Конец?
Повернувшись к нему, я увидела, как он смотрит на меня в ужасе, широко открыв глаза. Я тут же отбросила шприц в сторону, начав пытаться оправдаться.
Я: я-я...- черт, почему ничего не приходит в голову.
Т: блять. - Глубоко вздохнув, Том сел на диван, закрыв лицо руками, опирающимися на колени.
Я впервые услышала как он матерится. Случилось, пожалуй, самое страшное в наших отношениях, что я могла представить на тот момент. Мне так не хотелось, чтобы он во мне разочаровывался. Наверное, стоило сразу рассказать об этом всем, а я боялась, что это его оттолкнет. Но теперь уже поздно, не думаю, что после этого он захочет со мной общаться или как-либо контактировать.
Я: я, пожалуй, пойду домой. Я... Черт. - Я сделала паузу и, вздохнув, пошатнула головой и закончила мысль. - Прости.
Я пошла собирать вещи. Шприц валялся на полу, недалеко от меня. Я кинула на него взгляд и потянулась рукой, чтобы взять, но что-то подсознательно остановило меня. Я оставила его, валяющимся на полу. Когда я направлялась к двери, Том все так же молча сидел, закрывая лицо руками. У выхода я обернулась, чтобы попрощаться, но затем опустила голову, поняв, что на этом наша история подошла к концу. Я вышла, прикрыв входную дверь, а затем спустилась вниз и выбежала на улицу.
По правой щеке покатилась первая слеза, которую мне едва удавалось сдерживать, пока я находилась в квартире. Какая же я дура. Внутри чувствовалось... Ничего. Опустошение. Оно заполняло меня все больше, тем временем, как и слез, стекающих по моему лицу, становилось все больше. Всю дорогу домой я безостановочно ревела. Ужасно больно было терять близкого человека, который стал единственным, кого ты любил. А любила ли я его? Или я была способна любить только себя и наркоту? Да сдалась мне она, если рядом не будет Тома?! На самом деле, я знала, что, как только вернусь домой, мне понадобится принять препарат. Да, без Тома не было смысла в моей жизни совсем, он стал единственной причиной, ради которой я хотела просыпаться по утрам, ради которой я хотела любить, ради которой я хотела жить, но синдром отмены я не смогла бы побороть в одиночку, поэтому я бы по-любому снова употребила. Иронично, я всегда думала, что сильная и у меня есть стержень, а на деле - бесхребетная тварь, которая по какой-то причине продолжает жить, хотя не заслуживает этого.
Я вставила ключи в замочную скважину входной двери своей квартиры. Закрыв дверь с другой стороны, я медленно съехала вниз, опираясь на нее спиной, и смотрела в пол, вытянув ноги вперед. Полночь носилась по квартире, к счастью, не подбегая ко мне. Я продолжала плакать, пока мой взгляд не упал на кухню. А, точнее, на кухонный стол. Я подошла к нему, уставившись на лежащий на нем нож. Я действительно не заслуживаю жизни. Может, в очередной раз попытаться покончить с этим? Я стояла, погрузившись в свои мысли, думая, стоит ли сейчас делать нечто непоправимое, пока не услышала стук во входную дверь. Сначала я не отреагировала на это, но затем удары стали очень мощными, поэтому я побежала к глазку. Видели бы вы мое лицо, когда я узнала в человеке, стоящем за дверью, Тома.
Я открыла дверь.
Т: поговорим? - спросил парень с серьезным лицом.
Он зашел ко мне в квартиру, бросив свой рюкзак у входа, и сел за кухонный стол.
Т: смотри, тебе нужна помощь. Ты успела принять до моего прихода?
Я: нет.
Т: прекрасно, едем дальше. Что было в шприце? Амфетамин, морфин, метадон, героин?
Я: последнее. - Я покорно отвечала на все вопросы, поскольку знала, он действительно хочет мне помочь.
Т: ясно. Ты - прекрасная девушка, которой нужно выбраться из этого дерьма. Поверь мне, я знаю, как работает эта херня. Лучше уже не будет, если ты мне не доверишься. Я буду ночевать у тебя следующие несколько дней. Тебя нельзя оставлять одну. Да, будет сложно, но ты сильная, ты лучшая и ты справишься. И если что-то пойдет не так, я буду рядом. Главное, чтобы ты сама хотела от этого избавиться.
Я: я... - я замолкла, уплывая в потоке мыслей, но понимала, что лучше от этой истории с наркотой мне точно не станет, - помоги мне, пожалуйста.
Он в стал из за стола, сказав мне доставать порошки из всех моих нычек. Полка в шкафу, место под кроватью, тумбочка, висящие на кухне часы. Мы достали все, что было.
Т: это все?
Я: да.
Том упрекающе смотрел мне в глаза, как будто знал, что я вру. Я подошла к рюкзаку, достав оттуда последний пакет, и отдала его Тому.
Через пару часов наступила первая стадия. Меня бросило в жар, я заметно ослабла, начался сильный насморк, а зрачки расширились. Я находилась в этом состоянии, сидя на кровати в своей комнате. За письменным столом сидел Том, наблюдая за мной.
Дыхание было ускоренным. Я нервно кусала губы до крови, пока глаза, без возможности сфокусироваться, бегали по комнате. Руки немного тряслись от раздражения. До меня доносилось тиканье часов, висящих на стене. Я смотрела на них, в надежде , что они остановятся, но этого не происходило, пока я не кинула в них чем-то, что попалось под руку. Кажется, это была какая-то кружка. Она разбилась ударившись о часы, как и стекло, покрывавшее циферблат. К счастью, тиканье прекратилось. Первый день был не очень приятным, но я знала, что дальше будет только хуже. В ту ночь я не смогла заснуть.
Стадия вторая наступила на следующее утро. Температура была под 39, я чувствовала сильный озноб. Меня скручивало от боли. Шея и поясница болели в любых положениях, которые я принимала, будь то сидя или лежа. Я пыталась дотрагиваться до ноющих мест, чтобы как-то облегчить боль, но становилось только хуже. Есть не хотелось совсем, но Том, в попытке помочь, заставлял меня это делать. Я вспоминала, как хорошо мне было под веществами, хотелось принять снова. Эта мысль будто сводила меня с ума. Ни о чем другом думать я не могла. Ужасно хотелось спать, но я не могла этого сделать, возможно, из-за навязчивых мыслей о дозах.
Третья стадия. Третий день без употребления. Пульс был явно учащенным, давление повышенным. Я в панике сдирала свою побледневшую до неестественного цвета кожу со своего лица. Том хватал меня за руки, пытаясь сдержать. Ему это удавалось, лишь потому что я была абсолютно бессильна, я не могла ему противостоять. Он пытался заставить меня есть, но еда перестала усваиваться. Меня тошнило каждые двадцать минут. Казалось, я скоро сойду с ума, если этого еще не произошло. Все мое тело болело, часто начинались судороги. Я не могла ни есть, ни спать, ни делать что-либо другое, все, что я могла - мечтать об очередной дозе, которую я, к сожалению, не могла принять. Я чувствовала себя, мягко говоря, отвратительно. Мне было очень плохо. Не только морально, но и физически. Мне становилось противно от любого прикосновения Тома. Будь моя воля, я осталась бы одна, а лучше, вообще, не оставалась бы. Легче было бы умереть, чем терпеть эти мучения.
Четвертая стадия. Самое отвратительное, что я когда-либо ощущала. Я пережила семь кругов ада наяву. Такое не снилось мне, даже в кошмарах. Это длилось чуть меньше недели, но казалось будто за это время прошло несколько лет. Боль распространилась абсолютно на каждый участок моего тела. Болело все: все кости, суставы и мышцы. Болело, настолько сильно, что я неоднократно говорила Тому о своей смерти в течении следующих нескольких дней. Вены на левой руке ужасно чесались в тех местах, куда я делала уколы. Через несколько дней после начала этой стадии, парень приковал меня наручниками к батарее, потому что я всячески пыталась навредить себе и ему.
Я: Том, сука. - Каждое мое слово сопровождалось ужасной агрессией и стонами от боли. - Если выживу, спортиков найму. Ноги и руки тебе переломают. Я тебя инвалидом сделаю, понял? - говорила я сквозь зубы.
Я билась головой об батарею до крови, пока парень отходил, чтобы принести мне что-нибудь. Я хотела разбить свою голову, лишь бы не чувствовать этой боли и жажды. Чтобы остановить меня, Том брал меня за лицо, поворачивая к себе.
Я: отпустил меня. Сейчас же.
Я пыталась кусать его руки, даже оставляла на них кровавые следы, но парня это не останавливало, он продолжал держать мою голову, не давая мне биться об батарею. Пару раз я пыталась прогрызть собственные вены на руках, но Том каждый раз меня останавливал.
...
Каким образом я все еще жива?