Солнце, живущее в моей квартире.

Утро четверга у Ильи, совершенно неожиданно, не началось в привычное ему время. Он, конечно, пытался проснуться по будильнику в семь, но так получилось, что спать он лег только в пять, поэтому эта идея была успешно проигнорирована. Последующие три будильника, которые звучали каждые полчаса, также оказались незамеченными, после чего Яна, зашедшая к сыну в спальню по пути, добродушно отключила надоевший звон. Она прекрасно знала, что Илья поздно лёг, поэтому решила дать ему возможность хоть раз выспаться. Заботливо поправив его одеяло, она занавесила шторы и тихо вышла, направляясь на кухню.

Сегодня у Яны был выходной, а мальчишки ещё спали, поэтому она могла позволить себе не торопиться в готовке завтрака. На ходу она собрала часть своих волос в хвостик, чтобы те не падали на лицо. Попутно закатала рукава и открыла шкаф, где хранились кастрюли и сковородки. Внимательно изучив содержимое холодильника и ещё нескольких полок, Яна пришла к прекрасному выводу, что может приготовить на завтрак блинчики. Блюдо, которое, как она считала, должно было понравиться и Филу, ведь они с Ильёй их просто обожали.

Мимолетно глянув на часы, она что-то тихо пробормотала и ушла в комнату. Вернулась уже с телефоном в руках, на ходу переключая вкладки в браузере. Уже через секунду из динамиков негромко раздалась какая-то английская песня. Отложив телефон на стол так, чтобы не заглушать музыку, Яна развернулась и принялась за готовку, тихо подпевая знакомым словам.

Всего через десять минут её отвлек внезапный шум из гостиной. Отложив ложку, которой она мешала тесто, на тарелку, она вытерла руки о полотенце и собралась было проверить, что же там такое произошло, как тут же остановилась. Из дверного проема на неё сонно смотрел их юный гость. Выглядел он потрепанно, но удивительно уверенно стоял на ногах. Его потускневшие голубые глаза внимательно изучали внешний вид Яны, но никаких слов она не дождалась. Поэтому решила попробовать сама разговорить мальчишку.

– Доброе утро, Филипп, – улыбнулась она, осторожно поправив выпавшую из прически рыжую прядь. – Как ты себя чувствуешь?

– Фигово... – тихо прохрипел он и прикрыл рот ладонью, заходясь в приступе кашля.

– Ох, это печально, – заметила Яна, а затем улыбнулась. – Но не переживай. К понедельнику ты точно будешь здоров. Говорю это тебе, как профессиональный врач.

– Хах. Поверю Вам на слово, теть Яна, – слабо улыбнулся в ответ Фил и прошел к столу.

– Вот и отлично, – кивнула его собеседница, возвращая внимание к тесту.

Ей очень хотелось спросить, почему Филипп так рано проснулся, но она решила не слишком надоедать ребёнку. Он и так чувствовал себя не очень, так что можно было обойтись и без лишних вопросов. Мешая тесто и постепенно добавляя некоторые ингредиенты, Яна иногда поглядывала на Филиппа. Тот тихо сидел за столом, сонно уложив руки на стол и уперевшись в них подбородком. Было совершенно неясно куда он смотрит, но в какой-то момент он резко выпрямился и уставился на телефон, который лежал с другой стороны стола. Яна не сразу поняла, что вызвало такую реакцию, но потом из динамиков стало слышно слова песни, и она тут же закусила губу и поспешила вытереть руки, чтобы сменить песню. Неожиданным стало то, что мальчишка первый притянул к себе телефон и широко улыбнулся, глядя на его хозяйку.

– Вы слушаете Кэти Перри? – удивленно заглянул на экран вытянутого из рук телефона он, заставив Яну зависнуть на секунду и нерешительно кивнуть, – Кру-уто. Обожаю эту песню.

– Я тоже, – неловко улыбнулась Яна, совершенно не ожидая подобной реакции от чужого ребёнка.

Она уже давно привыкла к тому, что в их обществе любовь к чему-то подобному была "неправильной", однако сыну яростно втолковывала, что в этом нет ничего постыдного. Нужно было видеть её лицо, когда Илья признался ей в том, что ему нравятся парни. Гордости и счастью небыло предела – её сын не только вырос адекватным, так ещё и не побоялся признаться ей в том, что чувствует. А вот слышать от, можно сказать, незнакомого ей мальчишки слова о том, что он наизусть знает песню, где прямо поется про однополую любовь, оказалось шокирующим. Ещё лучше стало, когда этот самый мальчишка удивительно громко – его голос всё ещё хрипел, но он правда старался – запел мэйшапом с певицей из динамика. Яна искренне рассмеялась, но сразу же подловила его задумку и тоже начала петь.

Кухня тут же заполнилась атмосферой идеального понимания и безудержного веселья. Окончательно избавившись от пелены оставшегося сна, Фил даже принялся помогать Яне с готовкой – родители никогда не занимались едой дома, а семейные завтраки, которые готовила Алина, он успешно пропускал, поэтому данное "искусство" освоил ещё в детстве. Когда песня закончилась, они продолжили удивительно оживленную беседу, обсуждая в основном то, как же их раздражают люди, которые не видят разницы между геем/лесбиянкой и бисексуалом, а потом перейдя на рассказы Яны о её веселой молодости в универе.

***

Ещё раз пробежавшись взглядом по сообщению, которое он уже, кажется, выучил наизусть, Виктор сделал глубокий вдох и наконец-то поднял взгляд. Он уже минут пять стоял напротив блестящей черной двери в парадной уже надоевшего ему дома, не решаясь зайти. Его уже почти сутки распирало от бушующих внутри противоречивых чувств. Однако просьбу друга, местонахождение которого, к слову, так и осталось неизвестным, выполнить стало для него главной задачей. Именно поэтому, он сжал свои губы в тонкую линию и, придав себе самый серьёзный вид, – который только мог прямо сейчас, когда внутри всё буквально кричало от радости того, что он собрался делать – позвонил в дверь.

Всего минута понадобилась юной домработнице, чтобы добраться до входа и спешно открыть замок, выглядывая в парадную и изучая незваного гостя.

– Здравствуйте, – неловко пролепетала она, полностью раскрыв дверь и поправив подол своего платья. – Вы к кому?

– А... – Вик немного замялся, потирая шею и окидывая взглядом незнакомую ему девушку, – Черных. Оксана. Она...?

– Да, конечно, – понимающе улыбнулась Алина, и впустила юношу в квартиру. – Подождите здесь, пожалуйста. Я сейчас её позову.

Вик нерешительно кивнул и взглядом проводил ретировшуюся даму. Он, конечно, знал, что у Фила есть домработница – друг не раз упоминал о ней, когда рассказывал что-то о своей семье – но он даже не думал, что она настолько молода. Он вообще почему-то представлял себе взрослую женщину, которая вечно следит за домом и Филом, а ещё очень строго ко всему относится. Хотя ему, наверное, стоит извлекать больше смысла из слов Фила – не стал бы он ведь взрослую женщину называть Лисой. Вик понятия не имел, откуда у неё это прозвище, ведь она даже рыжей то не была, но спрашивать даже не думал. Потом к Филу прикопается на эту тему.

Из мыслей Виктора вывел хлопок двери – кажется, это была кухня, если он правильно запомнил расположение комнат – а затем и тихое бормотание Оксаны. Она появилась в поле зрения всего через пару секунд, поправляя воротник идеально белой рубашки. Заметив гостя, она слегка нахмурилась и даже немного замедлилась. Они вроде договаривались о том, что дети сегодня будут опрашивать какую-то старушку, а значит не должны приходить сюда. Что такое могло случиться, что бы изменило их планы?

– Мы не станем Вам помогать, – прекрасно понимая замешательство Оксаны по поводу его визита, предвидел любые вопросы Вик.

Он не стал больше ничего говорить, лишь протянул женщине свой телефон, всё-таки не сдержав улыбки. Ему так сильно хотелось послать Оксану к черту за её самолюбие и отвратительное отношение к сыну, так что он был безумно рад, когда Фил попросил его сделать это. Конечно, не совсем так, как именно хотел Вик – Филипп просто попросил передать матери его сообщение – однако это всё равно было приятно. Да и осознание того, что его непутевый друг цел и даже адекватно соображает, растекалось внутри сплошным удовольствием.

Несколько раз перечитав сообщение, которое высветилось на экране, как только Оксана включила телефон, она прикрыла рот рукой. Уголки губ невольно поднялись в кривой улыбке, а на глазах выступили слезы. Она ни на минуту не сомневалась в том, что её сын жив, но теперь она точно знала это. И она знала, что он в полной безопасности и чувствует себя хорошо. С другой стороны, он просил не искать его, что явно показывало его нежелание возвращаться домой, а это было очень плохо. Неужели он действительно не хочет больше видеть её? Или, может, дело не в ней? В любом случае, Оксана действительно хотела извиниться перед сыном. Извиниться и хотя бы обнять на прощание, если он на самом деле не захочет вернуться. Конечно, надежда на это ещё далеко не мертва – Филипп, пускай и был безумно свободолюбивым и эмоционально неудержимым ребёнком, он всё ещё оставался тем единственным человеком, который объединял их семью, удаляющуюся друг от друга всё больше с каждым годом.

Спешно вытерев слезы с лица, когда к ней подошла обеспокоенная внезапным проявлением эмоций Алина, Оксана помахала рукой и вернула Виктору телефон. Она ещё несколько долгих минут смотрела на него, после чего развернулась и куда-то ушла. Вик посмотрел ей вслед с полным непониманием в глазах, после чего шумно вздохнул и, сунув мобильный в карман куртки, поправил свои очки и шапку, собираясь покинуть квартиру. Остановил его внезапный оклик, который заставил его обернуться и снова встретиться взглядом с Оксаной.

– Передай ему, если увидишь, – прошептала она, всучив Виктору небольшую коробочку. – Пожалуйста.

Вик коротко кивнул, даже не думая, что находиться внутри, и молча вышел. Теперь им не о чем беспокоиться. Осталось только дождаться возвращения Фила в школу и хорошенько вдарить ему воспитательную затрещину. Хотя последнее Вик, наверное, всё-таки оставит своей сестре.

***

Теплая рука нежно взъерошила светлые волосы Филиппа, заставляя его тихо рассмеяться и невольно расплыться в довольной улыбке. В последние полтора дня, которые Яна провела на выходных, он действительно почувствовал себя счастливым. Впервые за несколько лет он увидел, что о нём действительно заботятся. Не за что-то, а просто так. Яна оказалась настолько прекрасной женщиной, что Фил даже мечтать не мог. И он был безумно рад тому, что у него есть возможность вообще говорить с ней. А принимая от неё ту самую родительскую заботу, которой ему так не хватало от родных, он буквально считал это неправильным. Её прекрасное отношение к нему за просто так казалось ему невозможным. Его всегда учили, что любовь и доверие нужно заслужить, но Яна... Она разрушила все представления о людях. Фил уже давно знал, что он может найти друзей не добиваясь их любви, а просто оставаясь собой. Но он даже и не думал, что со взрослыми тоже может работать эта схема – взрослые всегда казались ему пугающими и не понимающими людьми. От них всегда веяло серьёзностью и непоколебимостью, но даже этот стереотип Яна растворила одной своей улыбкой. И Филу правда нравилось это. Ему нравилось, как она подпевала вместе с ним песням Кэти Перри, как она добродушно трепала его волосы, а ещё – самое главное – с какой гордостью она рассказывала о том, как впервые поцеловала девушку. Она никогда не кричала, не ругала его или Илью, всегда улыбалась и обращалась к детям с нежностью и осторожностью. Это поразило Филиппа до самой глубины его души, потому что его родственники всегда обращались к нему строго и серьёзно, убеждая его, что это норма. И только сейчас Фил понял, что это не так. Страх ошибиться и вечные кошмары – не норма. Потеря голоса в любой стрессовой ситуации и шрамы на его теле – тем более. Только вот осознал он это слишком поздно. Всё это уже казалось ему настолько привычным и правильным, что он успел извиниться пятнадцать раз, когда случайно упал и, задев стол, столкнул с него кружку. Яна, конечно, поспешила помочь ему убрать осколки и осторожно обработать рану на руке, но он все равно продолжал тихо просить прощения. Было очень стыдно и страшно, потому что Яна не стала его ругать. Просто помогла и даже заботливо поцеловала в самую макушку, приговаривая, что всё нормально.

Но это было НЕ нормально. И она действительно испугалась, когда Филипп внезапно начал плакать. Это было так ожидаемо, но всё равно так внезапно, что Яна даже смутилась на мгновение, после чего спешно обняла мальчишку и погладила его по голове, успокаивая. Внутри всё болезненно сжалось от ощущения того, насколько сильно его бледные руки хватались за неё. Ему было плохо, но он так старался скрыть это. Только вот сил на это уже не хватало. Любое неверное слово или действие могло легко сломить ребёнка окончательно. И, если бы не семья Муромовых, Филипп бы уже давно сорвался. К счастью, вселенная оказалась к нему благосклонна и позволила именно Илье найти его в тот день. И теперь это казалось единственным, за что Фил был готов благодарить своего отца.

***

– Ма-ам! – вместе с неясным шумом донеслось из спальни, после чего всё внезапно затихло.

Пару секунд стояла полная тишина, а затем дверь открылась из комнаты вылез Илья.

– Мам! – снова позвал он, спешно пытаясь завязать зелёный галстук, – Ну ты серьёзно? Каждую пятницу одно и тоже...

Продолжая недовольно бурчать, Илья забросил неудавшиеся попытки и, осмотрев зал, невольно улыбнулся. Фила на диване не было, а значит он снова на кухне. И, судя по приглушенным разговорам, Яна тоже была там.

На ходу поправив свою прическу и футляр со скрипкой, который держался у него на спине одной лямкой, Илья направился к ним.

– Эй, весельчане, – махнул он рукой, привлекая внимание.

Активно беседующие до этого Филипп и Яна синхронно повернулись в его сторону, что заставило его несколько смутиться. Он тихо кашлянул и отвёл взгляд, неловко поправляя полупрозрачные рукава блузки.

– Я, вообще-то... – не успел он договорить, как совсем рядом Филипп рассмеялся сквозь приступ кашля.

– Тебе, может, помочь? – притянул он Илью ближе за так и не завязанный гастук.

Яна тихо посмеялась, наблюдая за этим, а затем и сама удивлённо вскинула брови, когда Фил буквально за пару секунд справился с задачей, с которой Илья мучается каждый раз.

– Как ты..?

– В начальную школу я, вообще-то, ходил в форме, – улыбнувшись, не дал Фил договорить Илье.

– Разве...

– Да, но мама настояла на том, чтобы я носил настоящий. Говорит, что это выглядит лучше. Да и навык, на самом то деле, очень полезный, – предвидел банальное замечание Фил, а затем спешно сменил тему. – Тебе, к слову, очень... Очень идёт эта форма.

Илья, уже собирающийся задать очередной вопрос, чуть нахмурился и недоверчиво посмотрел на Филиппа. Он мягко и нерешительно улыбнулся, совершенно не выдавая признаков привычного сарказма. Щеки непроизвольно вспыхнули, когда Илья понял, что ему действительно сделали комплимент. А заметив, что Фил всё ещё осматривает его, он быстро отвёл взгляд, случайно столкнувшись с довольным лицом матери. С искренней мольбой в глазах он не отвернулся от неё, но Яна лишь улыбнулась в ответ. Илья одними губами произнёс разочарованное "Ну мам", после чего внезапно дрогнул, почувствовав прикосновение к руке.

– Что ты..? – он удивленно посмотрел на Фила, который осторожно закатал рукав его блузки.

– Они у тебя повсюду..? – расплываясь в восхищенной улыбке, он провел пальцем по чужой руке, соединяя веснушки.

Илья испуганно завизжал и отскочил назад, прижимая "пострадавшую" руку к груди. Фил посмотрел на него, совершенно не понимая, что сделал не так, но его внимание тут же зацепилось за смех Яны. Она осторожно встала из-за стола и успокаивающе погладила сына по голове. Затем перевела взгляд на Фила.

– Именно, – уверенно кивнула она. – Он почти весь веснушками покрыт.

– Ма-ам! – возмутился Илья, ещё больше смущаясь, чем только порадовал Яну.

Филипп же удивленно уставился на одноклассника, внимательно рассматривая чуть видные сквозь рукава веснушки, занимающие, оказывается, не только всё лицо и шею. Их было так много, а ведь это только руки! В голове поселилась неконтролируемая мысль о том, есть ли они на ногах или спине.

Из раздумий всех собравшихся разом вывел громкий хлопок разнесшийся по кухне. Муромовы, внепланово отвлекшись от обсуждения того же внешнего вида младшего, повернулись к Филиппу. Он переглянулся с ними и неловко улыбнулся, потирая покрасневшую щеку.

– Ты...

– Не важно, – отмахнулся он, отворачиваясь от Ильи.

Смотреть на него ещё дольше было чревато последствиями. Довольно неприятными для них обоих, если так подумать. Поэтому Фил решил, что лучше будет вернуть внимание на оставленный на столе чай.

– Ла-адно, – недоверчиво пробормотал Илья, после чего поправил лямку футляра и повернулся к матери. – Я пойду тогда. Пока совсем не пропустил всё.

Яна кивнула и, поцеловав сына в лоб, пригладила его волосы. Затем наказала не забыть набрать её, как только занятие закончится, и проводила его до входной двери. Вернувшись на кухню, она глянула на затихшего там Филиппа. Тихо хихикнув, она подошла ближе и потрепала его по волосам.

– Летом их ещё больше, – растянула она, проходя мимо и довольно улыбаясь.

– М? – Фил непонимающе глянул на неё, а, когда понял, то тут же закрыл раскрасневшееся лицо руками и разочарованно застонал, чем вызвал новый приступ смеха, – Ну Яна-а!!