комната

Конец
Комната

Хлонетт

Пришла в себя, только когда была уже в комнате, совершенно не похожей на те, в которых мы встречались раньше. Она выглядела как обычная спальня отеля. Нет, не так: как обычная спальня очень дорогого отеля. Белоснежная мебель, широкая кровать с тончайшим бельем. Цветы в вазах, фрукты и шампанское в ведерке со льдом. И я в тонком кружевном пеньюаре. Видимо, правила игры изменились. Я сидела на краешке кровати посреди роскошной комнаты, но чувствовала только одно: как намокает плотная кружевная повязка. Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем в коридоре раздались незнакомые шаги. Дверь тихонько открылась, и также аккуратно закрылась. Шаги приблизились и стихли передо мной. Незнакомые пальцы коснулись подбородка, приподняли мое лицо. Бережно и немного неловко вытерла мокрые щеки. — Ты плачешь… Что случилось? — в неизвесном голосе звучали незнакомые нотки. Обеспокоенность? Тревога? Забота? Я бы не угадала. Но если раньше хрипотца царапала нервы, то сейчас ощущение было такое, будто меня мягко погладили по голове. А потом и правда теплая рука погладила меня по голове. Дыхание скользнуло по припухшим губам, а потом к ним прижались горячие губы. Ну конечно! Ласка и забота! Как бы не так! Просто мои слезы мешают ей получить оплаченное удовольствие. А рыдающие девицы, видимо, не её фетиш. — Ты можешь мне рассказать. Я серьезно. Повязка не позволяла мне её увидеть. Но по тому, как качнулась кровать, я поняла: она уселась рядом. Приобнял меня за плечи. — Секс — отличная штука. Но мы ведь не обязаны… Давай поговорим. Я почувствовала, что слезы сейчас снова хлынут ручьем. Внутри росло и полнилось какое-то болезненно-щемящее чувство, слишком похожее на нежность. Ну уж нет! Я ведь совершенно не знаю, кто она, эта девушка, которая сейчас сидит рядом и нежно перебирает мои волосы. Я даже не представляю, как она выглядит! Что вообще мне о ней известно? Но моя гостья явно ждала ответа на свой вопрос. Я мотнула головой. Почему-то произнести «нет» вслух я не смогла. А потом развернулась к ней и, пользуясь тем, что на этот раз руки не связаны, тихонько провела кончиками пальцев по плечам. Скользнула по груди и наконец обняла и прижалась губами к губам. Она тут же ответила на поцелуй — ласково, осторожно, словно пробуя на вкус, дразня и отступая. Я всхлипнула и потянулась следом, не в силах оторваться. Она поднялась с кровати, и я поднялась за ней, губы к губам, изгиб в изгиб. Она обняла меня, прижала к теплому телу. Поцелуй был легкий и нежный, как крылья бабочки, почти невесомый, и объятия были легкими и нежными. И от этих легкости и нежности кружилась голова, будто я хлебнула шампанского, по телу растекалась блаженная нега. Слезы высохли, плакать больше не хотелось. Хотелось стоять вот так вот в теплом, надежном и уютном кольце рук и целоваться, целоваться, целоваться… Объятия стали крепче, поцелуй глубже, жарче, бесстыднее. Дразнящие прикосновения языка возбуждали, рождали в груди томный стон, заставляя прижиматься теснее, еще теснее… Руки беспрепятственно бродили по телу, гладили, сжимали, сминая кружево ткани, я покорно изгибалась, опьянев от дерзких прикосновений. Женские горячие пальцы мяли грудь, теребили сквозь ткань напряженные до боли соски, и каждое их движение отзывалось во всем теле короткими сладкими вспышками удовольствия. Животом я чувствовала, как она возбуждена, и это сводило с ума. По коже прокатывались волны дрожи и жара, и казалось, все кости растаяли, превратились в желе. Коленки подгибались, стоять на ногах становилось совершенно невозможно. Я совершенно не помню, как мы оказались на кровати лицом друг к другу и куда делся пеньюар, потому что на мне осталась одна сорочка. Девушка свернула бретельки, обнажив грудь, прижалась слегка гладкой щекой и губами к нежному полушарию. Я судорожно сглотнула, обмирая от предвкушения. Сердце бешено колотилось, груди покалывало, между ног стало жарко и влажно. Горячая ладонь легла на талию, поехала вниз на изгиб бедра, расставленными пальцами крепко обхватила ягодицу, то сжимая, то отпуская. Она слегка повернула голову и прижалася жадным ртом к соску, втянул её в жаркую глубину. Её зубы чувствительно прикусывали, язык поглаживал и лизал, и снова уступал место острым, покусывающим зубам. От этой сладостной пытки я стонала и вскрикивала. Рука, сжимавшая ягодицу, опустилась ниже, скользнула между ног. Она ласкала сзади мою набухшую плоть прямо сквозь тонкий шелк, потирая пальцами, стискивая и терзая нежные складки, потом передвинулась вперед, чтобы подразнить пульсирующий бугорок. Прохладный шелк и горячие пальцы, то болезненные, то нежные прикосновения — ощущения были настолько яркими, острыми, что мутился разум. Я перекинула ногу через её талию, постанывая и подставляясь под восхитительные ласки. Она обнажила другую грудь. Её рот накрыл сосок, зубы ухватили его, потягивая, не отпуская. Я вскрикнула. Одним рывком она задрала подол сорочки. Её пальцы снова гладили меня между ног, раздвигая мокрые складочки, с силой надавливали на бугорок, зубы покусывали то один сосок, то другой. Я едва могла дышать… Извивалась и стонала от умопомрачительного наслаждения. Перед глазами плясали звезды, внизу живота скручивался колючий жар. Еще несколько движений умелых пальцев, и я выгнулась в сладком и ярком оргазме. И обессиленно откинулась на спину, чувствуя блаженную негу во всем теле. Перед глазами явственно встала картина. Голая грудь с торчащими искусанными сосками, задранная до талии сорочка, волосы беспорядочно рассыпанные по постели и груди. И ноги раскинуты в стороны, словно в приглашении войти. Но шевелиться почему-то не хотелось. Мало того, непристойная поза странным образом способствовала возвращению возбуждения. Господи, но я ведь только что… — Ты красивая… — хрипло прошептали над ухом. От этого хриплого шепота, от горячего дыхания, скользнувшего по щеке и шее, волосы на затылке встали дыбом, по позвоночнику пробежал озноб. Кровать прогнулась, а через мгновение руки обхватили мои бедра, живот защекотали упавшие волосы. Теплые губы коснулись припухшей разгоряченной плоти, тело словно прострелило возбуждением. Она сжала бедра еще крепче, целовал их нежную кожу, продвигаясь все ближе и ближе… Я зажмурилась и тяжело задышала. То, что она делала, было порочно, бесстыдно, непристойно, но… приятно до умопомрачения… Горячим языком она скользнула между складочек, облизала налитый кровью бугорок. Обхватила губами и втянула его в рот, то болезненно прикусывая, то посасывая. Я вплела пальцы в волосы девушки, прижимая её голову плотнее, а сама подалась вперед, все шире раздвигая ноги. Несколько невыносимо сладких минут… И я застонала, содрогаясь от наслаждения. Она тут же закинула мои ноги себе на плечи и ворвался своими пальцами в меня, яростно вколачиваясь в мое тело до упора. Меня трясло, словно в лихорадке, изнутри обжигало колючим жаром, я уже не стонала, кричала от дикого, первобытного желания, от немыслимо острого удовольствия. — Быстрее… Быстрее — поощряла я, обезумев от ранее неведомых ощущений. Жаркая чернота засасывала водоворотом, тащила в кипящий омут. Все смешалось: мои истошные крики, тяжелое хриплое дыхание, шлепки пальцев о плоть. Где верх, где низ, летим или падаем, ад или рай… И потрясающий, ослепительный оргазм, один на двоих. Некоторое время мы лежали, не в силах пошевелиться. Потом она встала, поправила на мне сорочку, словно заботливая сестра. Оделася и, нежно поцеловав меня, ушла. А я уснула.