истории, предательстве и боли. Мы похожи больше, чем я думала.
Позволить себе чувствовать с ним было лучшим решением, как и признать, что люблю его и не хочу больше заставлять страдать своим сопротивлением.
Миран и так многое сделал для меня, и пора отплатить - научить принимать вампиризм и быть с ним в ладу, чтобы не чувствовал себя в клетке.
Пусть доверие и открытость будет первым шагом. Надеюсь, Миран ощутил разницу, ведь раньше я не позволяла отпустить ситуацию.
Внутренний голос постоянно талдычил, что зря я вообще позволяю человеку быть рядом и как неправильно с ним спать. Хотя с этим конечно не поспоришь.
Когда твердила, что с обращения ничего не изменилось сама себе лгала.
Всю ночь мы не могли оторваться друг от друга. Лежали в постели, целовались, чувственно и медленно ласкали, задыхались, не спешили. Нам абсолютно ничего не мешало.
В медовых глазах вижу счастье и это умиротворяет. Он понимает, что преграды позади. Я должна была сама раставить точки в наших отношениях. Не хотелось создавать путаницу, поэтому сказать, что мы в отношениях удачно вписалось.
С рассветом лучи солнца пробираются к нам через маленькое окно. Мы лежим друг к другу лицом прикрытые одеялом. Морщусь, пытаясь закрыться волосами, а Миран бормочет.
— Это солнце всегда теперь будет так ощущаться?
От возмущения на его лице смеюсь.
— Оно тоже меня раздражает.
Миран убирает мои пряди и медленно целует в губы.
— Предлагаю чем-то его завесить и никуда сегодня не выходить.
Быстро киваю. Миран накидывает халат и выходит. Раздается звук мобильного, и я беру его из кармана штанов, что недалеко от кровати. Миран перекрывает солнце и возвращается ко мне.
— Что там, рыжая?
— Глория просит заехать к ней в лавку.
— Не сказала зачем?
— Нет, только, что это срочно и важно.
Мы оба валимся на спину с недовольным стоном.
— Ну вот, — досадно говорит Миран целуя мое плечо. — Только собрался пленить тебя здесь, пока солнце не сядет, как что-то снова происходит. Я думал драма уже закончилась. По крайней мере на какое-то время.
— Дьявол! Если это не так важно, как она сказала, я сверну ведьме шею прямо там.
— Думаю все равно лучше съездить, вдруг действительно что-то у нее есть, а потом уже сможем вернуться, и никто нас не вытянет, пока сами не захотим.
***
Дорога кажется вечностью. Пока заезжаем на парковку, где стоит моя девочка, чтобы я смогла забрать косметику и привести себя в порядок. Потом пока едем в лавку. Я уже на грани от того, чтобы не начать проклинать старуху.
О нашем прибытии оповещает звонкий колокольчик. В этой части магазина тихо, но я слышу громкое бурление в зельевой.
— Проходите!
Я права. Глория что-то варит в котле. На запах не очень, а на вкус даже знать не желаю.
— Надеюсь, ты написала по действительно важному делу.
Ведьма выходит, и мы следом. Она останавливается в ритуальной и достает красный конверт с черной сургучной печатью.
— От кого это?
— Идем, дорогой, — игнорирует меня колдунья. — Да́йне лучше прочитать его наедине.
Непонимающе вскидываю брови.
— Идем, все нормально. Это всего лишь письмо.
Бонье обнимает меня.
— Если что я рядом.
Ладно, раз уж так. Сажусь на кушетку, опираясь на стену. На конверте нет ни имени, ни даже инициалов. Лишь глубокий красный цвет и печать. Я ломаю ее и достаю белоснежный лист. В глаза молниеносно бросается почерк Марселя. Ни с чем не спутаю эти чисто выведенные буквы. Мне уже не нравится.
Здравствуй, Да́йна.
На приеме сказал, что уеду из Парижа, и никогда больше не потревожу, но пока не могу, зная сколько врагов движется к нам в дом. Я у Глории. Прошу духов о помощи, совершенно не имея представления о последствиях, к которым все может привести.
Сейчас последняя возможность сказать слова, что продумывал на тот случай, когда наши отношения начнут налаживаться. Неважно уеду или останусь, умру или буду жить.
Прости, но мне пришлось освоить Спирасор. Да, вышло не так как хотел. Ты не стала той доброй и любящей сестрой, что я помогал растить, но делал все что в моих силах. Не видел другого выхода, а когда осознал ошибку, вернуть уже нельзя было.
Ты импульсивна и неудержима. Злоба в твоем сердце с каждым годом только разрасталась и не всегда давала совершать здравые поступки. Она туманила разум, изменила тебя, подталкивая убивать невинных, но знаю, что боль от смерти Аллена сыграла большую роль.
Ты своенравна. В тебе много чего есть от отца, как и во мне, но возможно, месье Бонье, или все-таки месье Гроссо, поможет вновь почувствовать себя, как до обращения. Также сильно пропустить через себя любовь, ведь однажды уже видел это.
Пусть сам, так и не смог найти счастье, но может у тебя выйдет. Я сделал бы все, чтобы его удержать. Верю, что сможешь отпустить, многое переосмыслить, стать счастливой и рядом будет тот, кто заботиться вместо меня.
Не надеюсь, что поймешь. Просто хочу, чтобы ты знала - зла тебе никогда не желал. Всегда хотел сказать, как горжусь твоим духом, но думал, что не поймешь.
При любых обстоятельствах, во все времена, ты боролась и никогда не выключала человечность. Только потому, что Аллен был таким. Картины в моей спальне всегда напоминают о твоем рвении, человечности, и наших лучших временах.
Если в самом худшем варианте я умру и попаду в мир духов, не торопись присоединиться.
Береги себя, дорогая сестра,
Марсель
Быстро вытираю ладонями щеки, дабы не испортить макияж. Марсель, что б тебя! Выйдя из ритуальной, вижу, как Глория и Миран говорят о травах, растирая некоторые в ступке. Они оборачиваются, когда слышат мои шорохи.
— Ты в порядке? — интересуется шпион.
Не отвечаю, так как сама не понимаю.
—Думаю это все зачем мы ехали сюда. Пойдем, Миран.
Почти открываю дверь, но сталкиваюсь с невысокой девушкой. Стоит, странно смотрит на меня своими карими глазами. Длинные локоны цвета густой смолы легко спадают на спину.
—Наконец-то! Да́йна, хочу познакомить тебя с юной леди.
Незнакомка проходит, заставляя нас отступить назад. Она странно осматривает Мирана, а затем подходит очень близко, все глаз от него не отводит.
— С тобой я с радостью познакомлюсь, — улыбается девка.
Цепко хватаю нахалку за шею и давлю к стене. Она улыбается, но в глазах есть немного растерянности.
— Он занят, дорогуша. Найди себе другого.
— Злая. Самоуверенная, — оценивает брюнетка. — Голубые глаза, рыжая. Значит о ней вы говорили, Глория?
Моя голова разрывается от боли. Сосуды расширяются. Если Глория не прекратит я сломаю ведьме руки.
— Я не позволю в этих стенах никаких драк! Отпусти ее!
Освобождаю девку и боль тут же отступает.
— Объясни в конце концов! Кто она такая? — требую я.
— Меня зовут Рейна Робер.
— Я не знаю всех подробностей, поэтому пусть мадам расскажет сама, — отмахивается колдунья.
Уставилась на нее ожидая ответа. Миран стоит за спиной, держа руку на плече.
— В 1934-ом, скончалась моя мать. Умирая, она все время бормотала имя, вспоминала какого-то мужчину. Когда я спросила о нем, мама наконец, спустя бесконечное количество просьб ранее, рассказала о моем отце - Марселе де Сент-Море.
Пячусь назад, но Миран крепко удерживает от падения. Смотрю, быстро скользя взглядом то по девушке, то по Бонье и Глории.
— Я шла за вами по всем следам, что только могла найти, — продолжает она. — Я ничего не знала, кроме имени, их с мамой знакомства и того, что у отца есть сестра. Я была так счастлива, узнав, что вы вампиры, а теперь... — в голосе грусть появилась мгновенно.
— Он мертв! — резко заканчиваю я.
— Да́йна, — зовет Миран.
— Нет, не может быть. Маленькая лгунья! Не знаю, зачем ты притворяешься, но я не верю ни на долю!
Девчонка достает фотографию и протягивает мне. На ней красивая молодая девушка в наряде моих человеческих лет.
— Это моя мама.
— Софи? Твоя мать Софи Робер?
Брюнетка кивает. Разворачиваюсь и ухожу наружу. Поверить не могу. Когда все это успело произойти? Когда появилась эта девка? После письма чувствую опустошение, а знакомство вызывает смешанные чувства. Совсем не понимаю рада или наоборот.
Миран спокойно обнимает меня.
— Ты в порядке?
—Не знаю, Миран. Марсель много говорил об этой Софи, но я ничего не знала о продолжении их отношений. Она уехала из Парижа не попрощавшись. Еще в 1886-ом.
— Думаю Марсель сам не знал, что у него есть дочь.
— И что мне делать с ней? Эта Рейна наверняка нашла меня не просто так.
— А ты не думала, что ей просто нужна семья? Выходит ты ее тетя.
—Не произноси это слово.
Миран смеется.
— Ладно, но подумай. Дочь Марселя может стать твоим искуплением. Возможностью начать сначала не только со мной, — Миран пронзает своими глазами цвета меда. — Можно все что пожелаешь, главное позволить себе это, Да́йна.
Мы дышим холодным воздухом еще несколько минут, а потом беру себя в руки и возвращаемся. Рейна сразу обращает на меня внимание.
— Я с Софи не была знакома лично, но Марсель многое рассказывал о ней. Не знаю, что там и как было, однако, если все правда, то ладно. Я пришлю адрес для встречи. Только нянчиться не буду.
Кривая усмешка искажает круглое лицо.
— Об этом не беспокойся. Я уже давно самостоятельная. Благодарю, Глория. Еще увидимся, — и скрывается за дверью.
Ведьма пишет номер Рейны в мой телефон, и мы уходим.
***
Мы еще прошлись по Парижу, раздобыли достаточное количество крови и решили стать затворниками на несколько дней. Когда переступаем порог квартиры Мирана, не сразу получается уложить произошедшее в лавке, но тяжелым усилием все-таки выбрасываю девку и письмо из головы. Не хочу сейчас об этом.
Миран закидывает меня на плечо и несет в спальню. Полностью раздевает, возвращая в утро, а затем оголяется сам. Будто ничего и не было. Обнимая, чувственно целует.
— Наконец-то! Расскажешь, что было в письме?
— Марсель пожелал счастья и долгой жизни, извинился за игры с памятью.
Миран массивными руками блуждает по мне, и закинув одну ногу на себя, резко притягивает к груди. Он целует, кусает и возбуждает каждым движением.
— Не знаю, как ты, но я уже чувствую себя счастливей. Ты со мной в постели, доверяешь, держишь близко. Этого достаточно.
Вот так и проходят следующие несколько дней — во власти друг друга с сильным желанием отгородиться ото всех и забыть о времени. Выбить из головы прошлое. Хотя бы на эти дни, но в последнюю секунду подумать о сегодня.
Возможно, Миран в очередной раз прав, и эта Рейна действительно шанс на искупление. На что-то новое и светлое в жизни. Может даже единственная нить, чтобы простить и поблагодарить Марселя, ведь хорошее с ним однозначно было.
Понравилось как сказал Миран.
Можно все что пожелаешь, главное позволить себе это.
La fin
P.S В следующей части можете оставить свои отзывы об общем впечатлении от финала и книги в целом