🎃29. Цена твоей жизни🎃
Да́йна
Фи́липп забирает Мирана из рук и несет на кушетку. Человек не подает никаких признаков жизни. Лишь вампирский слух позволяет услышать очень слабое сердцебиение.
- Так может объяснишь, что случилось? - Гроссо не скрывает свое беспокойство.
- Фи́липп, - обращается колдунья, - у меня в соседней комнате есть все необходимое, чтобы вытащить пули. Я пока осмотрю его, а вы побудьте там, сделайте милость.
Фи́липп удивленно смотрит на меня, а я на Глорию.
- Я живу на этом свете дольше тебя, Да́йна. К тому же телепат, забыла?
Черт! Какие же ведьмы все-таки скользкие существа. Постоянно лезут куда не просят. Особенно в голову.
- Ладно, идем. Расскажу все, - сдаюсь я, закатывая глаза.
Каждое движение тела причиняет дискомфорт и жжет от вербены. Однако знаете, после четырех стаканов ранее, сейчас это точно мелочи. Фи́липп поднимает меня на руки и несет сами понимаете куда.
- Еще немного и будешь как новенькая.
Его широкая улыбка заставляет расслабиться и вырывает из меня смешок.
Комната, в которую нас послала Глория, очень маленькая. Много украшений, как и в ритуальной. В углу небольшой ящик, из которого прорастает вербена, и чуток мебели: высокий стул, столик, котел, где-то среднего размера, и стеллажи. Судя по стеклянным емкостям с зельями. Глория совсем не современная, и вероятно не в курсе, что такое печь. Хотя кто знает, что старая бабка готовит в этой громадине. Окна здесь нет, между прочим.
Фи́липп садит меня на стул. Устраиваюсь удобнее кладя ногу на ногу. Пока кратко рассказываю о произошедшем Фи́липп берет полотенце, воду, пинцет и какую-то из баночек под столом. Надпись я не заметила.
- Сама покажешь спину или помочь?
На меня уставился все тот же Фи́липп, но думаю мой приход с Бонье подпортил Гроссо настроение. Я притягиваю его за рубашку ближе.
- Если позволю раздеть себя перестанешь смотреть как на предательницу?
Это смешит Фи́липпа и лицо расслабляется. В голубых льдинах мелькает искра.
Он осторожно снимает куртку, блузку и бюстгальтер. Охотники, кретины, испортили такую классную одежду!
Я наблюдаю за восхищенным взглядом и действиями Фи́липпа. Получается даже отвлечься от странных мыслей и неприятных ощущений.
Гроссо обходит меня, и как только касается спины я дергаюсь.
- Ты мне веришь? - интересуется Фи́липп, целуя лопатки.
Я немного расслабляюсь. Не знаю зачем он спрашивает, но ответ очевиден.
- Да.
Пока Гроссо достает одну деревяшку за другой я стараюсь держаться, чтобы все поскорее закончилось. Черт! Очень больно.
- К слову, что ты мажешь?
- Вода поможет смыть вербену, а мазь... Глория однажды применяла на мне. Раны от деревянных пуль заживают не так хорошо, поэтому...
Из ритуальной доносятся истошные пронзительные крики. Мы вдвоем не обращаем особого внимания, но это напомнило мне о тех временах, когда такие же звуки издавали жертвы от наших пыток.
- Тебе ведь человек не безразличен? - в голосе с трудом смогла расслышать грусть. - Вижу, как ты на него смотришь.
- Фи́липп, я...
- Напоминает Аллена, да?
Вопрос застал меня врасплох. Учитывая, что я все помню, могу понять откуда корни.
- Да, ты прав, - нет смысла искать отговорки, - но это не имеет значения. Аллен навсегда в прошлом.
- Я рад, что не реагируешь как тогда.
- Фи́липп, я уже не та Да́йна, что была помолвлена с тобой.
- Я не стал любить тебя меньше.
Когда последняя пуля была вытащена стало легче, и я смогла свободно выпрямить спину. Защелкиваю бюстгальтер. Фи́липп раздевается, открывая вид на красивый пресс и одевает рубашку на меня.
- Я позже съезжу за новой одеждой.
- Меня вполне устроит и без нее.
- Пока Миран рядом я не смогу смириться с этим.
Его слова оживляют, и я улыбаюсь во все зубы.
- Ревнуешь?
- Скорее людям не доверяю.
Губы накрывают мои. Большие ладони гладят талию притягивая к себе. Наши тела совсем близко. Чувствую все: как глубоко дышит, как напрягается сильная спина, как желает и даже злиться. Мои пальцы зарываются в светлые волосы и это заставляет его вдохнуть полной грудью.
Фи́липп резко отстраняется. Глория на входе осматривает нас. Что б тебя, колдунья! Фи́липп быстро целует меня и уходит.
- Я скоро вернусь.
- Надо решать, что делать с Мираном. Идем.
Уже и имя знает. Не люблю я ведьм за чрезмерную любознательность. Застегнув пуговицы я следую за ней.
Глория привела его в чувства. Теперь только и делает, что ворочает головой, что-то бормочет и кричит. Невооруженным глазом видно, что бредит. Выглядит жалко.
- Маги наложили на него мощное древнее проклятье, Да́йна. Еще с давних пор оно служит наказанием для людей за защиту вампиров. Ведьмы хотели таким образом заставить жалеть о содеянном в долгих муках. Я не думала, что кто-то из кланов еще пользуется подобным.
- Выход есть?
- Все внутри него разрушается. Медленно и мучительно...
Глория сделала акцент на последних двух словах и молчит.
- Если хочешь надавить на жалость, ничего не выйдет. Он спас мне жизнь, хоть и не должен был, а ты знаешь, что не в моих принципах оставаться в долгу.
- Дело твое, - Глория усмехается. - Так вот, люди не помогут ему. У них не существует настолько сильных и подходящих препаратов. Без постоянной магической поддержки или вампиризма функции организма потихоньку откажут, и в конце концов он умрет.
И подумать не могла, что охотники такими бывают. За всю жизнь впервые такое. Разве они не созданы для того, чтобы охранять безопасность людей? Очень странно, но уж как вышло.
- Разве ведьмы не должны быть против вампиров?
- Ваш вид был, есть и будет. Как бы ведьмы не старались.
- Помоги ему.
Глория уставилась на меня округлив карие глаза.
- То есть ты позволишь ему умереть?
Я прижимаю Глорию к стене. От удара несколько предметов упали. Свет замерцал.
- Я знаю к чему ты клонишь, ведьма! Не первый год имею с тобой дело! Просто сделай ему эту свою поддержку! - мой голос полон злобы. Она сделает, как я говорю!
На ее лице ни один мускул не дрогнул.
- Миран напоминает тебе Аллена, я права? - говорит Глория очень спокойно. - Вампиризм, к сожалению, единственный стопроцентный вариант дабы побороть редкое проклятье. Моя магия не дает гарантий. Ты только отсрочишь кончину.
- Это мне и нужно! - отвечаю я, и сваливаю из лавки вампирским бегом.
***
Да, я сбежала и что будет? Мозги сейчас просто вскипят. Ночные улицы дают немного успокоиться, пока я наслаждаюсь видами. Возможно, в последний раз. Тишина этого городка кажется вечностью. Я надеялась, что она подарит легкость, но стало только хуже.
Прохлада освежает и усмиряет пыл. Слишком много размышлений с тех пор как вернулась отнятая память.
Порой даже кажется, что это изменило меня. Стеснило ту Да́йну которой была последние сто лет точно.
Я так не хочу. Быть ею равно слабости. Я, как человек, придавала слишком большое значение чувствам. Хотя сейчас понимаю, что могу иначе. Подумаешь любовь и жертва.
Это лишено смысла, больно и необязательно. И так живется превосходно.
«А Фи́липп? Ты же любишь его, так?» - отзывается внутренний голос, но я пихаю его как можно дальше. Обожать и любить это разное. Он прекрасно знает, что я иначе не умею.
Сердце, как и я, было другим, пока братец все не испортил. Я как-нибудь поведаю вам об этом, а то небось считаете, что он ангелок. А, не-е-ет, Марсель та еще зараза!
А теперь все как-то так. Очень запутано и страшно бесит!
Почему мужчины такие проблемные? Марсель предал, Миран со своими дневниками все никак меня не забудет, а Фи́липп...я вспомнила, что именно он научил свободе. Даже когда забыла, продолжала жить, как он учил. Неосознанно.
Бр-р-р! Слишком много слов. Сейчас еще маги со своим проклятьем! Дьявол! Нужно было прийти к Мирану, внушить и сжечь все бумаги к черту!
«Соберись в конце концов, Да́йна! Совсем на тебя не похоже!».
Согласна. Такой расклад полный отстой. Ненавижу делать выбор. Во все предыдущие всегда выбирала себя. Так почему бы не сделать это снова? Тогда не придется думать и мучиться. Просто обратить, как Миран того хотел, и начать жизнь сначала. Где-то в Испании. А может в Австрии?
«Если Миран станет вампиром, нужно будет точно забыть о Париже. Навсегда. А иначе все будет как говорил Аллен. Подумаешь парень похож на него. Позволь шпиону умереть и живи как раньше. Можешь Фи́липпа прихватить. Будете свободны, как тогда в 1890-ых. Хороший же расклад!»
***
- Да́йна, хочу, чтобы ты была готова к вампиризму, - говорит Аллен мне на ухо.
- Что ты на этот раз расскажешь?
Мне всегда интересно, когда любимый чему-то учит. Мы садимся на лавочку, и Аллен оставляет руку на моей талии.
- Знаю как бывает трудно сдерживать жажду, но как бы не было тяжело, прошу тебя, отнесись к выбору жертвы серьезно.
- Например?
Аллен указывает назад, и я поворачиваюсь.
- Видишь бабушка с мальчиком гуляет? - Я киваю. - Тебе не будет большой выгоды лишить женщину жизни, или просто навредить, а мальчик останется сиротой. Понимаешь, о чем я?
- Да. Кто еще?
- Тут уже сама выбирай. Это всего-навсего пример. Лишь скажу, что от крови животных нет никакого толку, а детей, беременных и стариков мне просто жалко.
- Оказывается вампиры еще и милосердны.
- Прозвучало обидно, мадмуазель.
Я засмеялась.
- Прости-прости. Я пошутила.
***
Странно, что именно этот разговор пришел на ум.
Заворачиваю на другую улицу и опираюсь на кирпичную стену тяжело дыша. Давно не чувствовала чего-то подобного. Все решения за последнее время будто перенесли назад. В весну 1889 года. В тот самый день когда Гастон скинул меня с башни и убил Аллена. Такая же боль снова накрывает меня.
Дьявол! За что?
Только сейчас поняла, как сильно ударило по мне заклятие. Дыхания не хватает, перед глазами образ Аллена. Он так широко улыбается. Как бы хотелось, чтобы Лордан был здесь, но я сама его отпустила.
Закрываю рот руками пытаясь не закричать. На душе так гадко не было давно. Словно невидимая рука комкает изнутри и выбрасывает в мусор. Как испорченный кляксами чернил листок бумаги. Слёзы катятся по лицу. Их уже не удержать.
- Вы в порядке, мадам?
Поднимаю глаза и вижу женщину. Так жалостливо смотрит. Неужели я и правда выгляжу настолько плохо? Подхожу к ней еще сильнее разрыдавшись. Мне уже плевать, если кто-то увидит немного растекшийся макияж.
- Мой муж умер, мадам.
- Оу, мне так жаль.
Ее лицо изменилось. Брюнетка действительно сочувствует мне. Обнимает и я чувствую, как она гладит по спине, голове, и шикает. Пытается успокоить как ребенка. Прижимаю человека сильнее и слышу живое сердце. Тудум-тудум. Так медленно и сильно. Тудум-тудум.
- Все будет хорошо. Все наладится.
Впервые за долгое время хочется верить, что так и будет, но я не такая, чтобы вестись на подобные вещи.
- Спасибо, мне давно не говорили таких слов, - шепчу ей, и прекратив рыдать вгрызаюсь в шею.
Женщина роняет сумочку на асфальт и пытается меня оттолкнуть, но не понимает, что ничего не выйдет. Я так быстро лишаю ее жизни, что совсем не замечаю сопротивлений. Тело громко падает. Тяжело дышу, вытирая слезы. Все-таки немного перегнула, но не важно. Мне было это нужно, а мадам только помогла.
***
Взяв себя в руки, возвращаюсь в лавку. Здесь очень тихо. Глории нет, Фи́липпа тоже не вижу. Странно. Куда они делись? И вошла я так просто. Наверное, снова какая-то защитная магия, распознающая по энергии. Проходили такое, знаем. В ритуальной спокойно.
Судя по тому, что вижу Глория поддерживает Бонье и ему становится лучше.
Рядом с кушеткой, на столике, вода и чистое полотенце. Еще записка: «Что-то мне подсказывает, что ты вернешься, Да́йна. Раствор должен уменьшить внешние симптомы. Я уговорила Фи́липпа поехать со мной за нужными травами в другой город. Надеюсь, ты не разгромишь лавку. Покажи, что я не зря помогаю».
Ведьма противная, конечно, но раз уж привела, надо и заканчивать. Он мирно лежит, почти не издает никаких звуков.
Я аккуратно снимаю с Мирана уже не совсем белую водолазку. Все такой же потный, красный, весь в венах и волдырях. Внешне похоже на сильные, до дрожи пробирающие ожоги, но я-то знаю, что ситуация значительно хуже. Они навсегда изувечили его. Операции точно не помогут. Лишь одно в силах все исправить.
«А что если бы на его месте был Аллен?» - внутренний голос издевается, и я невольно представляю его. Сердце сразу же дико стискивает от боли.
Беру ткань и окунаю в воду. Меня обжигает вербеной и приходится искать что-то в помощь. В комнате с зельями нахожу медицинские перчатки.
Пропитанным полотенцем не спеша провожу по коже. Бонье щуриться, напрягается, истошно стонет.
Учитывая всю историю с пытками, я бы радовалась, но не сейчас. Продолжаю повторять одно и тоже с полотенцем. Действие раствора слабое. Этого не хватает.
- Знаю-знаю, потерпи, шпион, - говорю я, не надеясь, что услышит.
- Да́йна...
Слабый голос с хрипотцой раздается из его рта. Если бы не обостренный слух я вряд ли бы услышала сразу. Бонье произносит мое имя еще раз и начинает кашлять. Обтираю раствором снова.
- Да, это я. Лежи спокойно.
- Я рад, что ты здесь. - медленно хрипит он. - Жива...
Миран дергается от моих движений.
- Береги силы и меньше говори! Тебе еще поспать надо.
- Мне снился такой странный сон. Ты с женщиной говорила.
Наверное, он был в сознании, когда Глория рассказывала о проклятии.
- Это всего лишь сон. Не забивай голову.
Неожиданно Миран останавливает меня и сипло, но со всей серьезностью, выдает:
- Я умираю, да?
Это заставляет повернуться на него и посмотреть в глаза.
- Что за глупости? Не смеши.
- Я не верю. Ты врешь. Скажи как есть.
Я дышу полной грудью пытаясь не выдать волнение.
- Охотники тебя прокляли за то, что меня защитить пытался. Говорила ведь валить, а ты все за свое!
Бонье больно, но он умудряется смеяться.
- Отчитываешь. Значит я важен тебе, рыжая.
Я вырываю руку и возвращаюсь к полотенцу.
- Не придумывай себе!
- Посмотрим.
- Ты будешь жить, если станешь вампиром. У людей нет средств тебе помочь.
- Тогда обрати. Не придется больше переживать обо мне.
Последняя фраза вернула меня в отель. Когда мы разделили джакузи в Самайн. «Обрати меня, Да́йна. Тогда не придется думать о том, кто раньше покинет этот мир». Чтобы я не делала он все тот же. Ставлю стул и сажусь рядом.
- Это не так просто как думаешь.
- Ты же научишь меня. Так что не страшно.
В голосе звучит надежда и это так...раздражает, но он верит мне.
- Я уезжаю из Франции, - Миран напрягается во время паузы. - Навсегда.
- Что мне сделать чтобы ты осталась?
«Оставь навеки. Просто умри, чтобы я никогда не вспоминала Аллена, чтобы не волновалась о твоей безопасности рядом с собой! Ты делаешь меня хуже! Заставляешь вспоминать себя человеком! Это невыносимо! Та Да́йна не должна вернуться!».
- Забудь меня. Если бы не дневники ты бы был в порядке.
- Прочла бы их и поняла, что дело не только в том, что я чувствую, а в том, кем стал за год. Смог бы защитить.
- О чем ты?
- Мой дедушка был охотником, но, когда полюбил, сложил все оружие в тайник и завязал. Он не осмелился убить любимую, но в нужный момент был готов на все, чтобы спасти. Однажды, вампирша внушила ему. Заставила жить обычной жизнью. Когда она умерла, все спало, но дедушка уже ничего не мог изменить.
- Причем тут твой предок?
- Из дневника я многое узнал. В день рождения, перед нашей первой встречей, Альбертина подарила ключ. Сказала, что когда-нибудь он спасет мне жизнь. Как оказалось он от того самого тайника. Весь год, пока тебя не было, я тренировался, чтобы быть кем должен.
Миран пытается подняться, и получается с большим трудом. Встаю и беру за руки, чтоб помочь удержать равновесие. Резко его взгляд падает на перчатки.
- В воде вербена.
Шпион улыбается.
- Ты заботливая, как для вампирши, которой никто не нужен.
- Просто повезло, что я твоя должница.
Миран обжигает рукой мою щеку и смотрит в глаза.
- Я не хочу винить себя как дед.
Стоп! Миран только что признался мне в любви? Шпион целует меня. Легко и в то же время так чувственно. Небрежные движения пронизаны отчаянием и надеждой. Он как бы умоляет остаться и спасти его. Однако с каждой секундой нашего поцелуя угасает, принимая свою участь. Ощущаю, что борется с болью, но...это как последнее желание.
Как он затыкает неугомонный голос, который ставит противоречия? Когда так нужен в голове покой. Миран отстраняется. Взгляд печальный, но такой сильный.
- Я понимаю, Да́йна. Знаю, что не хочешь мне такой жизни, ведь уже сама долго так... - Не знаю, что ответить. Он и сам все за меня сказал. - Ты оказалась именно такая, какой я описывал в дневниках.
Бонье тяжело кашляет. Вся его ладонь в крови. Заставляю лечь и снова занимаюсь кожей.
Тут раздается звон колокольчика и шорохи. На пороге ритуальной появляются Фи́липп и Глория. Гроссо напрягся и нахмурился. Ходит по нам взглядом. Ему явно не по нраву, что здесь происходит, но признаю, что благодарна за понимание. Он один из немногих кто знает обо мне больше других и в точности может объяснить многие поступки.
- Я знала, что ты будешь здесь.
Глория раскладывает на столе травы, а Фи́липп вручает мне пакет. С одеждой.
- Буду очень признательна, если вы уйдете.
- Зачем все это? - вдруг выдает Миран. - Я все равно умру, не тратьте травы.
- Ты бредишь, дорогой. Лежи, еще спасибо скажешь.
- Дай нож, Глория.
Ведьма смотрит то на меня, то на Фи́липпа.
- Я ничего такого не сделаю!
Провожу им по ладони и протягиваю Бонье.
- Хорошо, пей, - пока он исполняет я прислоняюсь к уху, и шепотом продолжаю: - Если не выдержишь, я убью тебя и глазом не моргнув.
Как только в нем оказывается достаточное количество крови я резко сворачиваю шпиону шею.
- Как придет в себя скажешь. Я вставлю ему здравый смысл, и покажу, что значит вампиризм! Хочет вечность? Пожалуйста!
Не выслушав Глорию, я беру Фи́липпа за руку и как можно быстрее выхожу из лавки.
Как вам глава?
Знаю, что большая, но не стала разделять, так уж вышло)