human

Стоя посреди кладбища, Зейн смотрит прямо на шестерых существ в черных непроницаемых мантиях, смело зажав в руках меч, чтобы при любом исходе умереть воином, а не трусом, что сбежал или просто сдался в руки этим тварям.

— Кого имеем честь видеть, — начинает один из грехов. — Сам Зейн Малик. Командир королевского волчьего легиона ангелов и, — опускает взгляд на белого волка, — смею предположить, вожак волков легиона.

В ответ Джулиан зло рычит, неотрывно смотря четко на ведущего переговоры греха.

— А кто ты? — спрашивает Зейн, направив острие меча прямо на демона.

Слышит лишь усмешку. Никто больше ничего не отвечает. Остальные лишь постепенно встают в круг вокруг ангела. Последний настороженно глядит по сторонам, пытаясь понять их намерения, чтобы вовремя среагировать. Крепче сжимает оружие в руке. Волк рядом с ним делает то же самое, но его оружие не меч, а острые клыки, которые он яростно обнажает, оступаясь тихонько назад. Готовится к нападению.

Как только Зейн поднимает оружие, все шестеро направляют на него свои чары и опускают его на колени. Уронив меч, Зейн зло рычит от боли, изо всех сил стараясь не кричать и не выдавать свою уязвимость Совету Семи.

— Правитель устал ждать твоего падения. Если ты не можешь справиться сам, мы тебе поможем, — без особых эмоций проговаривает Гнев, подчиняя его своему пороку.

Зейн пытается противостоять, но у него это мало получается. Он царапает землю, рычит, а волк, чувствуя страдания своего хозяина, жалобно скулит, опустив мордочку вниз.

— Джулиан, — еле выговаривает, оглядываясь на своего волка. — Фас, — выводит.

Волк с трудом поднимает голову вверх и встает в боевую стойку, твердо зафиксировав лапы на твердой поверхности земли. Зло рычит, затем поднимает голову вверх и воет, взывая свою стаю на помощь. Услышав в ответ вой волков, что не успели уйти далеко, смотрит на грехи и победно ухмыляется.

Но грехи не воспринимают волка за угрозу и продолжают пытаться подчинить ангела пороку; пытаются очернить его крылья — заставить его пасть. Их слепая уверенность в своей победе просто мешает им обдумать все возможные способы сопротивления командира легиона.

Самая главная их ошибка.

Спустя лишь пару минут все кладбище окружает дюжина волков. Они яростно воют, оглушив Грехи, и ждут приказа Джулиана, чтобы напасть. Жаждут этого. Отпустив чары, Грехи осматриваются по сторонам — пытаются найти выход из ситуации, но не бежать, трусливо поджав под себя крылышки. А Зейн смеется их глупости.

— Вы действительно считали, что у меня не было запасного плана? — встает на ноги, сплюнув кровь и вновь схватив оружие в руки.

— Как удивительно, — замечает вдруг Гнев, обернувшись на него. — Столько чар наших пороков, но ты поддался той, кого тут нет – Гордыне, — с презрением произносит порок своего кузена. — Никогда не понимала его одержимость этой девушкой. Как ее там зовут?

— Август, — быстро отвечает Зейн.

— Ах да, — усмехается Гнев. — Избранная, способная закрыть то, что откроешь ты. Никогда не понимала смысла этой войны. Но она, готова признать, приносит свои плоды. Так приятно видеть страдания этого ужасного демоненка — Гордыни. Он позорит наш род своим поведением.

— Я не понял, — пытается перевести тему ангел, — вы бежать собираетесь? — кивает Джулиану, который в свою очередь разрешает волкам ступить на поле боя.

Огромная куча волков окружают шестерых демонов. И даже если они боятся погибнуть на глазах у ангела, они не показывают этого. Держаться максимально уверенно.

— Айра, что будем делать? — спрашивает тот, что стоит слева от Гнева. — Без Гордыни не создать защиту, — напоминает.

— От него сейчас вообще толка нет, — все оглядывается по сторонам Зависть, пытаясь сосчитать количество волков, но всегда сбивается. Слишком уж их много. — Без крыльев он ничем не отличается от низших.

Сняв капюшоны мантий, все Грехи продолжают оглядываться на волков.

— Я, кажется, слышу, как крутятся ваши шестеренки в голове, пытаясь придумать план спасения, — иронизирует Зейн. — Просто бегите, — дает подсказку. — Обойдемся без кровопролития.

Но Грехи не спешат следовать его совету. Они не могут так опозорить свой род. Просто сбежать от боя с одним единственным ангелом. Они никогда не смогут смыть с себя этого стыда. Они никогда не вернут уважение Правителя.

Хватаются на оружия. Точнее, материализуют их в руках и встают в стойку. Не самую удобную одежду они выбрали для этой битвы, потому как длина мантий мешает им нормально передвигаться. Они все время оступаются, но держаться максимально храбро и твердо. Ходят кругами, не сводя взглядов от волков, что гневно рычат, уже теряя терпение. Они так жаждут крови.

— Фас, — отдает приказ Зейн, после чего все волки просто срываются с мест и нападают на шестерых демонов.

Зейн прекрасно знает, что это сильнейшие из рода противников. Он осознает предстоящие потери, поэтому пытается свети их до минимума. Берет оружие и бьется вместе с ними. Грехи разметают одного за другим волков, что пытаются разорвать их на куски. Некоторым удается прокусить их ноги или же руки, но итог всегда остается один — смерть. Волки один за другим гибнут под мечами Грехов, но не отступают.

Зейн же в свою очередь бьется с Завистью. Он размахивает своим мечом, пытается хотя бы слегка задеть демона, но он всегда увертывается и остается целым. Пока Джулиан не решает помочь своему хозяину. Он прокусывает лодыжку Зависти, чем обращает его внимание к себе, а Зейн, воспользовавшись преимуществом, пронзает демона прямо в сердце. Отличная работа. Зависть просто падает, затем медленно исчезает.

— Его Отец будет очень зол, — замечает белый волк.

— Дьяволам плевать на своих детей, — отмахивается Малик и просто приступает в следующему.

Волки тоже не теряют времени и берут пример с тандема вожаков. Объединив усилия, валят один из грехов и просто разрывают его на части, наслаждаясь последними криками отчаяния и боли, что испускает это рогатое существо, а вкус крови, что пропитывает их острые клыки сводит с ума.

Пали все. Из всех шести остался лишь один Гнев. Но Зейн не спешит убивать ее. Направив свое оружие к шее девушки, он смотрит на нее сверху вниз в окружении волков, что яростно рычат, глядя на нее. Не отпускают ее.

— Говоришь, что я порочен Гордыней, хотя именно она и уничтожила твое поколение, — проговаривает ангел. Все лицо окровавлено ровно так же, как и его меч. — Какие планы у твоего Правителя на Август? — спрашивает. — Отвечай и умрешь быстро, — добавляет.

— Ты скоро станешь одним из нас, Зейн Малик, — смеется Гнев, не взирая на свое положение. — Орландо видел это. Ты будешь Великим в нашем мире. Тебе будут поклонятся все. Тебе просто нужно принять то, что тебе уготовано. Мы пытались направить тебя на правильный путь. Пока ты ангел, от тебя толку нет. А если ты считаешь, что Август выберет тебя, уверяю, ты так же глуп, как и мальчишка Гордыня, — встает на ноги, подняв руки вверх, чтобы умерить гнев волков. — Убей меня, — просит. — Не позволяй вернуться с поражением.

— Хозяин, — зовет Джулиан, — разумно ли?

— Какие у твоего Правителя планы на Август? — спрашивает еще раз, так и не получив ответа.

— Сначала поклянись, что убьешь меня, — настаивает Гнев. Она прекрасно знает, что только это ее спасет от ярости ее Господина. — Он не простит меня за то, что произошло здесь.

— Клянусь, — соглашается Зейн, все еще держа оружие, приставив к ее горлу. — Какие у него планы на Август? — повторяет вопрос.

— Лишь смерть избранной гарантирует долговременную свободу двух рас.

— Что? — в шоке выдает ангел, отступив на шаг назад.

— Мои Высшие и твои решили, что пойдут против привычных правил. Если выбор предыдущих избранных был очевиден сразу, то выбор Август очень туманен. Они не могут рисковать, — поясняет. — Они не хотят больше скрываться в своих мирах и ждать момента, когда смогут выйти. Они хотят править. Обе стороны Высших уверены, что смерть избранной позволит им остаться на Земле. А так как наши Правители ненавидят друг друга, каждый из них уверен в том, что сможет побороть противника и править. Но сначала нужно остаться на Земле.

— Не может быть, — недоверчиво качает головой.

— Я сказала все, что я знаю! — кричит Гнев, когда Зейн опускает оружие. — Ты поклялся убить меня!

— Почему я не знал о планах Архангелов?

— Гордыня тоже не знает о планах Орландо, — добавляет. — Вы — Хранители. Вам доверять нельзя. Вы подписали договор, обязуясь защищать ее жизнь. А Найл и вовсе влюблен в нее до такой степени, что не забрал душу ее отца. Она до сих пор заперта в теле мужчины и только он может выпустить ее. Орландо лишил его крыльев за такую оплошность.

— Я сдержу свое слово, — кивает Зейн, выслушав. — Но убью тебя не я, — разворачивается от нее и просто жестом приказывает волкам нападать.

Под крики боли Гнева, он просто уходит, чтобы встретиться со своим отцом. Он хочет ответов.

— Зейн, — заметив своего сына у дверей, Ясер встает со своего трона и, распахнув руки, приветствует ангела с широкой улыбкой. — Чем обязан?

А Зейна так смешит его лицемерие. Он даже смотреть не может на своего отца. Проходит к трону, но не отдает поклона и не встает на одно колено, как обязаны делать все.

— И когда ты собирался мне рассказать о решении Архангелов? — после этих слов, Ясер, спрятав широкую улыбку, опускается на трон и, не имея никаких понятий, как ответить на этот вопрос, просто смотрит тупо в одну точку. — Мало тебе обречь меня на падение, так ты еще и собираешься убить мою избранную, — смеется в истерике Зейн, чтобы не выдать своей обиды и разочарования.

— Ты ведь так и не полюбил ее, сын мой, — напоминает зачем-то Малик старший.

— Посмотри на мои крылья, отец, — расправляет крылья, в которых уже достаточно много черных перьев, — и ответь, имеет ли теперь значение то, что я к ней чувствую?

— Ты ведь знаешь пророчество, — лишь отвечает, подняв взор на сына.

— Я не допущу ее смерти, — уверенно произносит, качая головой. Схватив свой меч, уходит. — Мы не допустим, — развернувшись у выхода, добавляет: — Смею напомнить, ее демон — потомок порока, из-за которого пал их Первый Правитель


Найл же все еще возится с этим человеческим пареньком, чтобы обратить его в свою сторону. А парень все еще не может до конца принять факт существования двух миров. Его атеизм знатно пошатнулся после встречи с представителем другой расы.

— Что ты конкретно от меня хочешь? — спрашивает Грант, уверенно встав перед демоном.

— О, Сатана, сколько можно повторять? Душа мне твоя нужна. Я слишком слаб, чтобы бороться с ангелами, — вновь и вновь поясняет Найл. — Насколько же тупым нужно быть, чтобы так долго вникать в это? — уже не может сохранять спокойствия.

— Это-то как раз я понял, — констатирует Гастин. — Ты сказал, что я должен сделать что-то невообразимое, чтобы небо меня не могло простить.

— Ах да, — вспоминает демон, усевшись у стены. Он делает это максимально уверенно, словно так и должно было быть, но он лишь хочет отвлечь этим внимание от своей ослабленности. Страх — мощное оружие. И если человек не будет его бояться, он не сможет на него давить. Никто не будет бояться слабого. — Я хочу, чтобы ты убил человека. Художник из Праги.

— Мы в Мичигане, — напоминает уверенно Грант.

— Когда ты молчишь, ты кажешься умнее, — встает на ноги и подходит к парню. Берет его за руку и вновь тратит магию на телепортацию — прямо к переулку, где любит рисовать художник.

— Воу, — быстро-быстро моргает Грант, не веря в то, что происходит. — А я так тоже смогу делать?

— Конечно, — кивает Найл. — Вот его, — указывает на мужчину, что рисует что-то на холсте. — Убьешь его и я обращу тебя.

— А что я получу? — спрашивает еще до того, как демон успевает испариться.

— Деньги, шлюх, возможность находиться в двух мирах, бродить по аду, не подвергаясь мукам, — безразлично перечисляет. — Расположение моего Отца за смерть этого человека, — указав в последний раз на художника, испаряется.

— Но... — не успевает задать главный вопрос, поэтому бормочет его про себя: — Но почему ты сам этого не сделаешь?


Август сидит на полу, разбирая вместе с Лиамом коробку, которую передал ей отец. Она с интересом осматривает каждый листочек, читая каждый абзац, и не верит тому, что ее отец все это время искал информацию об этой многовековой войне.

— Откуда у него все это? — девушка почти не моргает, опасаясь того, что она что-то пропустит.

— Понятия не имею, — он так же удивлен тому, какой информацией владел его учитель, но касаться записей не может, потому как принадлежали они не ему.

Ему, конечно, интересно, что же там, поэтому он садится напротив Август и просто смотрит на то, как она все разбирает:

— Дьяволы и Архангелы ступят на Землю после падения ангела-хранителя и будут убивать всех на своем пути, неся хаос и разрушения. Все, чтобы побороть друг друга, — читает Август перевод одной из старых записей Ричарда, — лишь избранная, выбрав одну из сторон, будет в состоянии остановить их.

— Зейн, — осознает парень, оглянувшись на девушку. — Он случайно еще не...

— Не знаю, — удрученно качает головой, отложив в сторону лист. — Я выберу ангела, это же очевидно. Я не позволю миру рухнув, избрав демона.

Лиам замечает еще один лист с записью Ричарда и указывает на него Август.

— Что? — удивляется избранная, взяв в руку бумагу: — Выбор ее должен исходить от сердца, а не от разума, ибо сердце ее хранит Великую мощь, подаренную ей с рождения.

Девушка прикрывает от горя глаза, потому что понимает, что сердце к ангелу никак не тянется; потому что понимает, что сердце ее бьется сильно по демону, что послужил смерти ее отца. Она до сих пор не может ему это простить, а демон сидит позади нее, поджав ноги к себе и сложив руки на коленях. Смотрит на нее, хотя она этого не подозревает, и любуется ее глазами.

— Тебе все еще больно, — горько замечает Гордыня, — знала бы ты, как я хочу коснуться тебя. Не пустишь меня никогда и не простишь, но я ведь демон, свет мой, это моя сущность. Но и ее я теряю, потому что забываю о том, кто я. Из-за тебя забываю.

— Нельзя допустить падения Зейна, — твердо решает девушка, уверенно встав на ноги и смотря на Лиама сверху вниз. — Как это сделать?

Маг лишь пожимает плечами.

— Поздно, — шепчет про себя Найл, все еще сидя на полу и разглядывая записи Амнелл. — Маги, значит, — ухмыляется, но сил на большее у него уже не хватает. Кровь все еще продолжает течь по спине, окропляя футболку парня. — После смерти его человека, он падет окончательно и выпустит моего Отца. Вот тогда вы познаете всю мощь этой войны.