Моя строптивая Омега [Larry Stylison]

— Мне нравится ваша осмотрительность, милорд, — объявил Николас, взяв еще одну понюшку и смахнув с рукава крупинку табака. — Она говорит о врожденной мудрости. Надеюсь, мудрость не подведет вас и теперь. Дело в том, что меня не прельщает заполучить вместе с вашим сыном пятно на свое имя.

— Пятно! — едко повторил Томлинсон. — Как деликатно подано! Вы опрокинете на свое имя целый ковш нечистот!

— Отец! — не выдержал Форт, а Гарри вскочил на ноги.

— Я так и думал, что ты переметнешься на их сторону, — обратился граф к сыну. — И этот болван — мой наследник! Кого ты вздумал защищать? Если не Вернем, то Стайлс вволю побаловался с твоим беспутным братцем!

Все заговорили разом и на повышенных тонах.

— Спокойно, спокойно! — Николас поднял руку, утихомиривая разгоревшиеся страсти, и повернулся к Генри. — Дорогой сэр, так вы в конечном счете ни в чем не повинны? Вы не обесчестили мистера Луи, я правильно понимаю?

Вернем выглядел так, словно от страха мог в любую минуту лишиться рассудка. Взгляд его метался между каменным лицом Томлинсона и рукой Гарри на рукоятке шпаги.

— Я ничего не сделал, я ничего не сделал! Я к нему едва прикоснулся!

— Ах, я теперь ясно вижу, как все было... — Николас доброжелательно улыбнулся ему. — Вы хотели пошутить, но шутка зашла слишком далеко, и репутация мистера Луи пострадала. Как человек благородный, вы попросили его руки.

— Да! Да! — обрадовался Генри. — Если мистер Луи был невинен, когда я ложился к нему в постель, то таковой и осталась, когда я ее покинул!

— Что значит «если»? — прорычал Гарри, выхватил шпагу и ткнул ею почти в самые его глаза.

— Он был, был невинен! — залепетал Генри. — Это тот проклятый доктор, а не я! Томлинсон заплатил ему, но это было уже потом, потом!

В комнате наступила мертвая тишина. Все взоры обратились к графу. Тот холодно пожал плечами:

— Надеюсь, вы не поверите болтовне насмерть перепуганного труса? А вы, Николас, стремясь обелить этого грешника, только ставите себя в глупое положение. — Он обратил к Вернему взгляд, исполненный безмерного презрения. — Отдай документ, и я не убью тебя.

— У меня нет документа, клянусь!

— Что ж, придется разрывать тебя на части до тех пор, пока он не обнаружится.

Дверь открылась без стука. Все снова повернулись разом, словно притянутые за невидимые нити. Рука Гарриа со шпагой медленно опустилась.

Вновь прибывший оказался сутулым человеком в очках, с седыми висками. Он был роскошно одет, и Луи потребовалось некоторое время, чтобы узнать его. Но, узнав, он задохнулся от потрясения. Это был тот самый доктор.

— Доктор Мирабелл! — приветствовал его Николас. — Милости прошу!

Гость обвел собравшихся взглядом, полным насмешки. Это был бы приятный человек, не будь линия его рта такой откровенно циничной. Прежде это не выражалось так явно.

— Вы ничего не хотите нам сообщить? — поощрил его маркиз.

— В течение двадцати лет я имел практику в Шефтсбе-ри. Находящийся здесь граф Томлинсон однажды явился ко мне с поручением, что его сын, мистер Луи, хочет заручиться письменным свидетельством своей невинности. Он предложил щедро заплатить, если в процессе осмотра я сделаю одну манипуляцию. Как человек небогатый, я счел его предложение выгодным.

— И что же, мистер Луи в самом деле был невинен?

— Могу в том присягнуть.

— Я бы не стал полагаться на его присягу, — небрежно заметил Томлинсон. — Он давно уже в бегах, один Бог знает почему. Если ваш доктор все двадцать лет был нечист на руку...

— Минутку, милорд, — остановил его Николас. — Мистер Вернем, раз уж вы ни в чем не повинны, передайте графу документ — и скатертью дорога!

— Говорю вам, у меня его нет! Документ все еще у Зейни, он так и не отдал его мне.

— Ах да, припоминаю... неожиданная помеха. — Маркиз посмотрел на угрюмого Форта. — Лорд Торнхилл, будет только справедливо, если именно вы отправитесь за своим братом. Пусть захватит письмо.

Луи отметил, что при слове «письмо» отец невольно передернулся, поняв, что маркизу известно содержание документа. Однако ему не изменили ни присутствие духа, ни едкость речей.

— Иди-иди! — сказал он сыну. — Будешь в этом доме лакеем. Это все, на что ты годен.

Форт сердито поджал губы, но отправился выполнять поручение.

— Чтобы скоротать минуты ожидания, мистер Вернем, не объясните ли одну мелочь, которая возбуждает мое любопытство? Как можно пробраться в постель к юному юношу настолько бесшумно, чтобы он не поднял тревогу? При случае я бы охотно воспользовался вашим опытом.

— Что? Бесшумно? — встрепенулся Вернем, совершенно ушедший в свои мысли. — Этого не потребовалось, милорд. Мистер Луи спит как убитый, и, если бы даже в его постель улеглась вся английская армия, он и тогда не проснулся бы. Мне пришлось щипать его, чтобы разбудить, когда явился Томлинсом с гостями.

— Да, но откуда вы знали, что он так крепко спит? — не унимался маркиз.

— Как откуда? От его отца, разумеется, — ответил Генри со вздохом.

Граф покосился на него, но не сказал ни слова, а Луи с тоской подумал, что Николас ошибся, если сделал ставку на его исповедь. Чтобы его отец хоть о чем-то проговорился, нужно вывести его из себя. Однажды ему это удалось. Может быть, снова попробовать?

Омега поднялся, отведя руку Гарри.

— Потому что моему отцу совершенно все равно, что будет с родным сыном! Ведь так, чудовище? — Омега подошел к графу и встал перед ним, уперев руки в бока, как простолюдин. — Признайся, ты думал, что все пройдет как нельзя лучше, — и на тебе! Я обвел тебя вокруг пальца!

Луи заметил, как граф подобрался, как сжал губы в линию.

— Сам посуди, если бы я покорно, как овца, вышел за Генри Вернема, ты был бы теперь свободен. Но я только посмеялся над твоей затеей. Тогда ты решил действовать хитростью: дал этому ничтожеству ключ от моей комнаты, выждал время и явился во главе целого отряда свидетелей! Ты хоть понимаешь, что натворил? Ты обесчестил меня так же гнусно, как если бы надругался над моим телом!

Лицо графа исказилось, он поднял трость. В ожидании удара Луи отскочил подальше, но он выхватил из эбонитового цилиндра длинный, как у шпаги, клинок и бросил секретарю.

— Линдли, за дело!

— Ну наконец-то! — воскликнул Гарри с яростным удовлетворением. — Как же давно мне хотелось добраться до этого негодяя!

Секретарь бросился на него со своей импровизированной шпагой, Гарри ловко уклонился.

— Очень скоро ты будешь мертв. Стоят ли того милости этого человека?

— Хвастун! — процедил секретарь с неизменной улыбкой на губах. — Дерись со мной, и посмотрим, чья возьмет!

Он еще не успел договорить, как острие шпаги Гарри располосовало ему щеку. Линдли попробовал зажать рану, но крови было слишком много. Между тем острие уперлось ему во впадину между ключицами.

— Думаю, твоя улыбка в будущем сильно перекосится, приятель.

Гарри нажал острием. Линдли поспешно отступил. В несколько таких приемов он был загнан в угол и остался там, с перепуганным выражением лица и бегающими глазами.

— Итак, — начал Гарри, — что тебе известно о докторе Мирабелле и его роли в судьбе мистера Луи?

Секретарь заколебался. Граф поймал его вопросительный взгляд и равнодушно отвернулся, словно не имел с этим человеком ничего общего. Это решило дело.

— Я сам отвозил доктору плату за услугу, — угрюмо заговорил Линдли, — и сидел за ширмой, пока дело делалось. Я должен был подтвердить, что деньги уплачены не зря.

Луи до боли закусил губу.

— А как насчет Вернема? — продолжал Гарри.

— По приказу его сиятельства я устроил так, чтобы Вернем оказался в постели мистера Луи! Этот трус все не решался, мне пришлось толкать его в спину. Зато когда он понял, что омега не проснется, то дал волю рукам так, что залюбуешься!

У Луи брызнули слезы унижения. Гарри сделал движение, словно собирался проткнуть Линдли горло, но остановил себя и опустил шпагу.

— Я узнал все, что хотел, — с кажущимся спокойствием обратился он к брату. — Николас, прошу прощения за то, что вмешался в ход дознания.

— Это было весьма полезное вмешательство. Ну, Томлинсон? Что вы теперь скажете? Зачем вам понадобились все эти гнусности?

— Это домыслы людишек низкого происхождения, — ответил граф, вскинув голову, — и вам, маркизу, не пристало слушать их жалкий лепет.

Вошла Зейни в сопровождении Лиамом и Форта. Заметив отца, омега побледнел, а вид окровавленного Линдли заставил его ахнуть.

— Мистер Зейни, надеюсь, упомянутый документ при вас? — спросил Николас.

— Вот он.

Зейни достал из кармана пергамент и, протянув его, направилась к маркизу. Томлинсон бросился вперед, выхватил документ, швырнул в огонь и встал перед камином с пистолетом в руках.

— Не двигаться, пристрелю!