Краски жизни

Когда взрослый, излишне уверенный в себе человек не в состоянии справиться с ситуацией, в дело должен вступать тот, кто больше всего умеет приспосабливаться к трудностям жизни. А лучше периодически голодающего студента это сделать никто не сможет. Особенно студента Шанхайской академии искусств, в которой, обучаясь, дорого даже дышать.

Тоскливая осеняя погода добавляла минусов к настроению и карме всех вокруг. Тяжелые капли дождя стучали по подоконнику, чертили дорожки на оконном стекле, а вид размывали в неясные очертания. Город погряз в тумане. И несмотря на то, что его начальник просто был неспособен жить не в красивом месте, от этой красоты не было толку, если ее нельзя было даже увидеть.

Приехавший в Пекин Лань Ванцзи на неопределенный срок остановился в отеле с видом на панораму центра города. Лань Цзинъи, который никогда ранее в таких местах не оказывался, только вдохновенно бродил по номеру, который они делили на двоих. Ему досталась маленькая по меркам отеля спальня, но юноша откровенно признавал, что эта комнатушка больше, чем его съемная квартира в Шанхае. И, конечно же, он был не готов расстаться с подобным. Юноша только начал входить во вкус, наслаждаясь тем, что работа на этого господина начала приносить столько нового в его жизнь.

Поэтому ему приходилось в оба глаза следить за состоянием куратора. А тот, откровенно говоря, уже второй день хандрил после лекции, что они посетили в местной академии искусств. Суть была в отказе господина Вэй. Который в жизни, по скромному мнению Цзинъи, оказался еще горячее, чем на своих видео и фото годичной давности. Если бы у него были такие преподы, да хоть один, его учеба сразу бы пошла вверх. И дело было не во внешней красоте, как можно было подумать, а в том, как этот мужчина преподносил свой материал.

Будем честны, чтобы говорить о истории изобразительного искусства, нужно иметь к этому талант и обладать огромным опытом и уметь контролировать аудиторию. Иначе студенты просто ничего не запомнят. А чтобы преподавать историю искусства в принципе, нужно быть гуру в этом. И юноша был готов положить голову под лезвие гильотины, что господин Вэй знал свой предмет лучше многих и умел его преподнести.

При этом, этот человек достаточно молодой, ровесник его начальника, интересовался и современным искусством, которое отчасти табуировалось в учебных заведениях. Не признавалось. Академии готовили специалистов, ориентируясь на классику. Но мир не стоял на месте, он двигался вперед, открывал для себя новое и учился воздействовать на людей иначе.

И вдруг, Вэй Усянь просто берет и отказывает им. Отказывает ему, что больше всего задевает Цзинъи, который был уверен, что умеет договариваться с художниками о сотрудничестве. Еще и шутит над ними. Шутит над самим Лань Ванцзи, который широко известен уже по всему материковому Китаю и вхож в самое помпезное общество деятелей искусства. Да этот тип ходячая энциклопедия. И все равно.

Лань Сичэнь, этот добрый и тонко чувствующий господин, отпаивал юношу ромашковым чаем, а прекрасная Цзян Яньли угощала домашним печеньем. Если бы не они, юноша с горя бы просто безобразно напился и уснул где-нибудь у барной стойки. Если бы, конечно, начальник его отпустил.

От них он узнал, что подобное не конец. Еще бы это был конец. Ну уж нет. На Лань Ванцзи было больно смотреть, тот по своему обыкновению заперся в комнате с картинами на втором этаже. Потому и больно, что его опять не видно. Сидит там себе, чахнет над идеей. И Цзинъи решил, что обязан сделать все для ее осуществления, а старший брат начальника и сестра господина Вэй его очень активно поддержали.

Один господин Цзян сидел с таким выражением на лице, будто совсем не верил в итог этой затеи. Будто бы не он в компании шефа полиции Не и его спутницы доктора Вэнь смеялись над тем, как Вэй Усянь словесно унижал куратора и его помощника. Вот шутки этого типа им значит понравились, а верить в них они отказываются? Ну ничего, юноша им еще докажет. От него еще никто не уходил без сделки.

За пару дней ему удалось придумать вполне сносный план, как выведать побольше информации. И о том, почему Вэй Усянь так старательно отказывался, и о том, что это за человек в реальной жизни. Его образ был очень ярким и броским, но за этим образом был живой человек со своими слабостями и потребностями, именно на них можно было сыграть.

Суть плана состояла в том, чтобы смешаться со студентами школы искусствоведения и подобраться поближе к цели. Юноша уже навострился проникать в корпус минуя охрану, и даже завел пару знакомств среди студентов третьих и четвертых курсов, от которых получал полезную информацию. Но еще ни разу он не проникал на сами лекции и не интересовался личной информацией преподавателей.

Художники, с которыми они сотрудничали, всегда были именно художниками. Они могли давать частные курсы изобразительных искусств, но не преподавали в стенах серьезных заведений. И еще они любили себя демонстрировать. Просто небо и земля. Разительная разница.

Оставив свой костюм висеть в шкафу, Цзинъи оделся в простые джинсы и неприметную худи, капюшон которой можно было натянуть на голову, чтобы стать еще более неприметным. Кроссовки вместо ботинок, тканевый рюкзак вместо кожаного портфеля, и уже можно поверить в то, что он обычный студент. Даже в академию парень приехал не на машине, оставляя своего начальника без колес сидеть в номере и созерцать унылую реальность, а на общественном транспорте.

Столько мучений ради одного человека. Он просто драматизирует, на самом деле все нормально. Прошмыгнув в толпе пункт охраны, будущий искусствовед, оглядываясь, направился в сторону нужного ему корпуса. Для начала нужно было пробраться в блок информации и найти актуальное расписание. Что оказалось не так-то просто. Возле него стояли с карандашами на изготовку три человека и громко спорили. Девушки, очень симпатичные на вид, чуть за волосы друг друга не хватали.

Это оказалось сложнее, чем парень себе представлял. Мало того, что он малодушно решил спрятаться, чтобы не быть втянутым в разборку дамочек, так и стоило ему высунуться, как объявился тот, по чью душу Цзинъи и пришел. Вэй Усянь, в летящей рубашке, плавно и стремительно влетел в комнатку, привлеченный шумом. Присвистнул от открывшейся перед глазами картины, поцокал языком и мужественно отодрал девушек друг от друга. И ладно бы все на этом. Взглянув на висящее на стенде расписание, этот черт вдруг сдернул его так, что кнопки осыпались на пол, и пока остальные шокировано глазели на это, удрал в неизвестном направлении. Прямо и налево.

Придя в себя, девушки с криками кинулись следом. А помощнику господина Лань ничего не оставалось, кроме как пойти искать информацию в другое место. К тем, у кого есть хотя бы фотография сегодняшнего расписания занятий. Кем он только не представлялся, подходя к незнакомым студентам. Художником портретистом, старшекурсником искусствоведом, лаборантом. Кем угодно, лишь бы ему поверили.

И стоило потерять бдительность, как на нем то останавливался взгляд охранника, проходящего по коридорам, как начинались занятия, то из ниоткуда выскакивал сам Вэй Усянь.

В такой нервной обстановке работать просто адский труд, пожалуй, ему стоит набраться храбрости и попросить у начальника себе прибавку к зарплате. Ведь, несмотря ни на что, ему удалось кое-что разузнать. И это могло очень и очень им пригодиться.

— Эй, ты! Парень в серой кофте! А ну стой, — оглянувшись, юноша встретился взглядом с черными глазами охранника, который уже бодро чесал в его сторону. Никуда не убежишь, и даже если он попробует, то это точно крах. Лучше взять себя в руки, может еще образуется. — Ты чего целый день по корпусу бродишь? Кто твой куратор? Пропуск покажи. — Ан-нет, не образуется.

— Э-э-э, извините сэр, я первокурсник из второго потока поступивших, еще не освоился и теряюсь, — его деланный тонкий голосочек ломался о жесткий взгляд охранника, уже тянущегося к рации. — Не уверен, но моего куратора зовут Ли Мянь. Или это ее лаборантка. А пропуск я сейчас постараюсь найти, только подождите.

Взгляд мужчины начал смягчаться, когда Цзинъи назвал типичное имя и типичную фамилию, которые часто встречались у китаянок. По-любому что-то такое должно было отложиться в его голове и это даст ему время для маневра. Старательно кося под дурочка первокурсника, юноша рылся в глубинах своего рюкзака. Конечно, пропуска у него не было и близко, но в арсенале имелся милый детский взгляд.

— Господин Шу Фен? Что-то случилось? — мягкий тихий голос отвлек охранника и горе-конспиратора-сыщика. Перед ними, на расстоянии десятка шагов, стоял тот самый паренёк, сын Вэй Усяня. Мальчик-президент. Ему тоже Цзинъи не следовало попадаться на глаза.

— О, Сычжуй. Здравствуй-здравствуй, — грозный кучный мужик в форме вдруг по волшебству превратился в доброго дядюшку. Вот это чудо. — Поймал бедолагу, ничего не помнит, ничего не знает. Может, ты ему поможешь?

О боги, да, захотелось взмолиться парню, который внутренне ликовал от того, что ему, кажется, повезло выйти сухим и чистым из этой щекотливой ситуации. Если, конечно, эта детка не выдаст его прямо здесь и сейчас охраннику или своему папочке. Тогда можно будет уже не надеяться так легко попасть сюда, чтобы разузнать что-нибудь.

— Конечно, господин Шу Фен. Кажется я знаю этого человека, можете не волноваться, — лучезарно улыбнувшись, этот мальчик-колокольчик поклонился охраннику и встал между ними, заслоняя Цзинъи собой. Тот же довольно, вразвалочку слинял, возвращаясь на свой пост в будку, где из развлечения только рация и маленький телевизор, показывающий два или три канала.

— Э, спасибо, парень, дальше я, пожалуй, сам, — а этот Сычжуй, оказывается, выше его. Сейчас, когда они оказались так близко друг к другу, помощник господина Лань уже не мог про себя называть его малышом или ребенком. Даже несмотря на то, что тот выглядел внешне куда как моложе. Хорошие внешние данные, и чего это он здесь делает.

— Вы за моим отцом следить приехали? — не в бровь, а в глаз. А с виду такой примерный ребенок, кто его научил так со старшими разговаривать? Умиление от симпатичной мордашки резко сменилось возмущением. Цзинъи уже даже вскипел словно чайник, как юноша мягко улыбнулся, туша все реактивное пламя. — Тогда вам лучше не стоять вот так посреди коридора, где вас может поймать кто угодно.

Нет, ну вы поглядите на него. Эта мелочь ему еще советы раздавать будет. Надувшись, парень вскинул подбородок, стараясь хотя бы выглядеть увереннее, если быть не получалось.

В тишине коридора двое напряженно разглядывали друг друга, стараясь заранее оценить. В окна продолжал стучать дождь и нагнетать. Двум подросткам просто хотелось развеяться и провести это время с пользой, а не тратить его на унылое стояние на одном месте и споры без особой причины.

— Все равно он сейчас слишком занят тем, что прячет лист с расписанием от своих коллег. Думаю, если вы хотите поговорить, вам стоит приехать в другой раз, — Сычжуй пожал плечами, поправил лямку тканевой объёмной сумки с кучей карманов, что болталась у него на плече, и собрался уходить. Вот так просто. А ведь он его так и не сдал. Пока еще.

— Эй, подожди, — дернувшись за парнем, Цзинъи сам не знал, что хочет ему сказать. Поблагодарить юноша своего нового знакомого уже успел. Нужен был повод задержать его. — Можешь показать мне где тут что? Просто интересно.

Парень в ответ улыбнулся и кивнул, снова разворачиваясь. Было что-то особенное в его этой прическе-шапочке с коротко стриженным затылком и уютной хипстерской одеждой, что наталкивало на мысли, что этот паренек мог бы учиться здесь на художника. Теплые светлые глаза, огромные кроссовки и тонкие щиколотки с запястьями. Забавный.

Цзинъи понравилось шататься по академии в компании Сычжуя, который смеялся с его неловких и топорных шуток. А главное, к нему больше никакие охранники не подходили. Все они будто заранее были знакомы с этим солнцем. Хотя неудивительно, ведь его отец здесь работал. Откуда у Вэй Усяня достаточно взрослый ребенок, так и оставалось пока загадкой. Слухи про него ходили самые разные, но среди них не было ничего о жене или сыне.

При этом парень, казалось, знал о своем отце абсолютно все и со смехом рассказывал, что эта шутка с расписанием была не единственной. На прошлой неделе тот на весь корпус изобразительного искусства включил альбом какого-то корейского репера по радио и никто не мог это выключить. Рисовать под Джей-Хоупа это, конечно, круто, но как его после этого не выперли из преподавательского состава?

— Он правда какой-то ненормальный, — смеясь выдал Цзинъи, слушая про игру в пейнтбол, шариками с краской на заднем дворе за столовой.

— Он нормальный, просто ему скучно, — голос Сычжуя был совершенно серьезным, но взгляд оставался мягким и теплым. Что-то подобное чувствуешь, когда разговариваешь с Лань Сичэнем. — Мне больше интересно, почему ты здесь и тебе все это так важно.

Действительно. Будучи помощником Лань Ванцзи, парень всегда следовал только его интересам, когда дело касалось работы. Ему редко нравились те проекты, которые приходилось брать, но этот, этот ему очень понравился. И он правда хотел научиться чему-нибудь новому у такого человека, как Вэй Усянь. Даже если тот оказался сумасшедшей кейпоп фанаткой.

— Ну, мой начальник едет крышей из-за твоего отца. Он ведь даже не знал, что автор картин, которые ему были нужны, именно Вэй Усянь. Мы картин больше нашли за три месяца, чем информации, — вспоминая, с чего все началось, начал рассказывать парень, видя, что наконец появился хоть кто-то, кто может его просто выслушать. — А потом вдруг выяснилось, что все это время они были знакомы и вообще учились вместе, а потом твой отец вдруг пропал и теперь господин Лань ведет себя как герой дорамы, которому разбили сердце, — конец выдался особенно эмоциональным, Цзинъи даже руками замахал от переизбытка эмоций.

— Звучит и правда как сюжет дорамы. Ты ведь не придумал все это, чтобы одурачить меня? — они смеялись, сидя за столиком в кофейне, которая была на территории академии. Один пил из большой кружки маття на миндальном молоке, а второй лавандовый раф с большим количеством карамельного топинга, закусывая все это толстым сахарным печеньем. — Ты всегда ешь так много сладкого?

— Отстань, у меня стресс, — надувшись буркнул Цзинъи, запихивая в рот остатки последней печеньки. Будет его еще какой-то малыш тут отчитывать.

Парочка гуляла вдвоем до самой четвертой пары. В субботу учились в основном только старшие курсы, и время из-за погоды тянулось очень медленно, даже несмотря на приятную компанию. Парень вообще хотел узнать что-то полезное или компрометирующее, а в итоге узнал только то, что заставило его любить их несостоявшегося художника только сильнее.

Ну и познакомился с его сыном, который оказался настоящей очаровашкой. Круто, наверное, быть сыном препода, все тебя знают, здороваются, вопросов лишних не задают.

Вернувшись в корпус искусствоведов, парни ждали окончания пары. Цзинъи понимал, что, наверное, на сегодня это конец, и из-за этого ему хотелось поговорить еще хоть о чем-нибудь хорошем. Первое, что пришло в голову, это выставки. Как банально. Мог же говорить о чем-то не связанным с работой. Но вдруг Сычжуй признал, что это ему интересно. И понемногу от классики они перешли к знаменитым перформансам, представляя, что было бы, окажись они свидетелями или участниками.

— Хочешь послушать, как мой папа ведет лекцию? — спонтанное предложение разорвало повисшую снова тишину. У парня не было причин отказываться, а если бы и были, он все равно бы не стал этого делать.

— А разве можно? Не думаю, что он обрадуется, если увидит меня. Мы как бы не особо поладили, если вспомнить нашу первую встречу, — да уж, юноша облажался по полной, наверное. Хотя в его жизни были моменты и попостыднее, чем это.

— А он не узнает. Мне студенты с четвертого курса рассказали один секрет, как они ходят послушать старые лекции, чтобы вспомнить или узнать что-то новое. Как студент, я могу достать нам ключ, тебе только нужно будет тихо постоять в нише и все, — воодушевленный Сычжуй даже не заметил шокировано округлившихся глаз Лань Цзинъи. Продолжая тихо говорить, он вел нового друга, ухватив его за рукав, и оставил в неприметном месте, а сам упорхнул на пару минут. Быстро исчез и быстро появился как по волшебству.

Они подошли к высокой неприметной двери и отворили ее старым даже на вид ключом. Замок скрипел и щелкал, но створка со скрипом все же отворилась, являя юношам пыльную узкую лестницу с высокими ступенями, которые громко скрипели от каждого шага. Поднимаясь друг за другом в темноте к свету, один думал, правильно ли услышал, а другой просто хотел проверить, правда ли то, что ему рассказали.

Миновав лестницу, парочка оказалась на заваленном хламом балконе с высокими перилами. Возможно, когда-то эта аудитория была маленьким актовым залом или балкон служил для состава комиссии. Или еще что-то подобное, сложно судить, но сейчас здесь был просто ужасающий бардак. Со смешком Цзинъи подумал, что его начальнику здесь бы точно не понравилось. Очень пыльно и тесно.

— Правда здорово? Мы можем слышать и видеть отсюда все, что происходит внизу, — Сычжуй ярко улыбался, глядя на своего отца, который вдохновенно рассказывал что-то о катаракте. И о том, как она влияла на цвета, которые видят люди. Как это было связано с искусством, парень не понимал, но приятный низкий голос лектора был гипнотическим.

— Так ты, типа, здесь учишься? Сколько тебе лет? Ты что, вундеркинд какой-то? — устроившись на облезлом сидении потрёпанной софы рядом с парнем, Цзинъи боялся отвести взгляд от фигуры, облаченной в черное, что внизу перед десятками студентов жестикулировала, плавно двигаясь.

— Я первокурсник, — Сычжуй тихо хихикнул и толкнул соседа локтем в бок. — И никакой я не вундеркинд.

Тогда получалось, что этот пацан никак не может быть Вэй Усяню сыном. Если он студент, то ему минимум восемнадцать-девятнадцать лет. А если так, то господину Вэй должно быть не меньше сорока. Значит, они не кровные родственники. Не мог же тот заделать кому-то ребенка в тринадцать лет. Ужас.

Приятель подтвердил его мысли чуть позже. Оказалось, что мужчина взял юношу на воспитание, как друг семьи. И им просто нравилось обращаться друг к другу так, будто они были настоящей семьей. Наверное, это даже мило. Своих родителей Цзинъи, например, не помнил. И не любил, когда из-за этого его кто-то начинал жалеть.

Вернулся он поздним вечером с огромным багажом впечатлений. Как никогда прежде. И если честно, все, чего парень хотел, это просто полежать сначала в горячей ванне, а потом покиснуть на большой кровати, пялясь в потолок. Но вот незадача, уезжая, юноша оставил своего начальника сидеть в кресле, и когда вернулся, тот даже позу не поменял. Хорошо, если все это время мужчина занимался хоть чем-нибудь, кроме рефлексии. Судя по выражению унылого лица, на это можно даже не рассчитывать.

— Добрый вечер, господин Лань, — усаживаясь рядом, осторожно произнес Цзинъи, вспоминая, что сейчас он работник серьезного дядьки и режим братана нужно быстро выключать, пока из его рта не выбралась какая-нибудь гадость.

— Вечер. Как твоя прогулка? — воу, вот это неожиданный поворот. Неужели на этого человека самоизоляция действует так положительно? Если да, то нужно будет проворачивать этот трюк почаще.

— Замечательно. Я видел Вэй Усяня сегодня и разговаривал с его приемным сыном. Э-э-э, не переживайте только, он пообещал, что ничего не скажет обо мне. Думаю, все еще можно исправить, — поток слов полился будто сам собой, а Лань Ванцзи просто слушал, не перебивая, все, что говорил его помощник.

Пока парень суетливо искал информацию, господин Лань тоже не сидел на месте. Даже если может показаться, что именно этим он и занимался. Ему нужны были три вещи: во-первых, картины, во-вторых, выставка, и в-третьих, чтобы его бывший одноклассник на ней присутствовал. Если тот не хочет соглашаться сам, значит нужно найти вескую причину или повод, чтобы тот просто не мог отказаться.

Да, раньше они имели дело только с простыми художниками, окажись Вэй Усянь таким же, у Лань Ванцзи просто не нашлось бы рычага давления. Но тот, на счастье, был человеком подневольным, у которого была работа. Один звонок в ректорат академии, презентация себя и своей деятельности, и готово. Ректор за курс кураторства от самого господина Лань готов был продать ему своего преподавателя, обвязав подарочной ленточкой, чтобы тот не рыпался.

И это был совершенно законный способ не только притащить Вэй Усяня на его же выставку, но и мозолить ему глаза в академии. Он всегда получает то, что хочет. И если он решил, что хочет этого человека, то рано или поздно так и будет.

— Вам нужно только купить картины у господина Цзян в таком случае, — выслушав его, Цзинъи глядел на своего начальника огромными восхищенными глазами, даже не представляя, что и это уже тоже не проблема.

За все те дни, что Ванцзи провел в доме семьи Цзян, он успел выбрать своих фаворитов, которых уже видел висящими под лучами подсветки на чистых белых стенах. Оставалось только оплатить и забрать. А там дело за малым. И если все сложится так, как мужчина запланировал, то уже к зиме, здесь, в Пекине, он устроит свой самый дорогой проект, представляя его публике.

А сейчас пришло время подумать, каким таким образом ему сравнять счет.